#6(29), июнь 2008 года

О необходимости нового курса

Одной из составляющих нового курса был Новый финансовый курс. Ряд постыдных махинаций, повлекших за собой крах на фондовой бирже в 1929 году и породивших ужасающую волну банковских банкротств во время Великой депрессии, стал причиной создания Комиссии по

Алан С. БЛАЙНДЕР, New York Times

В ходе ликвидации последствий самого глубокого с 1930-х годов финансового кризиса также может последовать Новый финансовый курс. Какие же тогда необходимо провести реформы? Читателей, которые не одобряют вмешательства государства в экономику, предупреждаем: далее речь пойдет, в основном, о таком внушающем страх понятии как государственное регулирование.
Начать стоит с ипотечного рынка. За непомерное количество ненадежных ипотечных займов, выданных за последние годы, несет ответственность отнюдь не банковская система. Их энергично, иногда безо всякого разбора, навязывали клиентам ипотечные брокеры, деятельность которых, по существу, не нормирована, и сегодня мы начинаем об этом жалеть. Необходимость в федеральном регуляторном органе по вопросам ипотеки и стандартов работы ипотечных брокеров совершенно очевидна.
Не стоит поддаваться призывам отказаться от модели «распределения ответственности по ипотеке», в рамках которой банки выдают ипотечные займы, затем ссуды со сходными характеристиками формируются в пул и обращаются в ипотечные ценные бумаги, которые выставляются на продажу инвесторам по всему миру. Столь запутанная, на первый взгляд, модель открыла для Соединенных Штатов самые масштабные, насыщенные и ликвидные ипотечные рынки в мире. А это, в свою очередь, ведет к снижению ипотечной процентной ставки и увеличению количества домовладельцев. От таких достижений отказываться не стоит.
Однако данную модель необходимо привести в равновесие. Гораздо менее радикальный, но все же регулирующий подход состоит в том, чтобы обязать банки, выдающие ипотечные займы, и организации, осуществляющие секьюритизацию, сохранять определенную долю ипотечного пула в собственности. Невозможность полностью снять с себя ответственность обеспечит достаточное внимание банков и секьюритизирующих организаций к кредитоспособности заемщика и ослабит тенденцию частых перепродаж ипотечных ценных бумаг.
Раз уж мы затронули эту тему, нужно развенчать законодательный вымысел, согласно которому такие внебалансовые подразделения, как кондуиты и структурные инвестиционные компании (SIV) не связаны со своим главным банком. Начиная с прошлого лета, из-за убытков внебалансовых организаций финансовые гиганты один за другим разорялись прямо на наших глазах.
Где искать решение? Воспользоваться советом Шекспира и уничтожить все структурные инвестиционные компании? Пожалуй, не стоит, хотя многие из них и так скончаются по естественным причинам. Эти финансовые несуразности были изобретены, чтобы сыграть на вышеупомянутом законодательном вымысле. Если верить, что внебалансовые активы не подвергают риску материнскую компанию, значит, банки и не должны обеспечивать их капиталом. Однако верить можно во многое. А средство против этого очень простое: к внебалансовым активам должны предъявляться соответствующие требования по обеспечению капиталом.
Это приводит нас к вопросу левереджа. Ведь под высоким левереджем подразумевается владение крупными активами при небольшом капитале. Именно в этом 16 марта произошли коренные перемены. До того дня дисконтное окно у ФРС могли получить только банки. Брокеры и дилеры шли на риск без страховки. Ситуация изменилась после того, как ФРС стала кредитором последней инстанции и для избранных дилеров ценных бумаг. Ведь если компания, торгующая ценными бумагами, действует под крылом ФРС, она должна обеспечивать такую же безопасность, как и банк. А это, одновременно, и строгость контроля, и низкий левередж.
Насколько он будет ниже? Можно вспомнить компанию Bear Stearns, левередж которой в конце ее существования составлял примерно 33 к 1, то есть за каждым долларом активов стояло лишь три цента капитала. Так далее продолжаться не может. У банков чаще встречается левередж в 10 или 12 к 1. А сейчас сделаем глубокий вдох: главной переменой на финансовой сцене станет резкое снижение левереджа у фирм, оперирующих ценными бумагами, после чего их левередж будет близким к банковскому показателю. В итоге существенно снизится прибыльность инвестиционных компаний, а значит, и их размах. Однако это справедливая цена за использование страховочной сети, которую финансирует госбюджет.
Дальше очередь за рейтинговыми агентствами, итоги работы которых подвергаются резкой критике. Хорошая новость: они добросовестно пытаются измениться к лучшему. Агентства совершенствуют свои аналитические методы и предотвращают конфликты интересов, обращаясь за услугами по урегулированию споров и передавая право надзора независимой стороне. Это достойно похвалы и поощрения. Плохая новость: определяя рейтинг ценных бумаг для их же эмитентов и получая от них плату, они сталкиваются с острой проблемой мотивации.
Что с этим делать? Помочь должно наблюдение, которое ведется независимой стороной. Дилип Эбрю из Принстонского колледжа предлагает рассчитываться с рейтинговыми агентствами определенной долей ценных бумаг, заказанных к исследованию, которые им бы пришлось некоторое время держать у себя. Роберт Поузен, глава компании MFS Investment Management, считает, что агентства должны работать на независимых инвесторов из кондуитов. Также можно возложить заказ исследований на такой государственный орган, как Комиссия по ценным бумагам и биржам, которая будет оплачивать услуги рейтинговых агентств, взимая средства с эмитентов ценных бумаг. Если у вас есть лучшая идея, напишите в законодательные органы.
И, наконец, проблема, которую США в одиночку решить не сможет. Известно, что мы живем в мире гигантских многонациональных кредитно-финансовых учреждений, объемных международных потоков капитала и рынков, подвергающихся непрерывной глобализации. В таких условиях органы регулирования финансовой отрасли во всем мире должны сотрудничать как никогда раньше. Однако нынешний уровень такого сотрудничества крайне низок. Возможно, происходящий на наших глазах финансовый кризис окажется достаточно убедительным аргументом в пользу укрепления контактов. По крайней мере, мы можем на это надеяться.
В заключение расставим точки над «i» в целях, преследуемых реформами Нового финансового курса. Со «спекулятивными пузырями» полностью справиться не удастся – они существуют столько же, сколько и сам спекулятивный рынок. Однако каждый лопнувший пузырь обнаруживает очередной недостаток финансовой системы. Словно добросовестный кровельщик после проливного дождя, мы должны чинить слабое место, которое проявило себя, дав течь, зная при этом, что оно далеко не последнее.  

К содержанию