#3(26), март 2008 года

Способность Европы руководить

На Всемирном экономическом форуме в Давосе в этом году судачили о растущей власти Азии. Один азиатский аналитик утверждал, что к 2050 году будет три мировых державы: Соединенные Штаты, Китай и Индия. Он не упомянул Европу, но недооценивать ее могущество –

Джозеф С. НАЙ, Project Syndicate

Да, сейчас участие Европы в международных делах не соответствует ее политическому и экономическому могуществу. Она является разбитой на части, тихой и нормативной в мире жесткой власти. Использование силы среди развитых индустриальных демократических стран фактически невероятно. Внимание, которое Европа уделяет закону и учреждениям, – это ценное качество.
Вместе с тем, недавний опрос общественного мнения, проведенный исследовательской организацией Pew, показал: многие европейцы хотели бы, чтобы Европа играла большую роль. Однако для того, чтобы уравновесить американский военный потенциал, потребуется удвоить или утроить расходы на оборону, а в этом заинтересовано мало европейцев. Тем не менее, эффективная стратегия для Европы потребует больших инвестиций в жесткую власть.
Для Европы картина, однако, не столь уж безрадостная, как считают пессимисты. Власть – это способность получать желаемые результаты, а ресурсы, которые формируют такое поведение, зависят от контекста. В функциональном смысле власть распределяется как трехмерная шахматная игра.
На верхней доске – военные отношения между государствами, при этом США – единственная в мире сверхдержава с глобальной сферой влияния. Здесь мир является однополюсным.
На средней доске – экономические отношения, где мир уже многополюсный. Здесь Европа действует как союз, а другие страны, такие, как Япония и Китай, играют большие роли. США не могут достигнуть торгового соглашения или уладить антимонопольные дела без одобрения ЕС. Или другой пример: Европа смогла возглавить кампанию по увольнению из Всемирного банка Вулфовица.
На нижней шахматной доске находятся межнациональные отношения за пределами правительственного контроля – все от наркотиков до изменения климата и терроризма. На этой доске власть хаотично распределена между негосударственными деятелями, и нет смысла в том, чтобы называть этот мир или однополюсным, или многополюсным.
Здесь важно тесное гражданское сотрудничество, которым Европа богато наделена. Успех европейских стран в преодолении веков враждебности и развитии крупного внутреннего рынка дал им много мягкой власти. В конце холодной войны восточноевропейские страны не пытались сформировать местные союзы, как в 1920-е годы, а надеялись, что Брюссель обеспечит их будущее. Подобным образом такие страны, как Турция и Украина, скорректировали свою политику в ответ на свою тягу к Европе.
Недавно Национальный разведывательный совет США опубликовал четыре варианта мира в 2020 году. Первый – Давосский мир, в котором экономическая глобализация продолжается, но обретает азиатское лицо. Второй – Пакс Американа, в котором продолжают господствовать США. Третий – Новый Калифат, в котором исламская религиозная идентичность бросает вызов господству западных норм. И четвертый – Цикл страха, в котором негосударственные силы создают потрясения, которые формируют Орвелианские общества. Как и у любых примеров футурологии, у таких сценариев есть свои пределы, но они помогают нам задуматься над тем, какие главные политические факторы будут влиять на конечный результат.
Первый – это подъем Азии. Большим вопросом будет Китай и его внутреннее развитие. С 1990 года он поднял из бедности 400 млн. людей, но еще 400 млн. живут на 2 долл. в день. В отличие от Индии, Китай не решил проблему политического участия. Если Пекин сменит свой изношенный коммунизм на национализм или обеспечит социальную сплоченность, результатом может быть агрессивная внешняя политика и нежелание иметь дело с такими вопросами, как изменение климата. Или же он может заняться решением своих проблем и стать «ответственным участником» в мировой политике. Европа способна помочь Китаю интегрироваться в глобальные учреждения. Ведь Старому Свету и Штатам нужно больше бояться слабого, чем богатого Китая.
Политический ислам и то, как он будет развиваться, станет вторым фактором. Борьба с экстремистским исламистским терроризмом – это не «столкновение цивилизаций», а гражданская война внутри ислама. В то время как наибольшее количество мусульман живет в Азии, они находятся под влиянием сердца этой борьбы – на Ближнем Востоке, региона, который отстает от остальной части мира в глобализации, открытости, формировании учреждений и демократии. Здесь экономическое могущество и мягкая власть Европы пришлись бы очень кстати. Создание условий для открытой торговли, образования, развития учреждений гражданского общества постепенно усилило бы политическое участие, параллельно формируя положительное отношение к мусульманам в ЕС и США.
Третьим определяющим фактором того, какой сценарий одержит победу, будет американская власть и способы ее применения. Штаты останутся самой могущественной страной в 2020 году, но, как это ни парадоксально, самое сильное государство с Римских времен не сможет защитить своих граждан в одиночку.
Американской военной мощи недостаточно, чтобы справиться с угрозами глобальной пандемии, изменения климата, терроризма и международной преступности. Решить эти проблемы можно лишь в условиях сотрудничества и мягкой власти для привлечения поддержки. Никакая другая часть мира не имеет больше общих ценностей и большей способности влиять на американскую позицию, чем Европа. Это предполагает, что четвертым определяющим фактором будущего станет развитие европейской политики и власти.

К содержанию