#7(30), июль 2008 года

Россия: триумф рынков над демократией

Уже два десятилетия российский народ словно катается на аттракционе «Горки». В пути он испытывает дискомфорт, переходя от надежды к отчаянию и обратно, но на пройденном маршруте коммунистический режим пал, а капитализм в грубой форме возник

Квентин ПИЛ, Financial Times

Путешествие еще не закончено, даже если Владимир Путин, бывший разведчик, вроде бы вновь установил порядок, действуя из Кремля. После хаотического периода, когда у власти находился сначала Михаил Горбачев, чьи попытки реформировать Советский Союз сделали неизбежным его распад, а затем Борис Ельцин, который орудовал топором палача, не задумываясь о последствиях, многие россияне восприняли режим президента Путина как облегчение.
Однако для внешнего мира Путин символизирует опасную смесь автократии и национализма. Благодаря удаче – стремительному взлету цен на нефть – и благоразумию, заставляющему его твердо умерять расходы, Путин стабилизировал экономику. Он восстановил власть центра и государственную собственность на нефть и газ, а также поставил десятки своих товарищей из бывшего КГБ и ФСБ на выгодные должности в бизнесе. Однако шведский экономист Андерс Аслунд, активно участвующий в российских преобразованиях с начала 1980-х, видит в системе Путина очаг напряженности: Россия стала страной с рыночной экономикой, но не демократией.
Аслунд отчасти неисправимый оптимист. Собственно, не будь он таковым, он давно махнул бы рукой на происходящее. В середине 1980-х, когда к власти пришел Горбачев, Аслунд работал в Москве в качестве дипломата. После распада СССР в 1991 году он вернулся в Россию в качестве советника по экономике при ельцинском правительстве молодых реформаторов. В последнее время он давал рекомендации правительству Украины и Киргизии в области перехода от коммунистической системы к капитализму.
С декабря 1991 года Аслунд вместе с гарвардским экономистом Джеффри Саксом, сидя в бывшем здании ЦК КПСС, разрабатывал радикальные экономические реформы. Это был поворотный момент в том, что Аслунд называет российской капиталистической революцией – Горбачев ушел в отставку, СССР распался и коммунистическая система рухнула. «Горбачев был либеральным реформатором, который невольно выпустил революцию на свободу. Ельцин был героем-революционером, который после революции не совсем понимал, что ему теперь делать, а Путин стал постреволюционным диктатором, то ли Наполеоном, то ли Сталиным. Он консолидировал власть авторитарного режима в ситуации, когда люди устали от политики», – говорит Аслунд.

Анализируя события двух десятилетий, Аслунд пытается объяснить, почему экономическая реформа удалась, а демократия потерпела фиаско. Он показывает, как перестройка Горбачева – его неудачная попытка провести постепенные экономические реформы – привела его к выводу, что Советский Союз спасут только политические перемены. «Горбачев был милым человеком, который хотел творить добро, но его идеи были расплывчатыми», – поясняет Аслунд.
В отличие от Горбачева, Ельцин «был готов мыслить и совершать немыслимое». Он добился легитимности благодаря выборам. Однако, придя к власти, Ельцин отсрочил политические реформы, отдав предпочтение экономической революции. Это было роковое промедление. Экономическая шоковая терапия – либерализация цен, драконовские меры в ограничении расходов на вооружение, массовая приватизация – заложила основы сегодняшней рыночной экономики. Демократия так и не оправилась.

Как утверждает Аслунд, Ельцин, подобно Горбачеву, сам не знал, что делает. Он разрывался между молодыми реформаторами – Егором Гайдаром и архитектором приватизации Анатолием Чубайсом – и своими более консервативными собутыльниками вроде его телохранителя Александра Коржакова и главы ФСБ Михаила Барсукова. Аслунд отмечает, что демократия потерпела фиаско, так как «не было выдвинуто никаких четких представлений, как ее создавать». После 70 лет коммунистического режима россияне подозрительно относились к идеологии и политическим партиям. Внешний мир не мог предложить никаких моделей, на основе которых можно было бы совершить переход к новому устройству.
Аслунд возлагает вину на Запад, отмечая, что тот не помог России в 1992 году, когда ее экономика развалилась. Вместе с тем он почему-то не подчеркивает одну из ключевых ошибок Ельцина, который упустил шанс упразднить КГБ после неудачного переворота в августе 1991 года, направленного против Горбачева. Путин – дитя КГБ, что проявляется в его лексиконе, мышлении и методах работы. Пока эта организация существует, демократия будет фикцией. Однако разбойничий капитализм абсолютно устраивает силовиков, которые оттеснили олигархов эпохи Ельцина, чтобы обогатиться.
Режим Путина Аслунд критикует, но будущее российской экономики оценивает позитивнее – при условии, что Кремль не разрушит частный сектор, который и создает богатство. Аслунд полагает, что «в должное время Россия сбросит с себя иго авторитаризма и станет зрелой демократией». В душе он и впрямь оптимист.

К содержанию