#4(27), апрель 2008 года

Хороший капитализм, плохой капитализм

Вильям БАУМОЛЬ, Роберт ЛИТАН и Карл ШРАММ, Project Syndicate

Многие люди предполагали, что после падения Берлинской стены в 1989 году капитализм победил в идеологической холодной войне, а коммунизм проиграл. Однако пока капитализм, определяемый как экономическая система, основанная на частной собственности на имущество, явно преобладает, есть много различий среди почти 200 стран, которые теперь практикуют его в какой-либо форме.
Мы разделяем капиталистические экономические системы на четыре широкие категории. В то время, как многие системы сочетают несколько из них, большинство экономических систем главным образом относятся к одной категории. Следующая типология помогает объяснить, почему некоторые экономические системы растут быстрее, чем другие.
Олигархический капитализм существует там, где власть и деньги сконцентрированы среди немногих. Это худшая форма капитализма не только из-за чрезвычайного неравенства в доходе и богатстве. Элиты там не способствуют росту, как основной цели экономической политики. Вместо этого, олигархи устанавливают правила с целью максимально увеличить собственный доход. Такой капитализм преобладает в Латинской Америке, Африке и на Ближнем Востоке.
Управляемый государством капитализм характеризует экономические системы, в которых рост является основной экономической целью, но они пытаются добиться ее, покровительствуя определенным фирмам или отраслям промышленности. Правительства предоставляют кредит через прямое владение банком или влияя на решения частных банков, прямые субсидии, налоговые льготы или используют другие регулирующие механизмы в попытке «выбрать победителей».
Юго-восточные азиатские экономические системы демонстрируют большой успех с государственным руководством, и до конца 1990-х годов в Соединенных Штатах звучали призывы последовать их примеру. Однако ахиллесова пята государственного руководства заключается в том, что как только такие экономические системы приближаются к «границе производственного потенциала», высокопоставленные политики исчерпывают запас отраслей промышленности и технологий, которые можно копировать. Когда чиновники, а не рынки пытаются выбрать следующих победителей, они сильно рискуют выбрать неправильные отрасли или направить слишком крупные инвестиции в существующие сектора. Такая тенденция в значительной степени способствовала азиатскому финансовому кризису 1997–1998 годов.
Капитализм крупных фирм или управленческий капитализм, характеризует экономические системы, в которых крупные компании – «национальные чемпионы» – господствуют в производстве и занятости. Меньшие предприятия существуют, но это в основном розничные учреждения или предприятия сферы услуг с одним или несколькими служащими. Фирмы добиваются подъема, развивая экономию за счет роста производства, улучшая и выпуская в серийном производстве радикальные новшества, разработанные предпринимателями. Западноевропейские экономические системы и Япония являются ведущими образцами управленческого капитализма, который, как и государственное руководство, тоже дает высокие экономические результаты.
Впрочем, управленческому капитализму присуща своя ахиллесова пята. Бюрократические предприятия не переносят крупные риски, то есть разработку и серийное производство радикальных новшеств, которые отодвигают границу производственного потенциала и порождают крупные продолжительные скачки в производительности и в экономическом росте.
Крупные фирмы не склонны рисковать не только из-за бюрократического управления. Они видят в новшествах угрозу существующим прибыльным товарам и услугам. Пределы управленческого капитализма объясняют, почему в конце 1980-х годов Западная Европа и Япония не смогли сравняться с американским всплеском производительности, приводимой в движение информационными технологиями.
Это подводит нас к четвертому типу: предпринимательскому капитализму. Экономические системы, в которых динамизм исходит из новых фирм, исторически извлекали коммерческую выгоду из радикальных новшеств, которые продолжают отодвигать границу производственного потенциала. Примеры последних двух столетий включают такую преобразовательную продукцию как железная дорога, автомобиль и самолет, телеграф и телефон, радио и телевидение, кондиционирование воздуха, а также технологии, которые вызвали революцию IT: ЭВМ, персональные компьютеры, программное обеспечение.
Безусловно, никакая экономика не может реализовать свой полный потенциал только при наличии предпринимательских фирм. Оптимальный состав компаний содержит здоровую дозу крупных предприятий, у которых есть финансовые и человеческие ресурсы для совершенствования и запуска в серийное производство радикальных новшеств. Например, было необходимо, чтобы «Боинг» и другие крупные производители самолетов поставили на коммерческую ногу то, что инициировали братья Райт, или чтобы «Форд» и «Дженерал Моторс» запустили в серийное производство автомобиль. Однако без предпринимателей немногие из действительно смелых новшеств, которые сформировали нашу современную экономику и нашу жизнь, были бы в употреблении.
Вызов для всех экономических систем, которые стремятся максимально увеличить свой потенциал роста, состоит в том, чтобы найти правильное сочетание управленческого и предпринимательского капитализма. Экономические системы, в которых предприниматели процветают, не должны становиться самодовольными. Управляемые государством экономические системы могут продолжать свою дорогу быстрого роста, однако, в конечном счете, им нужно будет сделать переход к подходящей комбинации двух других форм «хорошего капитализма».
Индия и Китай, каждая по-своему, двигаются в этом направлении. Труднее всего будет добиться подобного перехода экономическим системам, завязшим в олигархическом капитализме. Для этого может потребоваться революция – в идеале, конечно, мирная, чтобы заменить элиты, господствующие в этих экономических системах и обществах, и для которых рост не является основной целью.

К содержанию