#12(23), декабрь 2007 года

Многочисленные рецепты экономического роста

В теориях развития всегда доминировали комплексные представления о трансформации бедных обществ. От «большого толчка» до «сбалансированного роста». От «вашингтонского консенсуса» до «реформ второго поколения». Акцент всегда делался на крупномасштабных изм

Дэни РОДРИК, Project Syndicate

Подобные идеи остаются в моде и сегодня. Превалирующая одержимость «управлением» включает значительные усилия, направленные на изменение институтов в развивающихся странах как необходимое условие экономического развития. «Проект тысячелетия ООН» предусматривает крупномасштабные скоординированные инвестиции в человеческий капитал, государственную инфраструктуру и аграрные технологии.
Однако есть и те, кто придерживается других взглядов на такие комплексные подходы. Самым выдающимся среди них, несомненно, был Альберт Хиршман. Его конструктивный вклад признан Советом по исследованиям в социальных науках США, который в этом году учредил премию в его честь.
Участвуя в дебатах на тему развития, Хиршман часто напоминал, что любая страна, имеющая возможность провести комплексные программы, не может быть экономически отсталой. Однажды он раскритиковал Джона Кеннета Гэлбрейта за длинный список условий, необходимых для эффективности иностранной помощи. Если бы развивающиеся страны могли отвечать этим условиям, писал он, они могли бы посылать помощь Соединенным Штатам!
Хиршман считал, что возможности экономического роста не являются столь ограниченными, как нас заставляют думать комплексные теории. Дисбалансы, характерные для низкого уровня экономического развития, создают благоприятные возможности, которые можно использовать в экономической политике. Вместо того чтобы полагаться на подачки из-за границы, мы должны экспериментировать и искать уникальные решения, которые позволили бы преодолеть влияние застарелых социальных структур, сдерживающих рост.
Основные представления Хиршмана о развитии оказались на редкость правильными. Главный урок последних пятидесяти лет заключается в том, что политики должны мыслить стратегически, а не комплексно. Они должны добиваться лучших результатов, используя то, что имеют, нежели желать крупномасштабных преобразований в своих странах. Им следует определить приоритеты, выявить возможности и работать над их реализацией. Они должны стремиться к последовательным, кумулятивным изменениям, а не к одному комплексному прорыву.
Успешные страны имеют много общих черт. Все они защищают право собственности, соблюдают условия контрактов, поддерживают макроэкономическую стабильность, интегрируются в мировую экономику и создают условия для новаторства. Однако достигают они этих целей разными путями. Значительная интеграция в мировые рынки возможна за счет экспортных субсидий (Южная Корея), свободных экономических зон (Малайзия), стимулов для инвестиций со стороны многонациональных предприятий (Сингапур), специальных экономических зон (Китай), региональных соглашений о свободной торговле (Мексика) или либерализации импорта (Чили).
Самые лучшие стратегии всегда учитывают местные условия и используют существующие преимущества, стараясь преодолеть сдерживающие факторы, характерные для конкретного общества. Именно поэтому успешные реформы часто бывает сложно повторить в других местах. В конце концов, преобразования – это не парниковые растения, которые можно пересадить в любую почву.

Стимулирование экономического роста требует определения правильных целей. На любом временном отрезке необходимо уменьшать существующие в стране факторы, сдерживающие экономический рост, – еще одна причина, по которой разным странам требуются разные стратегии. В конце 1970-х годов экономический рост Китая замедляли недостаточные стимулы для развития агросектора. Сегодня сдерживающим фактором в Бразилии является неадекватное предложение заемных средств. Развитие Сальвадора тормозится некорректными стимулами производства промышленных товаров. Зимбабве страдает от плохого управления.
Эти проблемы требуют разных методов решения. Реформы нужно тщательно продумывать, а не составлять длинный список мер.
Страны сталкиваются с проблемами, когда не используют периоды высоких темпов экономического роста для усиления своих институциональных основ. Особенно нуждаются в укреплении два вида институтов: по разрешению конфликтов и усилению устойчивости экономики к внешним потрясениям, а также институты, способствующие диверсификации продукции. Экономический рост остановился в Африке в конце 1970-х годов из-за слабости первых и потерпел неудачу в Латинской Америке во второй половине 1990-х годов из-за квелости последних.
Такой образ мышления имеет серьезные последствия для разработки соответствующих глобальных экономических соглашений. Хиршман пришел бы в ужас от степени сегодняшнего вмешательства во внутреннюю политику государств со стороны Всемирной торговой организации или Международного валютного фонда. Как международные бюрократии со склонностью к «лучшим методам» и единым стандартам, эти организации совершенно не подходят для выполнения задачи поиска новаторских путей, соответствующих условиям каждой конкретной страны.
Вместе с тем, Хиршман упрекнул бы и руководство развивающихся стран в том, что они не выполняют свои обязанности, перекладывая ответственность на внешние агентства. В конце концов, каждая страна может сказать: «Спасибо, но мы сделаем это по-своему».
Многие экономисты скептически относились к подходу Хиршмана, потому что не могли вписать его в экономику, которую их учили практиковать. Однако со временем экономика тоже стала богаче. Распространились динамичные модели, политэкономия стала обычным явлением, а поведенческая экономика поставила «рационального игрока» под сомнение. В результате Хиршман все меньше и меньше кажется диссидентом, каким он себя представлял. Общепринятое мнение, возможно, наконец-то догоняет его. 

К содержанию