Вы говорите на английском языке? На каком именно? :=: МЫСЛЬ

Если его изберут, он обещает значительно расширить возможности изучения английского языка в стране, чтобы молодым корейцам не приходилось ехать для этого за границу. Согласно его заявлению газете Korea Times, стране необходимо «решить проблему семей, в которых дети вынуждены ехать за моря для изучения английского языка».
В Китае Ю Минхонг превратил учреж-денную им компанию New Oriental в крупнейшего поставщика частного обучения, где в прошлом году получили образование более 1 млн. студентов, а подавляющее большинство изучает английский язык. В Чили правительство хочет, чтобы следующее поколение чилийцев могло свободно говорить на испанском и английском языках.
Никто не знает наверняка, сколько людей изучает английский. Десять лет назад, по данным Британского совета, эта цифра составляла 1 млрд. Доклад English Next, опубликованный советом в прошлом году, прогнозирует возможное максимальное увеличение количества изучающих английский до 2 млрд. через 10—15 лет.
Сколько человек уже говорят на английском? Ведущий мировой эксперт в области языка и автор 100 книг по этому предмету Дэвид Кристел считает: 1,5 млрд. людей, или четверть населения земли.
Когда-то общим языком для огромной территории считалась латынь, но так было только в Европе и Северной Африке. За всю официальную историю ни на одном языке не говорило так много людей, как сегодня на английском. Причина изучения английского миллионами проста: это язык международного бизнеса и, соответственно, ключ к успеху. Дело не только в том, что Microsoft, Google и Vodafone ведут дела на английском. Это язык, на котором китайцы общаются с бразильцами, а немцы – с индонезийцами.
Дэвид Греддол, автор доклада English Next, говорит, что было бы заманчиво рассматривать историю английского языка как триумф для его носителей в Северной Америке, на Британских островах и в Австралии, но это было бы ошибкой. Всемирный английский вступил в сложную фазу и меняется путями, которые англоязычные страны не могут контролировать и которым они совсем не рады.
Комментаторы всемирного развития английского языка задают три основных вопроса. Во-первых, возможно ли, чтобы английскому бросили вызов другие быстроразвивающиеся языки, например, мандаринский диалект китайского, испанский или арабский? Во-вторых, поскольку английский распространяется и попадает под влияние местных языков, может ли он расколоться, как латинский, на итальянский и французский, или он сохранится, но создаст новые языки, как произошло с немецким, который стал прародителем голландского и шведского? В-третьих, если английский все же сохранится в стандартном состоянии, которое позволяет понимать его во всем мире, останется ли стандарт на уровне старого англоязычного мира или он изменится?
Греддол утверждает, что в идее вытеснения английского как всемирного языка нет ничего невозможного. Около 50 лет назад носителей английского языка было больше, чем любого другого, кроме мандаринского. В наше время носителей испанского и хинди-урду столько же, сколько и английского. К середине этого столетия английский может попасть на пятое место после арабского по количеству говорящих на нем как на родном языке.
Многие считают, что английский язык сохранится, потому что у него есть естественное преимущество: он очень легкий. За исключением надоедливого окончания «s» для глаголов в третьем лице единственного числа в настоящем времени (she runs), форма глагола не меняется (I run, you run, they run, we ran, he ran, they ran). Определенные и неопределенные артикли не меняются в зависимости от рода (the actor, the actress, a bull, a cow). Не нужно помнить, женского или мужского рода слово table.
Тем не менее, в английском языке есть много сложностей. Попробуйте объяснить их фразовые глаголы – например, разницу между «I stood up to him» (Я смело встретил его) и «I stood him up» (Я его подвел). Кристел отвергает идею, что английский язык стал всемирным по причине своей легкости. В изданном в прошлом году эссе он отмечает, что грамматическая сложность латинского языка не препятствовала его распространению. Он писал: «Язык становится всемирным только по внешним причинам, и все это связано с могуществом людей, которые на нем говорят». Британская империя принесла английский во множество стран во всем мире, американское могущество обеспечило господство английского языка после постепенного распада Британской империи.
Тогда может ли подъем Китая сделать мандаринский языком межнационального общения? Вполне. «Еще тысячелетие тому назад кто бы мог подумать, что латынь однажды уйдет со сцены? А сейчас от нее остался лишь небольшой след», – говорит Кристел. Кстати, китайцы сегодня просто рвутся учить английский.

Вопрос в том, чей же это будет английский? Сейчас численность людей, для которых английский язык
не является родным, превосходит численность его носителей в три раза. С каждой сотней миллионов человек, изучающих английский, этот дисбаланс будет расти

Греддол согласен, что на нашем веку мы вряд ли увидим отставку английского языка. Когда возникает общепринятый язык, на его замену уходит много времени. Хотя латынь и исчезла, она оставалась языком науки, использовалась римско-католической церковью вплоть до ХХ столетия.
А фрагментация английского языка, полагает Греддол, уже произошла. «Есть много английских языков, которых мы с вами не сможем понять», – говорит он. В книге профессора Гонконгского института образования Энди Керкпатрика World Englishes приведено несколько примеров. В индийском подростковом журнале есть такие строки: «Two rival groups are out to have fun... you know, generally indulge in dhamal (тип танца) and pass time. So, what do they do? Pick on a bechaara bakra (несчастный козел) who has entered college». Профессор Керкпатрик дает также такой пример нигерийского ломаного английского: «Monkey de work, baboon dey chop» (Monkeys work, baboons eat).
Несмотря на это, маловероятно, что фрагментация приведет к исчезновению английского как языка, который понимают во всем мире. Те, кто говорят на нем, часто переключаются с одного варианта на другой, в зависимости от работы, школы или международного общения. Кристел утверждает, что современное общение посредством телевидения, фильмов и Интернета означает, что мир, скорее всего, будет продолжать пользоваться английским.
Вопрос в том, чей же это будет английский? Сейчас численность людей, для которых английский язык не является родным, превосходит численность его носителей в три раза. С каждой сотней миллионов человек, изучающих английский, этот дисбаланс будет расти. Греддол утверждает, что большая часть общения на английском языке сегодня происходит между людьми, для которых он не является родным. Оказывается, много деловых встреч на английском языке проходят более гладко, если на них не присутствуют те, для кого английский родной.
Носители языка часто не прилагают усилий, чтобы их понимали во время международных обсуждений. Они склонны думать, что им следует избегать длинных слов, в то время как проблемы понимания чаще всего связаны с использованием разговорного и образного английского языка.
Профессор английского языка и прикладной лингвистики в Венском университете Барбара Сидлхофер утверждает, что облегчение в случае отсутствия на встрече носителей языка общеизвестно. «Когда мы говорим с профессионалами о международном общении, такое замечание высказывается очень часто. Мы еще не провели систематического исследования, поэтому данный тезис построен на отдельных наблюдениях. Тем не менее, с ним все согласны», – говорит она. Профессор цитирует одного австрийского банкира, который заявил: «Мне всегда легче обсуждать сделки на английском языке с партнерами из Греции, России или Дании, но когда звонят ирландцы, начинаются проблемы».
В другом случае, на международной студенческой конференции в Амстердаме, которая проводилась на английском языке, единственную представительницу из Великобритании попросили говорить на «менее английском», чтобы остальные могли ее понять.
Сидлхофер также является учредителем и директором Вено-Оксфордского международного центра английского языка. Центр занимается записью и транскрибированием устных переговоров на английском языке между говорящими на нем со всего мира. Команда профессора заметила, что те, для кого английский язык не родной, изменяют стандартную английскую грамматику несколькими способами. Даже самые образованные иногда забывают об окончании «s» в глаголах третьего лица единственного числа простого настоящего времени. Также тем, для кого английский не является родным, свойственно ошибочно использовать «which» по отношению к одушевленным предметам, и «who» – к неодушевленным (things who или people which).
Сидлхофер добавляет, что многие из тех, кто выучил английский, пропускают определенный и неопределенный артикли, когда они требуются в нормативном английском, или вставляют их там, где в нормативном английском они не используются. Например: «They have a respect for all» или «he is very good person». Существительные, не имеющие формы множественного числа, часто используются ими во множественном числе (informations, knowledges, advices). Есть и другие варианты: «make a discussion», «discuss about something» или «phone to somebody».
У многих носителей языка готов ответ: это не варианты, а ошибки. «Knowledges» и «phone to somebody» – это просто неправильно. Многие из тех, кто не является носителем языка, и кто преподает английский по всему миру, согласятся с ними. Однако язык меняется, а с ним – и понятия грамматической корректности. Кристел обращает внимание, что такие существительные во множественном числе, как, например, «informations», когда-то считались правильными и использовались Сэмюелем Джонсоном.
Специалисты, настаивающие на нормативной английской грамматике, занимают сильную позицию. Ученые и академики, которые хотят, чтобы их работы публиковались в международных журналах, должны твердо придерживаться грамматических правил, которым следует исконная англоговорящая элита.
Разговорный язык – совсем другое дело. Почему тех, для кого английский неродной, должно волновать, что именно носители языка считают правильным? В конце концов, их главная цель – понять друг друга. По мнению Сидлхофер, разговорный английский, на котором говорят носители языка – «это естественный язык, а естественные языки сложно контролировать «законодательством». «Мне кажется, что мы ждем не нового международного стандарта, а нового «международного отношения», понимания и осознания того, что во многих международных контекстах собеседникам не обязательно говорить так же правильно, как носителям языка или сравнивать себя с ними», – полагает она.
Когда носители языка работают в международной организации, некоторые сообщают, что их язык меняется. Кристел написал: «Мне неоднократно приходилось встречаться с политиками, дипломатами и чиновниками, работающими в Брюсселе, для которых английский язык родной. Они отмечали, что их речь смещалась к языковым схемам иностранного языка. Эти люди не «снисходят» к коллегам и сознательно не употребляют выражений, так как английский, на котором говорят их собеседники, может быть таким же прекрасным, как и их собственный. Это естественный процесс общения, который в свое время может привести к новым стандартам».
Возможно, письменный английский язык, в конечном счете, также подстроится под новые обстоятельства. Сегодня публикация статьи в Harvard Business Review или British Medical Journal является значительным профессиональным достижением для делового ученого из Китая или медицинского исследователя из Таиланда. Однако можно представить время, когда азиатский журнал, например, станет таким же или более престижным и установит свои собственные грамматические нормы для авторов – например, его редакторы станут менять «the patient feels» на «the patient feel». Некоторые носители языка могут при этом поморщиться, но их становится все меньше.

Вы говорите на английском языке? На каком именно?

К содержанию