#1(24), январь 2008 года

Повзрослели? Тогда дружите с Америкой

Празднующий свой полувековой юбилей Европейский Союз – это избалованный крестный сын Америки

Розмари РАЙТЕР, Times

Однако от представителей именинника вы этого не услышите. Вместо этого будут звучать оды в адрес двух европейских светил – Робера Шумана и Жана Моне.
Эти люди – авторы идеи примирения, благодаря которой было создано Европейское сообщество угля и стали, а в 1957 году – подписан Римский договор. Безусловно, Европейское экономическое сообщество «сделано в Европе», но оно было бы хилым младенцем, если бы не решительная поддержка Америкой идеи европейского единства и финансовая подпитка ею восстановления Старого Света.
Благодаря историческому плану Маршалла деньги американских налогоплательщиков хлынули на истерзанный континент. При этом Америка всегда оговаривала, что сначала сами европейцы должны решить, на что пойдут средства.
Вместе с американской торговой политикой «открытых дверей», план Маршалла ускорил послевоенное восстановление, заложил основы многолетнего скачкообразного роста в Германии, Франции и даже Италии. Он также помог создать ауру успеха вокруг ЕЭС, благодаря которой прием в клуб стал желанным для многих стран. Летописцы ЕС хором заявляют, что его величайшим достижением стала невозможность войны не только между Францией и Германией, но и вообще в Европе. Однако врата европейской зоны мира защищал от советской угрозы блок НАТО – еще один пример американской политической прозорливости. Если бы в те годы, когда нам угрожала опасность, на стороне европейской Венеры не стоял Марс, то сегодня европейцы не были бы так богаты, а также, вероятно, так ханжески самодовольны в своей склонности к пацифизму.
Не успело дитя встать на ноги, как внимание крестной матери стало ему досаждать. Переходный возраст был временем бунта, а когда настало совершеннолетие, Европейский Союз так и подмывало сказать Штатам: убирайтесь вон. Словами «пробил час Европы» Жак Поос, бывший министр иностранных дел Люксембурга, проинформировал Вашингтон от имени ЕС, что Европа в состоянии самостоятельно разобраться с войнами на Балканах.
За этим последовала катастрофа. Прежде чем в дело вступили мускулы НАТО и дипломатия США, пролилась кровь тысяч людей. Однако с политической точки зрения ставки были сделаны. ЕС решил заняться единой оборонной политикой, набрал группу военного планирования и теперь готов ко всему, кроме расходов, без которых его военный потенциал будет несерьезным.
Сегодня считается догмой, что с населением, превышающим 500 млн. человек, ЕС для Америки – более чем равный партнер. Судя по надменной ахинее, появившейся в некоторых газетах, вскоре мы услышим тезисы о превосходстве ЕС как социальной и нравственной модели для мира на фоне грубой американской силы. По большому счету, ЕС определяет себя через отрицание: Европа – не Америка.

Сложно сказать, насколько привлекательной «модель» ЕС кажется за рубежом, хотя пока нет признаков того, что ее кто-то копирует. Однако непросто отрицать тот неприглядный факт, что не особо привлекательным ЕС кажется даже своим обитателям. Европейцы воспринимают мир как должное, при этом нельзя сказать, что большинство действительно считает Брюссель своей опорой и зашитой. Сегодня, после десяти лет высокой безработицы и низких показателей роста, Испания и Ирландия – это единственные из «старых» членов ЕС, у которых Евросоюз ассоциируется с благосостоянием. Переход на евро подстегнул рост цен на пространстве от Палермо до Парижа и Потсдама. Для многих единая валюта означает снижение уровня жизни. Бизнес встретил общий рынок с распростертыми объятьями, но многие избиратели считают его угрозой, а не шансом, поскольку каждый раз, когда политики сокращают субсидии или разбивают на части национальные монополии, вина возлагается на Брюссель.
Расширение ЕС на восток в 2004 году было политическим триумфом, увенчанным, помимо того, экономическим успехом: оно придало импульс росту во всех государствах ЕС. Однако даже здесь эффект «польского сантехника» заставил политиков искать укрытия: лозунг «За единую и свободную Европу» вышел из моды.
ЕС ассоциируется с двумя вещами: спорами политиков вокруг таких непробиваемых юридических текстов, как покойная конституция ЕС, и бесконечными раздражающими нормами, которые регулируют бойню, магазин и даже материал, которым покрыт ваш диван. Насчет бюрократических проволочек они правы: если бы Еврокомиссия выполнила свое обещание сократить уровень регулирования на 25% к 2012 году, то это прибавило бы 1,5% к потенциалу роста ЕС.
Излишнее регулирование также ведет к тому, что люди ассоциируют ЕС с уменьшением, а не с увеличением демократии. Их голоса не имеют влияния на ЕС, большая часть законов пишется Брюсселем, а не избранными ими правительствами. Это порождает недовольство.
Политики отчаянно пытаются сделать так, чтобы избиратели полюбили ЕС, но они не знают, как сменить тему разговора. В итоге Меркель вещает о реанимации конституции, а ее автор Валери Жискар д’Эстен, сетуя, что его творение было отвергнуто избирателями, заявляет: «Когда видение отсутствует у государства, его нет и у людей». Если бы вы сказали что-то подобное в Штатах, то могли бы смело прощаться с карьерой.
Не спрашивайте, что люди могут сделать для ЕС, спросите, что ЕС может сделать для людей. Важнейшая задача – помочь Европе стать конкурентоспособной в глобальной экономике. Это означает объединение сил с Америкой, но сейчас самое неподходящее время для таких идей. На США открыта охота даже в Британии. Малейший кивок в сторону гибкой экономики Америки, не говоря о сильном чувстве национальной идентичности США, может повредить вашему политическому здоровью. Однако лучшее, что может сделать ЕС для благосостояния Европы, – это сотрудничать с Америкой ради создания трансатлантического общего рынка. Меркель на это способна, ей только нужно забыть о конституции.
В возрасте 50 лет ЕС должен, наконец, избавиться от подросткового чувства противостояния США. Это касается Франции. Лишь объединив умения и таланты Европы и Америки, Европейский Союз сможет занять достойное место на международной арене. 

К содержанию