#6(29), июнь 2008 года

Еще одна «реальная угроза»

Все старые титаны потерпели крах. Пришел черед и Соединенных Штатов?

Кевин ФИЛЛИПС, Washington Post

Еще в августе прошлого года, во время паники из-за ипотеки, Алан Гринспен успокоил встревоженное общество. Нынешние потрясения, заявил бывший глава Федеральной резервной системы США, сильно напоминают такие краткосрочные финансовые передряги, как российский дефолт в 1998 году или крах американского фондового рынка в 1987-м. Беспокоиться не о чем.
Однако на заднем плане слышались стоны: там сталкивались крупные политико-экономические «тектонические плиты». Сегодня, спустя десять месяцев, утешительные параллели Гринспена больше не кажутся убедительными. Экономика США столкнулась с беспрецедентной величиной задолженности, резким взлетом цен на сырье и падением цен на недвижимость, не говоря уже о слабости доллара. Хотя в последнее время экономическое положение стабилизировалось, некоторые экономисты опасаются, что вскоре мир накроет сильнейший с 1930-х годов финансовый кризис.
Правда, эта аналогия далеко не идеальна. Вероятность развития событий по примеру Великой депрессии, когда фондовый рынок упал на 80%, безработица достигла 25%, а Великие равнины США превратились в засохшую пустошь, заставив сотни тысяч жителей Оклахомы бежать в Калифорнию, крайне мала. Однако американцам следует опасаться, что нынешние волнения предвещают глобальные потрясения вроде тех, которые вызвали крах былых ведущих экономик мира. Наиболее яркий пример? Великобритания.
Сейчас более 80% американцев утверждают, что мы идем неверным путем, но многие, если не большинство, до сих пор уверены: история других государств не в счет, Соединенные Штаты – страна уникальная и богоизбранная. Так же полагали все прежние мировые экономические сверхдержавы: Рим, Испания, Нидерланды и Великобритания XIX века. Их первоначальная сила впоследствии обернулась их слабостью, что весьма напоминает случай Соединенных Штатов, начиная с 1980-х годов.
Этим иллюзиям и упадкам посвящено много книг. Читая их, можно прийти к мысли, что имперская Испания, морская Голландия и индустриально развитая Великобритания имели множество общих слабых мест в период своего взлета и падения. Это ощущение, что страна пошла по неверному пути, нетерпимая или миссионерская религия, чрезмерное распыление военных сил или имперских структур, экономическая поляризация, развитие финансового сектора, вытеснившего промышленность, и чересчур большая задолженность. Все это есть в сегодняшних Штатах.
Прежде чем мы подробнее коснемся параллелей между современными США и историей, скептики отметят, что пророки несчастий во всех этих странах в итоге оказались правы, но тревогу они начали бить раньше времени. В Великобритании пессимисты забеспокоились, что страна повторит судьбу Голландии, еще в 1860-е годы, а в 1890-х дурные предчувствия, вызванные промышленной мощью Германии и США, взыграли с новой силой. Тем не менее, пророчества сбылись лишь к 1940-му.
Преждевременные страхи одолевали и США. Для десятилетий после выборов 1968 года характерны несколько волн нового общенационального опасения по поводу возможного угасания мировой гегемонии США, сформировавшейся после Второй мировой войны. Первые потрясения – в 1968-1972 годах – были связаны с ядовитым смешением глобальных торговых и валютных кризисов, а также с разрушением консенсуса США в области внешней политики в Юго-Восточной Азии. Издавались книги с названиями «Отступление от империи?» и «Конец эры Америки». Новые общенациональные болезни постигли страну после Уотергейта и падения Сайгона. Третья стадия наступила в конце 1980-х, когда казалось, что вновь окрепшая Япония оспаривает господство США в промышленности и, возможно, даже в финансовом секторе. В 1991 году претендент на президентский пост от демократов Пол Тсонгас отметил, что холодная война окончена, а победили в ней Германия и Япония. На деле все оказалось несколько иначе.

Глядя из 2008 года, мы можем перечислить вехи еще одного гибельного десятилетия. Сначала техномания 1997-2000 годов, переросшая в надувание «пузыря» и крах рынка, теракты 11 сентября, имперское чванство и провальное вторжение администрации Буша в Ирак. Затем ОПЕК отменила свой ценовой коридор в отношении нефти, составлявший от 22 до 28 долл., и за пять лет баррель подорожал до 100 с лишним долларов. Война в Ираке привела к тому, что мир перестал уважать Соединенные Штаты, на американском рынке жилья произошел кризис и возник «долговой пузырь», а доллар упал наполовину по отношению к евро. В воздухе запахло глобальным финансовым кризисом.
Тревожная перспектива состоит в том, что наступит новый назревающий глобальный кризис, после которого полвека, с 1970-х до 2020-х годов, для США будут оцениваться так же, как 50 лет с начала ХХ века до 1950-х годов – для Великобритании. Вполне возможно, что это будет «девятый вал» – затянувшийся на десятилетия эндшпиль взлета США. С точки зрения истории хронология выглядит реалистичной: 40 лет преждевременной нервозности, которая затем оказывается горькой правдой.
Самая пугающая параллель с недостатками былых великих держав – нездоровая зависимость США от финансового сектора как движущей силы экономического роста. В XVIII веке голландцы полагали, что нашли замену своей приходящей в упадок промышленности и торговле в виде грандиозных механизмов выдачи займов иностранным государствам и князьям. Однако череда разорений в 1760-1770-е годы подкосила экономику Голландии. В начале XX века некий встревоженный министр уверял, что Великобритания не сможет достичь процветания, как «скряга, сберегающий инвестированные ценные бумаги», так как «банк – не творец нашего благополучия, а его порождение». К концу 1940-х задолженность за две мировые войны доказала его правоту, и лидерство Великобритании в мировой экономике отошло в прошлое.
В Соединенных Штатах доля финансовых услуг в ВВП опередила долю промышленности в середине 1990-х годов. Однако биржевой энтузиазм, похоже, заглушил дебаты об этой настораживающей перемене: в 1970-е годы производство составляло 25% ВВП, а финансовые услуги – всего 12%, но к 2006-му финансы достигли 21%, а производство сжалось до 12%.
Минус в том, что последние 4-5% роста ВВП в финансовом секторе в 1990-е и 2000-е годы были связаны с недобросовестностью и корыстными ухищрениями: бумом экзотической ипотеки, безрассудным «пакетированием» долгов в ценные бумаги и другими новациями, которые лучше подошли бы для казино. Смазкой служило безудержное кредитование. С 1987-го по 2007 год общая задолженность в США выросла с 11 трлн. долл. до 48 трлн., причем в авангарде этой волны ненасытности шел долг частного финансового сектора.
В 1980-1990-е годы Вашингтон благосклонно взирал на финансовый сектор, обеспечивая ему бесконечный приток ликвидности и помощи в случае кризисов. Такие крупные воротилы, как Гринспен, бывший министр финансов США Роберт Рубин и его нынешний преемник Генри Полсон поступали непростительно, отказываясь регулировать эту отрасль. Все они, казалось, приветствовали «надувание пузырей» на рынке активов. Возможно, они рассудили, что финансовый сектор стал новой доминирующей отраслью эволюционирующей экономики, подобно тому как в конце XIX века промышленность оттеснила сельское хозяйство. Но кто всерьез ожидает, что следующая экономическая сверхдержава – Китай, Индия или Бразилия – будет иметь ВВП, в котором преобладает финансовый сектор?
Благодаря гипертрофированному финансовому сектору США 2008 года – это крупнейший в мире должник с самым большим дефицитом текущего счета, намного превышающим этот показатель у других. Они также ведущий импортер промышленных товаров и нефти. Если вскоре мир накроет сильнейший с 1930-х годов финансовый кризис, ущерб невозможно будет сосчитать. Перед нами, по-видимому, маячит перспектива утратить статус глобального экономического лидера – повторить судьбу Великобритании и Голландии.

К содержанию