#1(24), январь 2008 года

Почему кредитный кризис – это поворотный пункт в мировой истории

Мы переживаем исторический момент развития мировой экономики

Мартин ВОЛЬФ, Financial Times

Я чувствовал то же самое во время финансового кризиса на развивающихся рынках 1997–1998 годов, а также в 2000-м, когда лопнул «мыльный пузырь» акций технологических компаний. Нынешний кризис, на мой взгляд, может стать таким же значимым поворотным пунктом для финансовых рынков и мировой экономики в целом. Почему я так думаю?
Во-первых, и это главная причина, происходящее сегодня на финансовых рынках нанесло огромный удар доверию к англо-саксонской модели финансового капитализма, ориентированного на сделки. Смесь кланового капитализма и безграничной некомпетентности показала себя на основных финансовых рынках Нью-Йорка и Лондона. Начиная с ущербных схем кредитования лиц без дохода и заканчивая созданием активов и их высокого рейтинга, которые невозможно ни понять, ни оценить, ни продать. В последующую эру «отвращения» к этим практикам основные финансовые рынки просто «замерзли».
Во-вторых, эти события поставили под сомнение работоспособность системы секьюритизированного кредитования, по крайней мере, в ее сложившейся форме. Кстати, я полностью согласен с приводимыми аргументами, что с ее помощью риски изменения сроков – краткосрочное заимствование для долгосрочного кредитования – должны были переместиться со слабой банковской системы к тем, кто мог лучше с ней справиться. Вместо этого они упали на плечи тех, кто менее всего способен их понять. Кроме того, не без участия банковских «специальных инвестиционных средств» произошел рост использования кредитов, которые лишь номинально не отражались в балансовых листках. В итоге, сегодня мы получили стремительное сокращение рынков, обеспеченных активами ценных бумаг.
В-третьих, этот кризис поднял важный вопрос о роли центральных банков и органов регулирования. Насколько, к примеру, во время кризиса увеличится ответственность центробанков в качестве «кредиторов последней инстанции»? Должны ли они, как думают некоторые, стать «маркет-мейкерами» кредитных рынков? Что конкретно должен делать центральный банк, когда ликвидность главных рынков «иссякает»? Нынешний кризис предполагает, что цена ликвидности была значительно занижена. Означает ли это, что основа регулирования деятельности банков некорректна в принципе? Что осталось от веры в то, что мы можем рассчитывать в управлении рисками на финансовые организации, которые способны справиться с задачей при помощи своих собственных моделей? Более того, чего реально можно ожидать от рейтинговых агентств? Американский ипотечный рынок едва ли является неизведанной областью. Если и банки, и рейтинговые агентства ошиблись, о чем здесь вообще можно говорить?
В-четвертых, помните ли вы, как американские власти пытались доказать японцам важность скорейшего достижения равновесия цен и прозрачности на рынке ценных бумаг? Это, между прочим, происходило в отдаленной стране. Сегодня мы видим, как министр финансов США Хэнк Полсон пытается организовать картель владельцев секьюритизированых средств в фонд «superSIV». При этом министерство финансов США непосредственно вмешивается в процесс тарификации ипотеки, пытаясь укрепить рынок недвижимости. Одна или даже обе эти идеи могли бы оправдать себя, хотя я лично в этом сомневаюсь. Однако они никак не согласуются с тем, что США на протяжении всей своей истории советовали в подобных ситуациях другим странам. Отныне никто больше не станет молча слушать нотации американских властей о достоинствах свободных финансовых рынков.
В-пятых – и здесь мы переходим от вопросов работы финансовых систем к глобальным макроэкономическим вопросам – кризис сигнализирует о необходимости переоценки рисков. Ожидается, что это также приведет к большей прозрачности и ликвидности активов. Такие изменения очень желательны. Более того, они избирательны. Поразительной особенностью происшедшего является то, что убежищем для инвесторов, отворачивающихся от недвижимости в США, стали развивающиеся рынки. По всей видимости, пришло время заветной мести для развивающихся стран. Однако им не стоит слишком радоваться, ведь сегодняшние победители завтра способны стать побежденными.

В-шестых, текущие события могут означать, что Штаты перестанут играть роль потребителя последней инстанции для мировой экономики. Как отмечает Организация экономического сотрудничества и развития в своем последнем отчете, изменения уже идут полным ходом. По прогнозам, в 2007 году внутренний спрос в США вырастет лишь на 1,9% по сравнению с 2,9% в 2006-м, а в следующем году его ждет еще больший упадок – рост лишь на 1,4%. В оба года чистый экспорт позитивно повлияет на рост: 0,5% в 2007-м и 0,4% в 2008-м. В то же время внешнеторговый дефицит в реальном исчислении уменьшится. Получается, что теперь США импортирует тот стимул, который в предыдущие годы они экспортировали остальному миру. Кредитный кризис, вероятнее всего, ускорит этот процесс, поэтому Штаты нуждаются в значительном росте чистого экспорта. По этой причине политики спокойно относятся к падению курса доллара – при условии, что оно не возродит боязнь быстрого роста инфляции.
В-седьмых, в Соединенных Штатах возможна экономическая рецессия. Произойдет она или нет, зависит преимущественно от потребителей. Основным отражением внешнего дефицита является превышение семейных расходов над доходами. Это стало причиной падения уровня сбережений и значительного увеличения долга домашних хозяйств: долги по закладным возросли с 63% чистого дохода в 1995 году до 98% в 2005-м. Такая тенденция вряд ли продолжится при условии падения цен на рынке недвижимости. А это увеличивает необходимость сохранения низкого курса доллара и увеличения роста чистого экспорта.
И последнее. Нынешний кризис сыграл важную роль в спектакле под названием «передай внешний дефицит», который определял состояние мировой экономики в последние десятилетия. Как оказалось, экономики развивающихся стран не в состоянии преодолеть большой дефицит, не оказавшись в кризисной ситуации. За последнее десятилетие Соединенные Штаты заполнили растущую пустоту и стали крупнейшим заемщиком последней инстанции. Эта эпоха, скорее всего, подошла к концу. В то же время, положительное сальдо Китая, Японии, стран-экспортеров нефти и Германии продолжает расти. Но если мы хотим наслаждаться макроэкономической стабильностью, должны появиться новые кредитоспособные заемщики. Если Соединенные Штаты прекратят поглощать излишки сбережений, производимых за океаном, какие страны захотят и смогут поменять их на этом поприще?
Как показывает опыт, крупные финансовые потрясения влияют на формы кредитования и расходования по всему миру. Текущий кризис, возникший в самом сердце мировой экономики, не станет исключением. Вопрос в том, насколько стабильной и динамичной она будет после его преодоления. 

К содержанию