#7(30), июль 2008 года

Пик добычи или биржевой пузырь?

По существу – ни то и ни другое, считают в Economist

Economist

Когда цена на нефть взлетела до рекордной отметки в 135 долл./барр., потребители и политики забили тревогу. В знак протеста французские рыбаки начали блокаду портов и стали выливать нефть на дорогу. Британские водители грузовиков устроили в Лондоне шествие с гробами, которые символизировали скорую кончину отрасли. В результате премьер-министр Великобритании Гордон Браун наседает на нефтяных магнатов, требуя увеличить объемы добычи нефти в Северном море, а президент Франции Николя Саркози призывает ЕС отменить налог на горючее.
Американские политики также пытаются вразумить нефтяных магнатов и требуют сокращения налогов. Конгресс уже одобрил законопроект, запрещающий правительству США увеличивать стратегические запасы нефти, и рассматривает возможность наделить прокуратуру полномочиями в судебном порядке преследовать правительства стран ОПЕК за манипуляции на рынке.
Однако самыми популярными козлами отпущения стали «биржевые игроки» более привычного толка. За высокие цены постоянно критикует их и сама ОПЕК. А правительство Индии настолько уверено во влиянии спекуляции сырьевыми товарами на рост их стоимости, что запретило операции с фьючерсными контрактами для некоторых из них. Правда, нефти этот запрет не коснулся. На тех же основаниях Социал-демократическая партия Германии предлагает ввести международный запрет на покупку фьючерсных контрактов на нефть в кредит. О создании определенных норм подумывает и председатель Комитета Сената по национальной безопасности Джозеф Либерман. Он пришел к выводу, что «биржевые игроки внесли весомый вклад в рост цен на нефть». В основе всех этих суждений лежит идея о формировании нового «мыльного пузыря», конец которого резко снизит цены на нефть.
Однако есть и другой взгляд: рост цен не прекратится, поскольку запасы нефти подходят к концу. По мнению сторонников этой теории, большинство мировых месторождений нефти уже разработано и практически исчерпалось. Во всяком случае новые залежи намного беднее прежних. Значит, вскоре добыча достигнет своего пика и затем, несмотря на действия чиновников, пойдет на убыль.
Какой бы противоречивой ни была эта теория, она подтверждает: с рынком творится что-то непонятное. Высокие цены рассматривают как признак надвигающегося кризиса. При этом факты, напротив, говорят: рост цен ограничивает спрос и увеличивает предложение, в полной мере согласуясь с учебниками по экономике.
АКЦИИ, ОБЛИГАЦИИ
И БАРРЕЛИ
Те, кто возлагает вину на биржевых игроков, указывают на рост популярности нефти и прочих сырьевых товаров как класса активов, занимающих место рядом с акциями, облигациями и недвижимостью. Все больше инвесторов обращаются к нефтяному рынку, способствуя росту цен. С 2004 года количество сделок с использованием нефтяных фьючерсов на Нью-йоркской товарной бирже (NYMEX) почти утроилось. Это с зеркальной точностью отвечает троекратному росту цен на нефть за аналогичный период.

Однако Джеффри Хэррис, главный экономист Комиссии по срочной фьючерсной торговле сырьевыми товарами (CFTC), которая нормирует деятельность товарных бирж США, не связывает рост цен на нефть с количеством биржевых операций. Ведь именно повышение котировок могло стимулировать инвестиции, а не наоборот. К примеру, несмотря на непрерывный поток инвестиций на рынок никеля, за прошлый год цена на этот товар упала вдвое. Лишним доказательством тому служит еще более стремительный рост цен на товары, которые не котируются ни на одной бирже, и, следовательно, спекулировать которыми намного сложнее. По данным Deutsche Bank, цена на кадмий с 2001 года выросла вдвое, а на рис – даже немного больше.
Биржевые игроки не покупают настоящую нефть, поэтому инвестиции могут наводнять нефтяной рынок, не вызывая при этом повышения цен. Вместо этого происходит покупка контрактов на будущую поставку. Когда подходит срок, игрок либо рассчитывается по контракту, либо продает его уже настоящим потребителям. В любом случае нефть с рынка не исчезает. По сути, это пари в отношении динамики изменения цены, а количество таких пари не влияет на доступные объемы нефти. По словам Хэрриса, «бумажных баррелей» можно купить и продать сколько угодно.
Таким образом, в нефтяном секторе «мыльному пузырю» образоваться намного сложнее, чем, скажем, в области акций интернет-компаний или недвижимости, где предложение активов ограничено. В конце концов, говорит Дэвид Керш из консалтингового агентства PFC Energy, у нефти только один покупатель – НПЗ. Если биржевые игроки на фьючерсных рынках слишком завысят цены и заводы начнут терпеть убытки, они просто закроются, и цены снова упадут. Кроме того, игроки далеко не всегда надеются именно на рост цен. Еще в прошлом году на NYMEX в основном играли на понижение.
Без сомнения, растет категория повышательных инвестиционных фондов, которые стремятся отследить индексы цен на сырьевые товары, крупнейшим компонентом которых является нефть. В политических кругах такие «индексные фонды» получили осуждение, поскольку приносят инвесторам доход только в случае повышения цен. По словам Либермана, за последние пять лет их стоимость возросла с 13 млрд. долл. до 260 млрд. долл. Многие наблюдатели утверждают, что волна инвесторов, играющих на повышение, создала эффект «самосбывающегося пророчества», способствуя росту цен и, таким образом, привлекая все новых инвесторов.
Однако, по утверждениям Боба Гриера из PIMCO, компании по управлению активами, причина вряд ли кроется именно в индексных фондах. Большинство средств они вкладывают не в реальную нефть, а во фьючерсы, поэтому каждый месяц им необходимо обменивать контракты, подлежащие оплате, на контракты, срок которых истекает только через несколько месяцев. Таким образом они осуществляют весомую часть продаж для срочных поставок.
Кроме того, их стоимость выросла не так сильно, как кажется на первый взгляд. Пол Хорснелл из инвестиционного банка Barclays Capital оценивает индексные фонды в 225 млрд. долл. Это меньше половины от рыночной капитализации Exxon Mobil, замечает он, и крохотная часть от 50 трлн. долл. ежегодной стоимости сделок на нефтяном рынке. И хотя индексные фонды стремительно подорожали, это объясняется увеличением стоимости принадлежащих им фьючерсов, а не притоком свежего капитала. По оценкам Хорснелла, за первый квартал этого года индексные фонды выросли на 13 млрд. долл., из которых лишь 2 млрд. вызваны причинами, отличными от роста цен на сырьевые товары.
ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ
По мнению Хэрриса из CFTC, цены на нефть все еще зависят от спроса и предложения. Последние несколько лет расширение добычи в мире шло черепашьими шагами. В это время спрос, особенно среди развивающихся стран, рос намного быстрее. Так что в системе никаких недоразумений нет. Считается, что увеличить поставки сырья сегодня могут только Саудовская Аравия и ОАЭ, но и об этом нельзя судить наверняка, ведь Саудовская Аравия держит состояние своей нефтедобывающей промышленности в тайне.
В итоге благополучие рынка зависит даже от малейших перебоев с поставками. Цены взлетают вверх каждый раз, когда нигерийские повстанцы устраивают диверсию на нефтепроводе, плохая погода угрожает добыче в Мексиканском заливе или сгущаются тучи политического недовольства над Персидским заливом.
Положение дел усугубляет рост несоответствия между качеством добываемой нефти и уровнем нефтеперерабатывающих заводов, на которые она поступает. Обычно, говоря о ценах на нефть, как принято и в этой статье, имеют в виду «легкую» нефть, наименее вязкую ее разновидность, которая служит основным сырьем для производства бензина и дизельного топлива. «Тяжелая» нефть, напротив, большей частью является сырьем для получения мазута, который используют, в основном, на электростанциях.

Сейчас дизтопливо в дефиците, а предложение мазута превышает спрос. Для некоторых заводов это делает переработку «тяжелой» нефти неприбыльной, так как убытки от производства мазута превышают прибыль от выпуска дизельного топлива. И когда производители обращаются к «легкой» нефти, ее стоимость растет еще больше. Скидки на «тяжелую» нефть достигли небывалых размеров. Однако, как отмечает Эд Морс из инвестиционного банка Lehman Brothers, Иран даже в этой ситуации не может найти покупателя. Огромные объемы непроданной нефти хранятся в танкерах, стоящих на приколе у его берегов.
Похоже, Ирану и другим странам–экспортерам «тяжелой» нефти придется снизить цены настолько, чтобы НПЗ могли перерабатывать сырье без убытка для себя. А в перспективе заводы станут покупать оборудование, позволяющее повысить выход дизельного топлива из «тяжелой» нефти. Эти шаги увеличат мировые поставки и таким образом позволят снизить котировки.
Однако совершенствование предприятий или постройка новых мощностей требует времени и капиталовложений. А инвестировать в отрасль никто не спешит, ведь ресурс нефтеперерабатывающих заводов исчисляется десятками лет, на протяжении которых цены и прибыль могут колебаться. При этом найти место и получить разрешение на строительство НПЗ непросто. Это одна из причин, по которым в Америке такие заводы не возводят вот уже 30 лет. К тому же растут расходы на эксплуатацию нового оборудования. Согласно подсчетам консалтингового агентства CERA, начиная с 2000 года, капитальные затраты в отрасли увеличились на 76%.
То же относится и к разработке новых месторождений, стоимость эксплуатации которых выросла на 110%. Тем временем, нефтяная промышленность еще не оправилась от стремительного увеличения объемов выпуска в конце 1970-х, вызванного ростом цен, который привел к переизбытку поставок и, следовательно, к длительному падению котировок. В Exxon Mobil утверждают: из-за страха перед новым скачком цен на нефть расчет прибыльности потенциальных инвестиций компания производит по тем же ценовым допущениям, что и десять лет назад. Препятствием стала и забота о природе: в США добыча нефти вдоль большей части побережья запрещена.
Кроме того, ситуацию усугубляет рост национального самосознания в государствах, располагающих залежами нефти. Геологи уверены, что на территории стран Средней Азии и бывшего Советского Союза все еще можно обнаружить новые запасы нефти, но правительства этих государств с неохотой допускают к ним чужаков. Другие наиболее многообещающие области разработки требуют крайне серьезного технологического подхода: это глубоководные участки и Северный полюс. И хотя последняя разведка в этих регионах принесла поразительные открытия, для их разработки нужно больше времени и средств. Самые же дорогие проекты предполагают кропотливую экстракцию нефти из битума, сланца или даже угля. У этих методов практически неограниченный потенциал, но аналитики говорят о слишком высокой стоимости проекта.
Тем не менее, изучив уже реализуемые проекты, PFC Energy заключила: в 2008-м и 2009 годах мировая добыча нефти увеличится на 3 млн. барр. в день. В частности, рост добычи за пределами ОПЕК составит 500 тыс. барр. в день. Это заметный подъем, учитывая, что в последние годы данный показатель стоял на месте.

В то же время из-за высокой цены явно падает спрос. В прошлом году рост мирового потребления нефти снизился вчетверо по сравнению с 2004 годом, а в нынешнем – может упасть еще ниже. В богатых странах это видно особенно отчетливо – потребление уменьшается уже на протяжении двух с половиной лет.
В более бедных странах спрос на нефть все еще повышается, хотя и не так быстро. Отчасти это обусловлено высокими темпами роста их экономик, отчасти – государственными субсидиями, которые защищают потребителей. Однако стоимость таких мер растет, и правительства вынуждены частично или полностью от них отказаться, а это, в свою очередь, снижает темпы потребления.
НЕ СУДИ СГОРЯЧА
Основной причиной подорожания углеводородов сегодня называют увеличение потребности Китая в жидком горючем. Например, к апрелю, по сравнению с началом года, спрос на дизельное топливо в стране повысился на 9%. Однако Морс утверждает, что рост этот носит временный характер. Чтобы предупредить возможную нехватку нефти во время Олимпийских игр, правительство приказало компаниям увеличить свои запасы на 50%. Также оно планирует перевести находящиеся неподалеку от Пекина электростанции с угля на дизтопливо, чтобы на время соревнований сократить выбросы вредных веществ в атмосферу. Этим и объясняется повышение спроса Китая на горючее, который, скорее всего, продлится недолго.
В ближайшее время спрос и предложение на нефть кардинально не изменятся. Люди не могут сразу перейти на энергосберегающие автомобили, переехать поближе к месту работы или хотя бы к линии общественного транспорта. Разработка же новых месторождений требует не менее десяти лет, и это без учета времени на разведку.
Согласно подсчетам экономиста из Чикагского университета Гэри Бекера, в прошлом за каждые пять лет потребление нефти богатыми странами падало на 2-9%, тогда как ее цена удваивалась. Однако с каждым удвоением котировки добыча сырья за пределами ОПЕК росла лишь на 4%. За более длительные периоды потребление падало на 60%, а предложение росло на 35%. В этот раз цифры могут оказаться несколько иными, но принцип останется тем же.

К содержанию