#6(29), июнь 2008 года

Прощание с гегемонией

«Мягкое влияние» Америки тает даже в самой Америке

Пэраг ХАННА, New York Times

Любого, кто включит сегодня телевизор и решит, что на дворе опять 1999 год, можно понять. Снова демократы и республиканцы спорят, куда должна вторгаться Америка, как вторгаться – в одиночку или с партнерами, и в какое именно светлое будущее надлежит Америке вести этот мир. Демократы надеются, что стоит нажать кнопку «перезагрузка», и все перезагрузится. Республиканцы до сих пор верят в силу «морали с кулаками». Будто бы и не было вовсе почти первого десятилетия XXI века.
На самом деле после двух президентских сроков Джорджа Буша распределение властного ресурса в мире сильно изменилось. Это произошло и благодаря его политике. И все же лучше понять ход исторического процесса позволит взгляд в будущее.
Итак, поздравляем всех с новым 2016 годом. Второй срок пребывания у власти Хиллари Клинтон, Джона Маккейна или Барака Обамы подходит к концу. Америка вывела войска из Ирака, но около 20 тысяч солдат по-прежнему остаются в независимом государстве Курдистан. У берегов Бахрейна стоят на якоре американские военные корабли, в Катаре базируются боевые самолеты. Афганистан получил стабильность, Иран – ядерную бомбу. Китай, поглотив Тайвань, активно расширяет свое военно-морское присутствие на островах Тихого океана, а через пакистанский порт Гвадар получает доступ к Аравийскому морю. Евросоюз состоит уже из трех десятков стран. Заручившись гарантией стабильных поставок газа из Северной Африки, России и стран Каспийского бассейна, он создал серьезные атомно-энергетические мощности. Позиции Америки в мире неуклонно падают.
Почему же так происходит? Разве нам не удалось доказать, что США вместе с ООН могут и должны вести мир к достижению целей коллективной безопасности и благополучия? Вопрос закономерный. Имидж Америки может остаться нынешним, а может и улучшиться, но в любом случае это мало что значит. У Америки, как выразилась Кондолиза Райс, «нет постоянных врагов», однако у нее нет и постоянных друзей. Вторжения в Афганистан и Ирак многим показались признаками развития американского империализма. На самом же деле они означали, что империя выдыхается. Каждая такая акция демонстрировала упадок сил американских военных. Пытаясь утвердить свою власть, США наталкивались на сопротивление в виде террористических сетей и «асимметричного» оружия, например террористов-смертников. В начале своего «звездного однополярного часа» Америка пробудила к жизни множество дипломатических и финансовых механизмов, выступивших против гегемона и инициировавших строительство альтернативного миропорядка. Новый мировой порядок уже наступил, и ни Клинтон, ни Маккейн, ни Обама не смогут сделать ничего значимого, чтобы ему воспротивиться.
МИРОВОЙ РЫНОК ГЕОПОЛИТИКИ
Заядлые оптимисты скажут, что «звездный час» однополярного мира продолжался все 1990-е годы. Пожалуй, это действительно так, но на самом деле то было десятилетие упущенных возможностей. «Дивиденды мира», полученные в результате окончания холодной войны, так и не были переведены в строительство либерального миропорядка под предводительством Америки. И поэтому сегодня мы не рулим Земным шаром, а конкурируем на «мировом рынке геополитики» с другими сверхдержавами – Европейским Союзом и Китаем, и проигрываем в этой борьбе. Геополитика XXI века – это именно политика «Большой тройки». В нее не входят ни Россия – огромное, но все более пустое пространство под управлением Gazprom.gov, ни погрязший в междоусобицах ислам, ни Индия, на десятилетия отстающая от Китая по уровню развития и объему стратегических аппетитов.

«Большая тройка» играет по правилам, которые придумывает сама, но ни один из ее членов не может претендовать на первенство. Все остальные должны выбирать, в чей лагерь становиться.
Чем лучше мы будем понимать разницу во взглядах на мир между Америкой, Европой и Китаем, тем острее осознаем масштаб ставок в новой глобальной игре. Раньше власть лежала на весах, чаши которых представляли собой европейские страны с общей культурой. Собственно, даже холодная война не была в полном смысле «противостоянием Востока и Запада». В сущности, это была борьба за будущее Европы. Сегодня же – впервые в истории – в мире разворачивается поистине глобальная битва с участием множества цивилизаций и полюсов силы.
В столице Европы Брюсселе собрались технократы, стратеги и законодатели, видящие свою миссию в создании глобального баланса между Америкой и Китаем. Йорго Хатцимаркакис, депутат Европарламента от Германии, называет это «европейским патриотизмом». Европейцы играют на два фронта, и если у них все получится, их ждет огромный выигрыш. Эта тенденция продолжится и после ухода президента Франции Николя Саркози, называющего себя другом Америки, и канцлера Германии Ангелы Меркель, независимо от того, приедет она когда-нибудь на ранчо в Кроуфорде или нет. Американским консерваторам приятно слышать, что у Европы пока нет своей армии, но и в этом не стоит искать утешения, ибо армия Европе, в общем-то, и не нужна. Против исламистов-радикалов европейцы используют разведку и полицию, для интеграции беспокойных исламских общин у них есть социальная политика, а для поглощения стран бывшего Советского Союза и постепенного подчинения России – экономическая мощь. Инвестиции ЕС в Турцию растут с каждым годом. Даже если она никогда не станет его членом, все равно будет привязана к Европе. Есть ли еще на свете сверхдержава, включающая в свой состав в среднем одну страну в год? Причем из кандидатов уже выстроилась очередь, и каждый из них норовит протиснуться вперед.
Все мы помним знаменитую фразу Роберта Кагана о том, что Америка происходит от Марса, а Европа – от Венеры. На самом деле Европа больше напоминает Меркурий, по крайней мере, по толщине кошелька. Рынок ЕС – самый большой на земле. Мировые стандарты определяются уровнем развития европейской техники. Европа выделяет больше всего помощи развивающимся странам. Если Америка и Китай вступят в борьбу, все деньги мира будут спокойно лежать в европейских банках. Помнится, когда вводили евро, многие американцы лишь презрительно хмыкали, заявляя, что единая валюта надорвет Европу и развалит весь европейский проект. Однако уже сегодня страны Персидского залива, экспортирующие нефть, диверсифицируют свои валютные резервы, увеличивая долю евро. Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад даже предложил ОПЕК перестать деноминировать нефть в «бесполезных» долларах. Перейти на евро предлагает и президент Венесуэлы Уго Чавес. У нас же в 2006 году Конгресс показал свое истинное лицо – лицо протекциониста, заблокировав покупку портов дубайской компанией. Лондон снова перехватывает статус мирового фондового центра для эмитентов акций. Неудивительно, что новый государственный инвестиционный фонд Китая свой главный офис на Западе открыл именно там, а не в Нью-Йорке. Доля Америки в мировых валютных резервах снизилась до 65%. Даже модель Жизель Бюндхен требует, чтобы ей платили в евро, а поп-звезда Джей-Зет в последнем клипе купается в 500-евровых банкнотах. Иначе говоря, «мягкое влияние» США тает даже в самой Америке.

Влияние Европы, заметим, растет именно за счет Америки. Пока Штаты пытаются довести до конца хоть один свой проект «строительства наций», Европа тратит финансовый и политический капитал на включение в свою орбиту стран, составляющих ее периметр. Во многих бедных регионах мира люди уже осознали, что им нужна европейская, а не американская мечта. Африка хочет создать реальный Африканский Союз, такой же, как ЕС. Мы же ничего подобного ей не предлагаем. Активисты-правозащитники Ближнего Востока хотят парламентской – европейской – демократии, а не нашего президентского правления. Иностранная молодежь, которую мы оттолкнули после терактов 11 сентября, сегодня учится в Лондоне и Берлине. Китайских студентов в Европе в два раза больше, чем в США. А поскольку мы не участвуем в их образовании, то не можем претендовать, как десятилетия назад, ни на их мозги, ни на их души. Америка контролирует никому не нужные институты, например Международный валютный фонд, а Европа строит по собственной модели новые сложнейшие системы. Даже на тех саммитах, где у Штатов нет достойных противников, им уже трудно добиваться своих целей. Вспомним хотя бы злосчастный саммит по формированию зоны свободной торговли для Северной и Южной Америки. Что уж говорить о форумах, на которые США даже не приглашают, например встречи Восточноазиатского сообщества, своеобразного ответа американскому форуму АТЭС.
Кстати, Восточноазиатское сообщество – лишь один пример активного восстановления Китаем своего места в мире. Пекин снова видит себя в роли Срединной Империи и заявляет о готовности взвалить на себя заботы о Ближнем Востоке, который так тяготит Штаты. Даже в американском полушарии Китай заключает огромные сделки, вкладывая в самые разные страны деньги и получая за них ресурсы. Китайские инженеры и строители, а также военные под прикрытием инженеров и строителей тысячами разъезжают по всему миру. В Африке Китай не только скупает энергоресурсы, но и делает стратегические инвестиции в финансовый сектор.
Подъему Китая потакает весь мир, о чем свидетельствует стремительно растущая доля торговли в его валовом внутреннем продукте. Объемы экспорта китайского оружия близки к показателям Советского Союза времен холодной войны. Пекин заполняет властный вакуум везде, где его видит. Все страны мира, которые США считают «деструктивными», пользуются дипломатической или экономической поддержкой Пекина. Самый яркий пример – Иран.
Без единого выстрела Китай на своих южных и западных границах легко достигает того же, чего Европа добивается к востоку и югу от себя. Вокруг Китая возникает большая китайская сфера совместного благополучия, развитию которой помогает 35-миллионная китайская диаспора, размещенная в быстроразвивающихся странах Восточной Азии. Азиаты, как и европейцы, всячески отгораживаются от экономической неопределенности, исходящей сегодня от Америки. При поддержке Японии они планируют создать собственный валютный фонд, а Китай тем временем снижает для своих соседей таможенные пошлины и увеличивает займы. В результате объем торговли в треугольнике Индия – Япония – Австралия, в центре которого восседает все тот же Китай, уже превышает объем торговли между двумя берегами Тихого океана.

В то же время в Азии выстраивается своя система институтов дипломатии и безопасности. Ее развитие приводит к тому, что кулак, в котором Америка некогда держала Тихоокеанский регион, с каждым днем теряет все больше пальцев. Ни Таиланд, ни Индонезия, ни Корея не хотят, чтобы политические трения мешали экономическому росту. С точки зрения Запада происходит нечто невообразимое. По идее небольшие государства Азии должны играть роль противовеса набирающему вес Китаю, а они, напротив, все больше склоняются на его сторону. Пекин стал одним из игроков-тяжеловесов и в центрально-азиатских странах бывшего СССР. Мы наблюдаем очередное проявление «броска на Запад», как во времена династии Хань, в результате которого в китайскую орбиту затягиваются неработающие мини-государства – Кыргызстан и Таджикистан, а также нефтеносный Казахстан. Все эти диктатуры вместе с Китаем и Россией образуют Шанхайскую организацию сотрудничества. Со временем она может превратиться в «восточное НАТО».
Итак, «Большая тройка» обречена на жизнь в состоянии «дружбовражды». Похоже, геополитика XXI века будет в точности воспроизводить роман Оруэлла «1984». Правда, вместо трех соперничающих мировых держав – Океании, Евразии и Остазии – в мире будет три полушарных панрегиона, три сектора Земного шара с доминированием Америки, Европы и Китая.
Еще в начале ХХ века исследователи геополитики в Европе поняли, что «вертикально организованные» регионы, в любое время года включающие все климатические зоны, могут переходить на полное самообеспечение и на этой основе строить некую силовую базу для вторжения на территорию других регионов. Однако в глобальном мире даже география не является определенной данностью. Вот почему Китай и Европа будут вторгаться на территорию, контролируемую Америкой. США и Китай начнут конкурировать за ресурсы Африки на южных рубежах Европы. А Евросоюз и Америка станут извлекать выгоды из экономического роста стран, входящих в сферу влияния Китая. Итак, оружие – глобализация, главное поле битвы – страны «второго мира».
БАЛАНСОВЫЕ ГОСУДАРСТВА
На то, что Америка по-прежнему доминирует в мире, указывает статистика: это и наши военные расходы, и доля США в мировой экономике. Однако цифры – это одно, а тенденции – совсем другое. Чтобы понять, насколько быстро сокращается влияние Америки в мире, за прошедшие два года я проехал по четырем десяткам стран «второго мира», расположенным в пяти стратегически важных регионах планеты. Эти страны не формируют становой хребет мировой экономики, как страны «первого мира», и не являются ее периферией, как страны «третьего». Они лежат рядом с государствами «Большой тройки» и между ними. Именно они станут той песчинкой, которая определит, в чью сторону склонятся весы геополитики следующего поколения. Везде – от Венесуэлы и Вьетнама до Марокко и Малайзии – мы видим: больше нет единого способа получать союзников. Делать это можно либо по-американски, путем создания коалиции, либо по-европейски, благодаря поиску консенсуса, либо по-китайски – консультативно. Какой метод выйдет вперед в XXI веке, решит «мировой рынок геополитики».
Ключевые страны «второго мира» в Восточной Европе, Центральной Азии, Южной Америке, на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии – это не просто «развивающиеся рынки». Если к их числу прибавить Китай, то за ними – большая часть мировых денежных запасов и валютных резервов. Уровень покупательной способности этих держав превращает их в важнейшие потребительские рынки мира, а значит – в двигатель мирового роста. В этой роли они не заменяют США, но уже от них не зависят. Общий объем первичного предложения акций компаний блока БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) за 2007 год составил 39% от общемирового уровня. Это лишний раз доказывает, насколько быстро растет значение стран «второго мира» в корпоративных финансах – даже если из их числа исключить Китай. Если уж индийская фирма «Тата» подает заявку на покупку автозаводов «Ягуара», значит, ландшафт мирового влияния действительно изменился. Кроме того, страны «второго мира» становятся либо источниками, либо распределителями нефти и древесины, авиационного транспорта и инфраструктуры. Все это происходит в условиях «мирового рынка геополитики», на котором лояльность этих государств может быть свободно продана любому члену «Большой тройки», а то и всем троим сразу. Страны «второго мира» не покоряются «первому»: в эру свободного перетекания силы они не соглашаются на роль экспортных рынков. Это страны, в которые «Большой тройке» для поддержания своего влияния придется очень солидно вкладываться и куда придется с этой же целью перемещать свои производственные активы.
Путешествуя по «второму миру», я научился видеть каждую из этих стран не как единое целое, а как сумму частей, одни из которых движутся вверх, в «первый мир», другие – зачастую более крупные – до сих пор остаются в «третьем». Я задался вопросом, не ускорит ли глобализация уже имеющуюся раздробленность этих стран? Ведь чтобы этого не произошло, их правительствам придется как-то поддерживать контроль центральной власти. Оказалось, идентичность государств «второго мира» в определенной мере расколота под давлением и внутренних сил, и стран-соседей. Я пришел к выводу, что понять сущность «второго мира» можно лишь после оценки каждой входящей в него страны.
Страны «второго мира» отличаются от стран «третьего мира» своим потенциалом: возможностью обратить в капитал какой-то ценный материальный ресурс, наличием харизматического лидера или щедрого международного патрона. Определять экономическую, стратегическую или международную значимость стран «второго мира» надо строго индивидуально. Выбор каждой страны между США, ЕС или Китаем значительно воздействует на политику других держав в том или ином регионе. Подтолкнет ли Пакистан еще глубже в объятия Китая сотрудничество Индии с Америкой в атомной области? Будет ли следующее поколение арабских монархов ориентироваться на Запад? Страны «второго мира» влияют на баланс сил на планете почти так же, как страны «первого мира».

Анализ стран «второго мира» следует начать с самого сложного случая – России. Ее, пусть и возродившуюся под руководством кремлевско-газпромовской олигархии, следует рассматривать не как сверхдержаву, а как классического представителя «второго мира». Несмотря на угрожающие телодвижения, Россия умирает. Ежегодно ее население уменьшается на полмиллиона, а может, и больше. Это значит, что к 2025 году население России и Турции сравняется, после чего Россия как огромная страна потеряет смысл. Совершите по ней путешествие сегодня. Вы увидите находящиеся в упадке города с целыми кварталами не отапливаемых квартир и стареющим населением, ценность которого для государства уменьшается по мере удаления от Москвы. После принудительной миграции в Сибирь в советские времена сейчас люди массово возвращаются в более обустроенные регионы. Образующийся вакуум заполняют сотни тысяч китайцев, скупающих древесину и другие природные ресурсы Дальнего Востока. Шутка времен холодной войны о том, что на китайско-финской границе все спокойно, близка к правде.
Россия лишилась своих западных сателлитов почти два десятилетия назад. Европа, делая вид, что она напугана нефтяной дипломатией России, потихоньку скупает ее активы – российская экономика по размерам равна французской. Чем больше Европа получает газа из Северной Африки и нефти из Азербайджана, тем меньше она зависит от России. При этом, будучи наибольшим инвестором Москвы, Евросоюз держит руку на денежном рычаге. Европейский банк реконструкции и развития предоставляет ссуды, помогающие строить частный сектор. Лондон и Берлин приветствуют русских миллиардеров, например Бориса Березовского, позволяя им вести открытую кампанию против Путина. ЕС и США также финансируют и обучают задиристый блок балтийских и Балканских стран, активисты которых агитируют от Белоруссии до Узбекистана. Не для печати некоторые чиновники ЕС говорят, что аннексировать Россию вполне возможно, это, мол, просто вопрос времени. В приближающиеся десятилетия утратившая былое советское могущество Россия должна будет сделать мирный выбор – превратиться ей в авуары Европы или стать вассалом Китая.
Турция – еще один классический пример страны «второго мира». У нее впереди также не один момент геополитической истины. Во времена холодной войны основной площадкой для контактов с Турцией, «постом радиоперехвата» на юго-западных границах Советского Союза, было НАТО. Однако в 2003 году наступил поворотный момент. Несмотря на то что Анкара была готова пойти на что угодно, только бы не допустить открытого отказа в приеме в ЕС, она не позволила Штатам использовать свою территорию для вторжения в Ирак, начав дрейф в сторону от США. «Америка постоянно говорит, что лоббирует в ЕС наши интересы, но чего она этим добилась? ЕС настроился еще более жестко. Больше нам такой помощи не надо», – сказал мне один аналитик из Анкары.
Да, в национальной гордости Турции чувствуются отголоски агрессивного неоосманизма, что никак не соответствует стандартам ЕС. Тем не менее, именно это могло бы в конечном итоге стать оружием, с помощью которого Европа обеспечивала бы стабильность Сирии, Ирака и Ирана. Поездив два года назад по летней Турции в потрепанном «Фольксквагене», я в полной мере осознал, что дороги – воистину путь к силе и власти. Уже не первый год турецкие инженеры упорно бурят тоннели, возводят мосты и прокладывают шоссе на огромных восточных просторах страны, что позволяет ей усиливать свое присутствие в арабском и персидском мире – турецкие торговцы смотрят на Восток так же активно, как и на Запад. Совместные евро-турецкие проекты привели к строительству нефтепровода Баку–Тбилиси–Джейхан. Вдоль него планируется построить железную и автомобильную дороги, через которые влияние Европы посредством Турции будет проецироваться прямо в Азербайджан – на берега богатого нефтью Каспийского моря.
Даже если Турция никогда не станет полноправным членом ЕС, она все больше европеизируется. Каждый год в Турцию притекает более 20 млрд. долл. иностранных инвестиций и более 20 млн. туристов, в основном из ЕС. В странах Западной Европы живет 90% турецкой диаспоры. Эти люди ежегодно отправляют домой переводов и инвестиций еще на
1 млрд. долл. Данный капитал распространяет зону экономического роста на восток, где строятся новые районы и фабрики. С тех пор как членами ЕС стали Болгария и Румыния, Турция граничит с Евросоюзом. Это лишь очередной символ того, как Турция становится частью европейской сверхдержавы.

Впрочем, с Россией и Турцией западные дипломаты знакомы давно. А какова ситуация в богатых ресурсами государствах, управляемых автократами? С того момента как развал Советского Союза бросил эти страны в воды независимости, в роли их нового покровителя выступает Китай. Торговые связи, нефтепроводы и военные учения в рамках Шанхайской организации сотрудничества сделали его новым стержнем региона, в то время как США с трудом цепляются за последние скромные военные базы. С 2005 года, когда с подачи России и Китая американские войска были изгнаны из узбекской базы Карши-Ханабад, единственное, на что может рассчитывать Америка, – это Афганистан. Самое трудное, что предстоит сделать для достижения успеха, – это осознать, что такая вещь, как «ценности», здесь не имеет никакой ценности. Китай закупает все больше казахской нефти, Америка борется за оборонные контракты, Европа предлагает стабильные инвестиции и всячески уклоняется от признания высокого статуса президента Нурсултана Назарбаева, чего он активно добивается. Казахстан считает себя «стратегическим партнером» всех и вся, но лучше всего это знает именно «Большая тройка», направо и налево раздающая взятки, чтобы «убивать» контракты конкурентов, и через своих сотрудников шпионящая за двумя другими сторонами. Все это делается ради того, чтобы кто-то другой не получил решающего влияния на эту легендарную землю – средоточие власти над Евразией.
Вот хотя бы один пример того, на что сегодня готовы пойти иностранцы, лишь бы оставаться в хороших отношениях с Назарбаевым. Консорциум западных энергетических гигантов, среди которых ENI и Exxon, ведет переговоры с казахской государственной нефтяной компанией по разработке огромного месторождения нефти Кашаган в Каспийском море. Консорциум уже согласился в качестве компенсации за задержку в освоении проекта выплатить, как минимум, 4 млрд. долл. и передать государству значительный пакет акций, а Казахстану все мало. Опыт Казахстана, а также стратегически столь же важного и при этом менее предсказуемого соседнего Узбекистана должен научить нас, насколько переменчивым может быть «второй мир», насколько быстро способно меняться его устройство и какие сложные круги будут расходиться от каждого брошенного камня. Если не послать на это направление достаточно специалистов, то в одном из наиболее значительных раундов новой «большой игры» можно просто проиграть.
Игра между членами «Большой тройки» показывает, что это не отвлеченное соревнование, в любом случае утверждающее способность Америки диктовать ход событий на другой стороне Земного шара. Глобализация привела «мировой рынок геополитики» прямо к черному ходу американского дома. Надо признать, что в той же Латинской Америке США по-настоящему заказывали музыку лишь во времена полной музыкальной безграмотности южных соседей. Сейчас же там играют, как минимум, два других композитора, не имеющих к Америке никакого отношения, – Китай и Чавес. Если когда-то Симон Боливар отчаянно сражался за независимость Южной Америки от испанского владычества, то сегодня уже Венесуэла, назвав себя Боливарианской республикой, подстрекает весь континент самостоятельно выходить на мировую арену и формировать глобальный баланс власти на своих условиях. Что будет с «клоуном-полковником» Уго Чавесом, стоящим во главе этой страны, неважно. Может, он просидит на своем месте еще несколько десятилетий, а может, его завтра пристрелит кто-нибудь из соратников. Важно, что он бросил Америке открытый вызов и победил. Правила взаимоотношений между Югом и Севером в Западном полушарии изменились. Он показал лидерам левых сил на всем континенте путь к славе и открыл дорогу к своим деньгам. Он помог Аргентине и другим странам расплатиться с долгами и отправить восвояси экспертов МВФ. Наконец, он строит континентальную систему бартерного обмена нефтью, скотом, пшеницей и чиновниками. Даже те, кому он не нравится, теперь видят в нем аргумент в спорах с великим северным соседом. Причем за Чавесом – не только высокие цены на нефть. Он пользуется молчаливой поддержкой ЕС и хитроумными китайскими схемами вторжения. Европа до сих пор остается крупнейшим инвестором Венесуэлы, а Китай лихорадочными темпами ремонтирует устаревшие венесуэльские буровые установки и строит там собственные нефтеперерабатывающие заводы.

Выступления Чавеса против США носят все-таки идеологический характер, в то время как перестройка «второго мира» – структурное явление. При всей силе Чавеса в лидеры Южной Америки снова выдвигается Бразилия. Вместе с Индией и ЮАР она перешла в наступление в глобальных торговых переговорах, поставив на вид США за повышение ввозных пошлин на сталь, а Европе – за субсидии местным фермерам. Географически Бразилия почти так же близка к Европе, как Америка, и, экспортируя в США сою, она с такой же готовностью предлагает строить для Европы автомобили и самолеты. Хотя во времена холодной войны Бразилия была верным союзником США, по ее окончании провозгласила «стратегическое партнерство» с Китаем. Экономики двух стран прекрасно дополняют друг друга: Бразилия поставляет в Китай железную руду, лес, цинк, мясо, молоко и сою, а Китай строит в Бразилии гидроэлектростанции, металлургические заводы и обувные фабрики. Взаимные амбиции этих стран могут вскоре принципиально изменить географию их отношений. Бразилия курирует строительство трансокеанского шоссе от дельты Амазонки через Перу до Тихого океана, куда будет легче причаливать китайским танкерам. В течение нескольких веков Латинской Америке отводилось место «второго геополитического приоритета», но в XXI веке борьба идет за все ресурсы, а они расположены достаточно близко к любому из конкурентов.
Территория Ближнего и Среднего Востока – от Марокко до Ирана – лежит как раз между зонами безусловного влияния членов «Большой тройки». Здесь сосредоточено самое большое число «балансовых государств» «второго мира». Одной из причин американо-британской оттепели в отношениях с Ливией, наступившей в 2003 году, когда лидер страны Муаммар Каддафи провозгласил отказ режима от ядерных исследований, была необходимость заручиться перспективой поставок нефти из этой средиземноморской страны. Как бы то ни было, Каддафи не бросился им на шею. Он ловко распределил соглашения о разделе продукции поровну между американскими, европейскими и китайскими нефтяными гигантами. Помня историю эксплуатации Аравии западными компаниями, он, как и венесуэлец Чавес с казахом Назарбаевым, грамотно надавил на иностранцев, заставив их отдавать режиму больше прибыли. Тут помогли и пересмотр контрактов, и либеральный подход к округлению цифр, и угрозы экспроприации. При этом в каждой арабской стране я увидел признаки даже не национализма, а нового «арабизма». Он предполагает размещение доходов от нефти не в США, как в прошлые периоды нефтяного бума, а внутри арабского мира. По мере того как в Египет, Сирию и другие арабские государства поступает все больше инвестиций из региона Персидского залива, они начинают инвестировать сами в себя. Это позволяет им становиться все более важными игроками «второго мира», потенциально способными сорвать планы США.
Саудовская Аравия еще много лет будет лидирующим мировым поставщиком нефти. Она, как и Россия, представляет собой «гран-при» «второго мира» для всех игроков «Большой тройки». Так же, как и Россия, она готова к розыгрышу. В последние десятилетия Америка так активно инвестировала в эту страну, что могла формировать ее внешнюю политику. Однако сегодня монархия стала поступать гораздо умнее. Она заманивает к себе европейцев и азиатов, убеждая каждого из них увеличить свою долю в инвестициях. Саудовская Аравия приглашает ЕС в зарождающуюся в Персидском заливе зону свободной торговли, а в китайские нефтеперерабатывающие заводы уже вложила миллиард долларов. Наивно было бы думать, что влияние США когда-то зиждилось или сегодня зиждется исключительно на военном доминировании – основа стратегического влияния должна быть экономической. А основной общий знаменатель всех стран «второго мира» – необходимость привлекать деньги от каждого члена «Большой тройки» и вкладывать их в наиболее прибыльные проекты.

Иран, несмотря на исторический антагонизм с Саудовской Аравией, разыгрывает ту же партию «балансового государства». Иранской дипломатии не просто было внести раскол по вопросу санкций между США и ЕС. Она успешно обхаживает и китайцев, восстанавливая с ними отношения, которые начались еще в период формирования Великого шелкового пути. Сегодня Иран – это последние ворота, которые надо пройти Китаю, чтобы посуху добираться до Персидского залива и не беспокоиться за движение товаров через узкий Малаккский пролив. Китай уже подписал с Ираном миллиардные контракты на поставку природного газа с огромного иранского месторождения Северный Парс на строительство нефтяных терминалов на Каспийском море и даже на расширение тегеранского метро. Взамен Пекин расширил поставки в Иран технологий для производства баллистических ракет и радаров ПВО. Чем дольше тянутся переговоры с Международным агентством по атомной энергии, тем больше вероятность, что иранская экономика останется на плаву и без западных инвестиций благодаря поддержке Китая и стран «второго мира». В итоге позиция Запада ослабевает.
Лучше всего комбинируют сотрудничество со всеми членами «Большой тройки» именно исламские нефтедобывающие страны – Ливия, Саудовская Аравия, Иран, Казахстан и Малайзия. Всем им удается получать желаемое и ни от кого не зависеть. С одной стороны, исламские союзники нужны Америке – хотя бы для имиджа и «войны с террором». С другой – эти страны уже вписались в предложенный еще Сэмюэлем Хантингтоном «конфуцианско-исламский узел». Более того, самый трудный и большой приз сверхдержавы в этой борьбе, похоже, достается Китаю. Именно ему удается поддерживать одинаково хорошие отношения с ключевыми парами конкурентов регионального масштаба: Венесуэлой и Бразилией, Саудовской Аравией и Ираном, Казахстаном и Узбекистаном, Индией и Пакистаном. Пока в распоряжении западных дипломатов – лишь набор фраз для осуждения проводимой Китаем политики. Помешать ее проведению они просто не в силах.
Заметнее всего это в Юго-Восточной Азии, там, где влияние Китая наиболее сильно. Некоторые быстроразвивающиеся страны региона – Малайзия, Таиланд и Вьетнам – талантливо разыгрывают партию «попутчика сверхдержавы». Хотя у правительств этих стран есть соглашения о военном сотрудничестве с США, за ниточки их экономики уже давно дергают китайские иммигранты. Хотя Малайзия и Таиланд проводят совместные учения с Америкой, однако покупают оружие и подписывают новые соглашения именно с Китаем. Согласно новому Договору о дружбе и сотрудничестве, азиатские страны обязуются не нападать друг на друга. На построение военных связей с Китаем пошла и Индонезия, которая во времена холодной войны была одним из важнейших союзников США в регионе. Вьетнам, помня сложную историю своих отношений и с Америкой, и с Китаем, для поддержания стратегического баланса с готовностью подписал с Америкой оборонные контракты и договор на строительство завода микросхем Intel. Как и большая часть стран «второго мира», Вьетнам явно не хочет попадать в сферу влияния какой-нибудь одной сверхдержавы.
АНТИИМПЕРСКИЙ ПОЯС
Новая карта сфер влияния многоцветна. Она напоминает пересекающиеся круги, поскольку во многих местах американское, китайское и европейское влияния будут перехлестываться. Карта эта весьма запутана. Принципы «кто не с нами, тот против нас» или «это наш сукин сын» уже в прошлом. Лидеры стран «второго мира» задают новый стандарт искусства политической манипуляции. Все они уверяют США в вечной дружбе, а сами тем временем весьма деятельно окучивают нужные им регионы.
Более того, многие страны «второго мира» настолько уверены в своих силах, что формируют собственные антиимперские пояса. Линии торгового, технического и дипломатического взаимодействия протягиваются через весь «второй мир» – от Бразилии и Ливии до Ирана и России.

Например, Москва без лишнего шума застолбила за собой право построить Бушерский атомный реактор для Ирана, заняв по иранскому вопросу позицию в китайском лагере, и тем временем активно предлагает атомные реакторы Ливии, а оружие – Венесуэле и Индонезии. Страны «второго мира» все активнее используют «нефтяные» суверенные денежные фонды, в которых скопились триллионы долларов, для самоутверждения и даже запугивания корпораций и рынков в «первом мире». Объединенные Арабские Эмираты, Саудовская Аравия и Россия активно поднимаются в списке крупнейших держателей иностранной валюты и, не стесняясь, заявляют о намерениях скупать подешевевшие крупные пакеты акций западных банков и нефтяных компаний. Такую же тактику выбрал и Сингапурский суверенный фонд. В Саудовской Аравии задумали даже сформировать международный инвестиционный фонд, который будет по размеру намного больше фонда Абу-Даби.
«Первый мир» – от Швейцарии до штаб-квартиры Citigroup – реагирует нервно. Везде раздаются призывы ограничить доли, которые могли бы контролировать такие непрозрачные фонды. Это лишний раз показывает, как быстро «второй мир» совершенствует свои навыки глобальной силовой игры. Чтобы понять «второй мир», нужно начать мыслить, как он. С его точки зрения глобализация не равна американизации. Собственно, ничто не размыло первенство Америки в мире столь быстро как глобализация. Если в Европе ресурсы перераспределяются для обеспечения уровня жизни, то страны «второго мира» при поддержке своих правительств либо обгоняют, либо проглатывают американские компании, выживанию которых государство не помогает. Для стран «второго мира» главное – не стать Америкой, а просто добиться успеха любыми средствами.
НЕАМЕРИКАНСКИЙ МИР
Странам Дальнего Востока доставалось и от Карла Маркса, и от Макса Вебера. Оба называли их деспотичными, аграрными, феодальными и вообще неспособными к организационным достижениям. Несколько иначе к ним подходил Освальд Шпенглер. Он полагал, что человечество мыслит и живет в рамках разных уникальных культурных систем, куда западные идеалы пересадить невозможно, следовательно, для них они никакой роли не играют. Сегодня Азиатский континент населяют представители тех же древних цивилизаций. Здесь же сосредотачивается не только самое большое количество населения, но и наибольшее количество денег из всех регионов мира. Значит, именно в Азии пишется будущее мира – с Америкой или без нее. Именно в Азии обнажаются все пробелы картины мира, нарисованной западной цивилизацией.
Усиление Китая на Востоке и Европейского Союза внутри Запада кардинально изменило мир, в котором раньше была только «американская» – проамериканская или антиамериканская – система координат. С каждым витком, переходя на новые уровни влияния, Европа и Китай все более воодушевляются, в то время как дух Америки слабеет. Да, пока ЕС соблюдает принципы ООН, в которой некогда доминировала Америка. Однако долго ли это будет продолжаться? Ведь европейский жизненный уровень вырастет настолько, что этот «общий знаменатель» останется далеко позади. А какой интерес у Китая или других азиатских стран становиться участниками «американского» миропорядка, если в свое время их никто не пригласил поучаствовать в написании его правил? Америка пытается сделать шаг назад к политике многосторонних действий, но все уже отходят в сторону и начинают играть по своим правилам.
Мысль о том, что миру обязательно нужен единый лидер и что в качестве основы глобального мироустройства должна быть принята именно американская либеральная идеология, оказалась самообманом. В итоге Америка превращается в «одинокую сверхдержаву». Ведь кроме рынка геополитики, в мире есть и рынок образцов успеха, активно копируемых странами «второго мира». Один из них – китайская модель экономического роста, не сопровождаемого политической либерализацией. По отношению к западной теории модернизации это звучит кощунственно. Как заметил полвека назад историк Арнольд Тойнби, западный империализм действительно объединил мир, но не создал условий для вечного доминирования Запада – ни материального, ни морального. Вирусом под названием «мираж бессмертия» заболевает каждая новая мировая империя. А ведь империи развиваются циклично от подъема к падению, и это единственное надежное историческое правило. Как безжалостно замечает Тойнби, если вы на вершине власти, оттуда есть только один путь – вниз.
Сегодня в паутине глобализации сидят уже три паука. Уникальность Америки в этом соревновании не в том, что она исповедует идеалы либеральной демократии – сегодня их олицетворяет скорее Европа, – а в том, что США располагают уникальной географией. Америка живет сама по себе, в то время как ЕС и Китай занимают две стороны великой евразийской суши, которая является центром масс всей мировой геополитики. Когда Америка доминировала в НАТО и в рамках жесткого тихоокеанского альянса вела за собой Японию, Южную Корею, Австралию и Таиланд, ей весьма успешно удавалось выполнять поистине геркулесову задачу – править миром. Сегодня же в каждой точке американского присутствия в Евразии возникает напряженность. Ее отодвигают в сторону ЕС и Турция, в большей части Ближнего Востока США уже нежеланный гость, доверие большинства стран Восточной Азии также утеряно. Стала ли Америка империей действительно «случайно», как о том говорят, или нет – неважно. Сейчас она должна просто принять эту реальность и приспособиться к ней. Сохранение американской империи будет лишь забирать большие материальные блага и человеческие жизни. Цель уже не оправдывает средства. Сама история говорит, что все усилия пойдут прахом. Собственно, уже пошли.

Кое-кто может спросить: разве мир не стал бы более стабильным, если бы снова принял Америку как своего лидера, а ее принципы – как основу общемировой организации? Однако сегодня уже слишком поздно задавать этот вопрос: ответ разворачивается прямо перед нашими глазами. В качестве общемирового лидера США не смогут заменить ни Китай, ни ЕС. Вероятно, эти три державы будут постоянно соперничать за влияние, уравновешивая друг друга. Европа станет продвигать собственную интеграционную модель в качестве пути решения ближневосточных конфликтов и организации Африки, Китай будет придерживаться принципа «пекинского консенсуса», основанного на уважении суверенитета и стремлении к обоюдной экономической выгоде. Америке, если она хочет остаться в игре, нужно осознать, в чем ее изюминка.
Я считаю, что сложным мировым ландшафтом, отягощенным огромным количеством таких транснациональных проблем, как терроризм и глобальное потепление, совершенно невозможно управлять из какого-либо единого центра, будь то Соединенные Штаты или ООН. Глобализация – это процесс, отрицающий любую централизацию. Члены «Большой тройки» стремятся к разделению труда, к разделу бремени, которое они готовы нести, причем судить о его тяжести можно не по риторике каждого из них, а по конкретным обязательствам. Совет безопасности ООН, сформированный как попало, – не то место, где можно добиться такого разделения. Не добьются его и другие организации, завязшие во взвешивании голосов и вслушивании в какофонию ерунды. Большие вопросы должна решать внутри себя «Большая тройка», и никто другой.
«МЕНЬШЕ» МОЖЕТ ЗНАЧИТЬ «БОЛЬШЕ»
Ну что ж, давайте сыграем в «цивилизацию». Вы – Генри Киссинджер XXI века, ваша задача – дать совет новому президенту Америки. Как вывести страну из состояния провалившейся гегемонии в мир более сбалансированного управления? Что помогло бы сгладить эффект идеологии последнего десятилетия, которая исповедовала не сотрудничество, а силу? Как привести в действие политику, которая формировалась бы не по принципу «все против Америки», а в виде реального глобального равновесия?
Совет первый: президент должен разбудить в себе Джона Кеннеди. Президент – не император, он не только верховный главнокомандующий, но и верховный дипломат. Большая стратегия президента – стратегия глобальная. Он не должен произносить фразу «американские национальные интересы», это и так понятно. Говорить необходимо о «глобальных интересах» и о том, насколько американская политика согласуется с ними. Нужно забыть о тех «нас», которые против «них» – остались только «мы». В свою очередь, это означает, что пора положить конец разговорам о продвижении «американских ценностей». Сначала – универсальные ценности и только потом – американские. Это касается и такой ценности, как «демократия»: своевременность продвижения принципа так же важна, как и сам принцип.
Мы уже увидели: то, что мы хотим для других, им не подходит. Ни Америке, ни миру больше не нужны конкурирующие идеологии. Любое морализаторство только тогда чего-то стоит, когда оно направлено на достижение реальных целей. Этот подход – не просто «дань имиджу». Америка только тогда станет уникальной империей, когда примет принцип скромности и невмешательства, который не смогла принять для себя еще ни одна империя в истории.
Совет второй: президент должен сделать Госдепартамент немного больше похожим на Пентагон. Если взять самые важные боевые операции, то ими командует не Роберт Гейтс, а адмирал Уильям Дж. Фэллон, глава Центрального командования вооруженных сил. Дипломатическую сферу также необходимо разделить на подобные географические «командования». Во главе каждого из них должен стоять доверенный заместитель госсекретаря, способный решать любые важные вопросы, не думая об аудиенции у начальника для получения «добра». Тогда мы будем вести скоординированную политику в отдаленных регионах мира. В некоторых из них сегодня наши послы вообще встречаются лишь раз в год, там нужно проводить еженедельные шифрованные видеоконференции.
Во «втором мире» бурно растут региональные организации: МЕРКОСУР – общий рынок Южной Америки, АСЕАН, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии, Совет по сотрудничеству стран Персидского залива. В данных организациях наши представители должны обладать серьезными полномочиями. Все это позволит нам прийти от участия в проекте «Прорыв тысячелетия», в рамках которого лишь оказывается единовременная помощь конкретным странам, и без этого идущим в правильном направлении, к организации регионального сотрудничества, которое давало бы возможность бороться и с терроризмом, и с бедностью.
Одиночный пример успеха возымеет демонстрационный эффект только при региональном подходе. Это обеспечит будущее нового Африканского командования, которое формирует Пентагон. В Африке очень велико недовольство Америкой, и если заниматься странами по одной, это отношение только обострится. Наконец, нужно гармонизировать отношения между нашими гражданскими и военными. Для этого им следует пользоваться одинаковыми картами. Если у Пентагона мир делится на две части по Китаю, то Госдепартаменту было бы логично применять те же подходы.
Совет третий: нам нужны солдаты. Европа расширяет свой дипломатический корпус. Китай вербует в «солдаты» своей империи отставных чиновников, бывших узников лагерей и учителей китайского языка. А у США сегодня музыкантов в военных оркестрах больше, чем специалистов по иностранным делам. К тому же Конгресс фактически заморозил все проекты расширения дипломатических служб на местах. Если так будет продолжаться, то «трансформационная дипломатия», объявленная Кондолизой Райс, останется мифом. У нас недостаточно дипломатических сотрудников даже для выполнения обычных задач, не говоря уже о миссиях «повышенной трудности». Нам нужно, чтобы численность Корпуса мира увеличилась в десять раз. Мы должны поддерживать студенческие обмены, программы изучения английского языка, подготовку специалистов за рубежом при участии бизнеса.
Нам следует построить настоящий дипломатический промышленный комплекс. И Европа, и Китай просто олицетворяют слияние бизнеса и государства. Вот и нашей стране не грех было бы собрать деньги на Уолл-стрит и нормально распланировать региональные пакеты помощи. Сегодня больше всего донорской помощи бедным странам поступает от ЕС, да и Китай играет на этой арене все более важную роль. К тому же численность населения в этих регионах превышает уровень США, а это значит, что скамейка запасных, откуда можно набирать людей, там больше. Кроме того, европейцам и китайцам в нынешней политической атмосфере нет нужды отбиваться за рубежом от разнообразных нападок, как американцам.
Секретным оружием США должна стать наша гражданственность. По объему оказываемой гуманитарной помощи американские организации, в частности Фонд Форда и Фонд Гейтса, далеко опережают европейские. Если через них за границу будет направляться все больше и больше американских добровольцев, вооруженных деньгами, доброй волей и знанием местных условий, то система публичной дипломатии наладится сама собой.
Совет четвертый: президент должен сделать так, чтобы глобальная экономика работала на нас, а не наоборот. План Маршалла, с помощью которого восстанавливались экономики стран Европы, был своего рода первым взносом, побуждающим Старый Свет покупать американские товары. Однако сегодня доллар падает, наша производственная база сокращается, а контроль над активами переходит из рук американцев в руки богатеющих иностранных фондов. В итоге наше инженерное образование, широкополосный Интернет, система здравоохранения и безопасность труда теряют свою привлекательность. При нашем дефиците и политических ссорах единственное решение – направить мировой, в первую очередь азиатский капитал, на развитие нашей общенациональной инфраструктуры. Нужно создавать рабочие места и технологические площадки, способные удержать американские инновации на переднем крае мирового развития. Глобализация не умеет извиняться и жалеть: либо мы оседлаем ее, либо она нас.
Совет пятый: президент должен созвать «Большую тройку» и создать «Группу трех». Не следует, однако, «задавать» там повестку дня – ее нужно предложить. Есть немало вопросов, вокруг которых можно идти на компромиссы: изменение климата, энергетическая безопасность, распространение оружия и проблемы деструктивных государств. В обмен на сокращение потока оружия, попадающего в руки суданских тиранов и бирманской хунты, Китаю можно предложить больше западных чистых технологий. Введение санкций бесполезно. Вместе с европейцами наверняка можно сделать народам Ирана, Узбекистана и Венесуэлы такие предложения, от которых они не смогут отказаться. Это убедит их самостоятельно трансформировать свои режимы. Если Запад сменит тональность, то Китай наверняка забеспокоится. Сверхдержавам, как и всем остальным, нужно усваивать определенные правила поведения.
Эти меры позволят снова поднять конкурентоспособность Америки на мировом рынке геополитики. Может быть, приняв их, мы даже докажем свою уникальность. Нам необходимо двигаться прагматически, шаг за шагом, примерно так, как описано в «советах». Мы должны дать тем, кто живет за пределами нашей страны, нечто осязаемое, чтобы исправить свою репутацию, сохранить гармоничные отношения внутри «Большой тройки», обеспечить стабильность «второго мира» и, в конечном итоге, защитить нашу общую планету. Будем же надеяться, что будущий президент Америки тоже понимает это.

К содержанию