#7(30), июль 2008 года

Черно-белый мир неоконов

Многие забывают, что в 2000 году на предварительных выборах от Республиканской партии неоконсерваторы поддерживали не Джорджа Буша, а Джона Маккейна

Эдвард ЛЮС, Financial Times

С тех пор прошло восемь лет, но сегодня Маккейн с его политическими наклонностями беспокоит редеющую группу республиканцев-реалистов не меньше, чем Джордж Буш с его стремительным идеологическим просветлением после терактов 11 сентября 2001 года.
Конечно, и характеры, и обстоятельства у этих двух людей разные. Маккейну механизмы, движущие миром, изначально известны гораздо лучше, чем Бушу. И поскольку он рассчитывает взять власть из рук президента, чей рейтинг вот уже три года держится около исторических минимумов, открытый возврат к неоконсерватизму Маккейну, похоже, просто противопоказан.
Все это так, но есть нюанс. Весной Маккейн выступил с самыми серьезными после своего выдвижения внешнеполитическими заявлениями. Конечно, он старается наглядно показать разницу между собой и Бушем: он закроет базу в Гуантанамо, поддержит принятие в США системы торговли квотами на выброс углекислого газа и восстановит тесные отношения между Штатами и Европой. Тем не менее эти обещания Маккейна во многом повторяют позиции Буша, на которые тот встал после 11 сентября. В первую очередь, речь идет о планах создать Лигу демократий под предводительством США, которая будет «дополнять» ООН.
Правда, при переходе от абстракции к конкретике Лига демократов Джона Маккейна начинает подозрительно напоминать «коалицию добровольцев» Дональда Рамсфелда. Маккейн собирается покарать московских автократов, изгнав Россию из «восьмерки» промышленно развитых держав. Он также планирует пригласить в этот высший экономический клуб две демократические страны – Индию и Бразилию, нарочито проигнорировав Китай. Иными словами, членство в «Большой восьмерке» станет мерилом политического характера государства, а не его экономического влияния.
Вообще-то моя статья – о книге Роберта Кагана «Возвращение истории и конец мечтаний», но поскольку речи Маккейну пишет в основном Каган, то я решил начать с Маккейна. Каковы бы ни были интеллектуальные достоинства Кагана, а с этим у него все в порядке, его «Возвращение истории...» – апологетика возвращения Буша в ином обличии, которое остряки-демократы прозвали «Макбушем».
Главная цель Кагана – дать отпор Фрэнсису Фукуяме с его «Концом истории» и утверждениями, что после окончания холодной войны у либеральной демократии не осталось идеологических соперников. Однако прошло пятнадцать лет, а Китай по-прежнему не желает демократизироваться. Россия оставила в прошлом короткий период свободы выборов, а Иран беспрестанно усиливается.
Маккейн говорит о «значительнейшей» угрозе, исходящей от исламского терроризма. Это же явление у Кагана называется «самым ярким проявлением неправоты парадигмы конвергенции», с которой выступал Фукуяма.

По Кагану, мир разделен на «черных» и «белых» – автократии и демократии. США, по его мнению, во внешней политике должны придерживаться этого «биполярного» взгляда, то есть фактически начать новую холодную войну. «Возможно, войны и не будет, но одной из главных характеристик мира XXI века станет глобальное соперничество между демократическими и авторитарными государствами», – пишет Каган.
Убедительно – а в некоторых местах даже неотразимо – Каган разъясняет, почему Китай и Россия, скорее всего, еще долго не свернут со своего недемократического курса. И если бы он на этом остановился, не дописав примерно треть своего труда, то книга была бы хороша. Однако когда кабинетный ученый от описания мира переходит к предписаниям для него, вместо ученого перед нами возникает неокон, а у читателя появляется множество вопросов.
Если Америка начнет новую эру демократии с того, что подвергнет остракизму Китай и Россию – в военном отношении вторую и третью державы мира, то кто будет ее партнером в борьбе со «значительнейшей угрозой» со стороны исламского терроризма? Или она все-таки не настолько «значительнейшая»?
А что в таком случае делать с другой большой проблемой – распространением оружия массового поражения? Сможет ли клуб, включающий Японию, но исключающий Китай, хоть как-то рассчитывать на успех в противостоянии ядерным амбициям Ирана? И станет ли Индия вступать в группировку, чьей целью будет объявлено идеологическое соперничество с ее гигантским восточным соседом? И станет ли демократической сама лига? Как будет приниматься решение о вторжении, например, в Судан или Бирму, большинством голосов или у США будет право вето?
Книга не отвечает на эти вопросы. Складывается впечатление, что автор так и не усвоил самого поучительного урока бушевских лет: если хочешь победить врагов, сначала разъедини их. История и так возвращается, Каган лишь пытается подталкивать ее в спину.

К содержанию