#3(26), март 2008 года

Имперское высокомерие

Соединенные Штаты со своими заявлениями об исключительности часто воспринимаются, как нечто не имеющее исторических аналогий. Если же сравнить их с судьбой более ранних империй, то появляется намного больше сходств

Фриц ШТЕРН, Project Syndicate

Недавно мое воображение поразила аналогия с историей Германии: крах немецкого господства во время Первой мировой войны, олицетворяющий правление Кайзера Вильгельма II. Вильгельм вступил на престол в 1888 году в возрасте 29 лет. Его либеральный отец находился у власти 88 дней, пока не умер от болезни. Его дед, Вильгельм I, достиг военных успехов, которые позволили Бисмарку создать в 1871 году объединенный Рейх. В течение двух лет Вильгельм II избавился от Бисмарка.
Вильгельм II стал лидером страны на пике европейского господства. К 1890 году Германия была самой сильной страной на континенте. Однако могущество порождает оппозицию, и встревоженные соседи Германии начали формировать оборонительные союзы.
Вильгельм выставлял напоказ свою неограниченную власть, полагая, что она предначертана божественным образом. Он был высокомерен по отношению к парламенту, ограниченная власть которого фиксировалась в Конституции. Кстати, Вильгельм хвастался, что никогда не читал ее. Он обладал незаурядным интеллектом, был впечатлен технологическим прогрессом, возможно, даже был одарен талантом, но был необучен и импульсивен. Он упивался атрибутами могущества и восхищался униформами. Его показная роскошь и расточительность были очень непрусскими.
Правитель любил претенциозные речи. Приведенным к присяге новичкам он сказал, что в случае его приказа им пришлось бы стрелять в своих родителей. Он отдавал поразительные приказы солдатам, отправляющимся на подавление Ихэтуаньского восстания в Китае: они должны были пробудить страх, как это делали древние варвары. Он терпеть не мог либералов, пренебрежительно отзывался об иностранных государствах, особенно о Британии. Частично это объяснялось его одновременной англофобией и недоверием к своей матери – дочери королевы Виктории.
Более того, Вильгельм поддерживал круги, которые стремились увеличить немецкую военную мощь, включая создание военно-морского флота, который мог бы бросить вызов британскому флоту. Он избегал распоряжений правительства, поскольку они противоречили его затеям. С самого начала члены его окружения волновались о его непостоянстве и умственном состоянии.
Внешняя политика Германии с 1890-го по 1914 год, за которую Кайзер нес формальную и периодически фактическую ответственность, включала в себя серию провалов и неудач. Однако, как показало поведение Германии в период Первой мировой войны, фактически, Вильгельм не управлял страной. В июле 1914 года после убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда Вильгельм потакал австрийцам, но затем не смог удержать своих подчиненных от развязывания войны, которая последовала за диктатом военной стратегии – знаменитым Планом Шлиффена.
Как только началась война, Вильгельм стал верховным военным диктатором, и его главная функция должна была заключаться в разрешении споров между конкурирующими группами его правительства. В центре зародился гражданско-военный конфликт, поскольку немецкая армия всегда имела менталитет и статус «государства в государстве». Кроме того, военные и гражданские руководители были отделены друг от друга.

После сражения на Марне и провала Плана Шлиффена некоторые советники Вильгельма поняли, что возможностей для военной победы очень мало, следовательно, необходимо заключить мирный договор. Однако к тому времени даже гражданский канцлер принял решение об экстравагантных военных целях, которые сделали иллюзорными надежды на мирный договор.
С этого момента главным вопросом в ходе войны стало умственное состояние Кайзера. И все же наиболее опрометчивые решения еще предстояло принять: изменения в военном и гражданском руководстве и декларацию неограниченной подводной войны в 1917 году, которая привела к вступлению в войну США.
Судьба страны и всей Европы зависела от решения Вильгельма, но после трех лет невообразимой бойни положение Кайзера было сведено лишь к инструменту военной диктатуры, которой управляли Пол фон Хинденбург и начальник штаба Эрих Людендорфф. Они пользовались доверием правящих классов Германии, были настроены на отказ от любых компромиссов и полагали, что «еще один удар» установит «общую победу». Кайзер тем временем ограждался от правды и совершенно отошел от действительности.

На мгновение, весной 1918 года, после подписания с большевиками Брестского мирного договора на условиях Германии, немецкая победа казалась возможной. Однако к августу силы союзников прорвались через немецкие оборонительные рубежи, и ошеломленный Людендорфф, боясь внезапного краха своей армии, потребовал, чтобы недавно сформированное гражданское правительство немедленно отправило предложение о перемирии. Однако союзники отказались вести переговоры с Кайзером. Измученные войной немцы стали требовать отречения Кайзера.
Армия вынудила Вильгельма бежать в Нидерланды, где до самой своей смерти в 1941 году он отравлял обстановку, как только мог. По его убеждению, во всем были виноваты евреи и социалисты, и лишь он один был прав. В Гитлере он видел спасителя Германии, нового человека, избранного судьбой.
У Вильгельма были ужасные недостатки, и он находился во главе испорченной политической системы. В конечном итоге его ключевой провал заключался в передаче власти военным и гражданским сторонникам жесткого курса, которых ошибочно называли консерваторами из-за их желания радикально преобразить Европу.
Конечно, Америка – не имперская Германия. Тем не менее, можно извлечь урок из истории страны, военные правители которой, ссорясь между собой, нанесли невообразимый ущерб собственному народу и всему миру своим лживым, скрытным и параноидальным стилем руководства. Последствия их лидерства стали очевидны позднее, когда угнетенные люди обратились друг против друга из-за своих глубоких политических и моральных разногласий.
Потребовалась величайшая катастрофа, глобальное историческое бедствие, чтобы преподать этим людям урок. Будем надеяться, что американцы раньше выучат урок об опасности и безрассудстве имперского высокомерия.

К содержанию