Европа: «мягкое влияние» или полное бессилие? :=: МЫСЛЬ

Три года назад ЕС ввел эмбарго на продажу оружия Узбекистану и запретил выдачу въездных виз высокопоставленным чиновникам режима, причастным к репрессиям против манифестантов в городе Андижан на востоке страны. Сколько мужчин, женщин и детей погибли 13 мая 2005 года, когда силы безопасности открыли огонь по толпе, точно не известно. Власти не позволили провести независимое расследование этих событий. Однако, по самым осторожным оценкам, в тот день было убито до 750 человек.
Проведение независимого расследования было одним из главных условий для снятия санкций, введенных в ответ на массовые убийства и пытки, выбитые из людей признания и показательные процессы, последовавшие за андижанскими событиями. Это был один из, увы, очень редких случаев, когда Евросоюз показал пример международному сообществу по непростому внешнеполитическому вопросу. США, кстати, даже санкций против Ташкента не ввели.
К сожалению, решимости Европы хватило ненадолго. В апреле Брюссель приостановил действие санкций на полгода – уже во второй раз. Поскольку в октябре их срок вообще истекает, можно сказать, что с санкциями покончено. И, конечно, ни условие о независимом расследовании, ни другие требования, выдвинутые ЕС в 2005 году, выполнены не были. Вместо этого министры иностранных дел стран – участниц Союза оправдывают свои действия утверждениями, будто в Узбекистане наблюдается прогресс в области прав человека. Эти аргументы, однако, основаны на самых шатких доказательствах из всех возможных.
Ташкент, по их словам, отменил смертную казнь и согласился следовать международным стандартам относительно запрета детского труда. Однако пока эти обещания даны только на бумаге – нам еще предстоит выяснить, будут ли они выполняться. Следует подождать до осени, когда власти, несомненно, в очередной раз прибегнут к использованию принудительного труда детей. Тысячи школьников почти на полгода отрывают от занятий и отправляют на сбор хлопка, который приносит режиму до миллиарда долларов в год. Детям, однако, от этих доходов не достается ничего или почти ничего. И уж, конечно, подобная «трудовая деятельность» не повышает качество их образования.
Кроме того, чиновники ЕС высоко оценивают освобождение от тюремного заключения горстки правозащитников, хотя сотни узников совести по-прежнему остаются за решеткой. Радостное возбуждение у глав европейских дипломатических ведомств вызывает и согласие узбекских властей провести совместно с ЕС «диалог по правам человека – семинар о демократизации СМИ». Я – один из 15 человек, которых Брюссель пригласил на эту встречу, и был бы рад возможности выступить в Ташкенте за свободу печати, чего мои узбекские коллеги, естественно, сделать не могут.
Однако к результативности семинара я отношусь скептически. Предложение провести дискуссию о демократизации СМИ в стране, где никогда не было свободы печати, где цензура носит повсеместный характер, а бесчисленное множество журналистов томится за решеткой или в изгнании – пустопорожний риторический жест. Впрочем, даже до этого, вероятно, дело не дойдет. Сразу после приостановки санкций Ташкент – вот так сюрприз! – отказался подтвердить заранее согласованную дату проведения семинара. Так что теперь эта встреча «отложена» на неопределенный срок.
Если этот внешнеполитический провал и можно поставить в «заслугу» какой-либо из стран ЕС, то речь должна идти о Германии. Берлин с самого начала противодействовал санкциям, а затем старался их ослабить с упорством и эффективностью, которым позавидовал бы любой лоббист, нанятый Ташкентом за деньги.
Может показаться странным, что такого курса придерживается страна, пережившая в ХХ веке два периода диктатуры, а значит, больше других обязанная противостоять авторитаризму. Однако Германия готова поступиться собственными и общеевропейскими ценностями по двум ошибочным соображениям.
Во-первых, Берлин, похоже, связывает нереальные надежды с использованием узбекского газа для диверсификации энергоснабжения Европы. Однако запасы голубого топлива в этой центральноазиатской стране значительно меньше, чем утверждает Ташкент. Более того, их транспортировка в ЕС обойдется дорого, не говоря уже о рисках, связанных с нестабильностью в Узбекистане.
Даже проект трубопровода Nabucco, который должен связать Европу с Азербайджаном, а затем, возможно, и с Центральной Азией за счет дополнительной «нитки», не предусматривает включения Узбекистана в эту транспортную систему. Да и в любом случае сейчас экспорт узбекского газа идет через «Газпром».
Во-вторых, Германия обеспокоена будущим военной базы в городе Термез на юге Узбекистана, используемой в интересах немецкого контингента в Узбекистане. В этом году разрешение на ее использование получили и другие страны НАТО.
Однако военное значение базы вряд ли оправдывает поддержку авторитарного режима. Насильственные действия Ташкента против собственного народа лишь подрывают стабильность в регионе, обеспечить которую и призвана натовская операция.
Европейская дипломатия оказалась в глупой ситуации – заняв принципиальную позицию, она сама отказалась от нее всего через два года. Это унижение лишь усугубляется моментом, выбранным для принятия такого решения: санкции были приостановлены за месяц до третьей годовщины андижанской бойни.
Маневры Берлина в поддержку каримовского режима серьезно дискредитируют Евросоюз. Слишком уж очевиден вывод, который извлекут из этого эпизода другие авторитарные правители – в Белоруссии, Бирме или Зимбабве: чтобы ЕС отменил против вас санкции, выполнять его требования вовсе не обязательно. Необходимо только выждать. Да уж, вот вам и «мягкое влияние».

Эндрю Штроляйн – заместитель директора Международной группы по предотвращению кризисов по вопросам СМИ. В прошлом – участник проекта по обучению журналистов в Узбекистане.

Европа: «мягкое влияние» или полное бессилие?

К содержанию