#12(23), декабрь 2007 года

Америка теряет веру в империализм

Гидеон РАХМАН, Financial Times

Это длилось недолго. В 2003 году в Вашингтоне вошла в моду идея империи, но флирт с ней продолжался чуть более трех лет. Имперских орлов вновь убирают в шкаф. Сегодня задача США – избежать скатывания из империализма прямиком в изоляционизм.
Да, президент Джордж Буш всегда настаивал, что у США нет имперских амбиций, но у его вице-президента на этот счет были собственные идеи. В 2003 году, вскоре после вторжения в Ирак, Дик Чейни разослал друзьям рождественскую открытку со словами: «Если малая птица не упадет на землю без Его воли, то возможно ли, чтобы без Его помощи возникла империя?»
Многие американские консерваторы были далеко не так деликатны. Макс Бут из Совета по международным отношениям написал статью, недвусмысленно озаглавленную «В защиту американской империи». Влиятельный обозреватель Чарльз Краутхаммер без обиняков заявил: «Америка – господствующая в мире держава, равной которой не было со времен Римской империи. Америка обладает способностью создавать новую реальность». Краутхаммер советовал делать это посредством «безапелляционной и неумолимой демонстрации воли». Британский историк и внештатный автор FT Найал Фергюсон в двух книгах попытался реабилитировать репутацию Британской империи и предположил, что либеральный американский империализм «сегодня не лишен смысла – как с точки зрения корыстного интереса, так и альтруизма Америки».
Штаты все еще очарованы имперскими аналогиями, однако новейшие американские книги об империи значительно менее оптимистичны, чем появлявшиеся пару лет назад. Кален Мерфи в книге «Мы – Рим?», ставшей бестселлером этого года, заявляет, что США рискуют повторить судьбу Рима, который пал, поддавшись коррупции и высокомерию. Америке нужно вновь обрести свои гражданские добродетели, полагает автор.
Эми Чуа в новой книге «День империи» также призывает к бдительности. Она считает, что гипердержавы всегда были толерантными и открытыми. По мнению Чуа, самой большой угрозой американскому могуществу является скатывание к нетерпимости и ксенофобии, выражением чего служат меры против иммиграции и милитаризм. Америка может остаться мировой гипердержавой на десятилетия вперед, но лишь в том случае, если могущество страны будет основано на использовании благоприятных возможностей, динамичности и моральной силе, считает автор.
Похоже, сегодня книгу о роли Америки в мире нельзя не закончить ноткой слащавого оптимизма. Тем не менее, интеллектуальная атмосфера, безусловно, изменилась. Триумф воли, предсказанный Краутхаммером, не осуществился ни в Ираке, ни в Афганистане. Американские интеллектуалы теряют веру в привлекательность и возможность империи. Вопрос: что дальше?
Консерваторы, несколько лет назад включившие слово «империя» в свой лексикон, преднамеренно вели себя провокационно. Если в 2003 году у Америки действительно было какое-то «имперское» настроение, то это означало, что США были готовы использовать свое экономическое и военное превосходство для изменения мира. Если для этого нужно атаковать, оккупировать и перекраивать целые страны, то так тому и быть.

Четыре года спустя «империализм» уже не столь привлекателен. Американские генералы открыто сетуют на то, что их грозная военная машина может «сломаться» в Ираке. Растет бюджетный дефицит, а курс доллара падает. Вряд ли этот пессимизм ускорит вывод войск из Ирака, но все же он означает, что США не будут проявлять энтузиазма в отношении новых «имперских» авантюр.
Разумеется, Америка пережила аналогичный период интроверсии после вьетнамской войны. Продолжался он недолго. Отличие в том, что после войны во Вьетнаме единственный потенциальный конкурент за роль глобальной имперской державы – Советский Союз – вошел, как видно в ретроспективе, в завершающую стадию своего упадка. На этот раз имеются новые, усиливающиеся державы, которые кажутся гораздо более динамичными, чем был тогда СССР.
Если Америке грозит экономический спад, то китайская экономика продолжает расти на 10% в год. Сегодня четыре из десяти крупнейших по рыночной капитализации компаний в мире – китайские. Однако вряд ли китайская экономика обгонит американскую на протяжении жизни одного поколения. Кроме того, перед Пекином стоит множество внутренних проблем, и лидеры страны не желают строить подлинно глобальную внешнюю политику. Другие потенциальные империи еще менее убедительны. Индия остается региональной державой. У Евросоюза отсутствует военная составляющая, и он никак не может заговорить одним голосом.
Некоторых тревожит то, что мир без господствующей «имперской» державы будет более опасным. Кто обеспечит порядок? Кто будет держать открытыми морские пути и устанавливать правила глобальной финансовой системы? Мысль о том, что все эти вопросы можно мирно решить в ООН, кажется нереалистичной.
Тем не менее, есть одна причина для оптимизма. Невзирая на Ирак, новые великие державы могут какое-то время негласно принимать лидерство США. Дело в том, что они кровно заинтересованы в гладкой работе существующей международной системы.
Империи прошлого обретали власть и богатство, завоевывая территории. Однако Китай, Индия и даже возрождающаяся Россия подражают Америке, торговлей прокладывая себе путь к величию. Глобализация приносит прямую выгоду их правящим элитам. Кроме того, они знают, что, несмотря на Ирак, у США самая большая экономика и самые мощные вооруженные силы в мире. Возможно, идея нового Рима уже не так привлекательна для американцев, но и варварам еще далеко до Кольцевой автострады, окружающей пригороды Вашингтона. 

К содержанию