#8(31), август 2008 года

Почему «ястребы» берут верх

Откуда у «ястребов» – сторонников жесткого политического курса – такое влияние?

Даниель КАНЕМАН, Джонатан РЕНШОН, Foreign Policy Magazine

Возможно, ответ кроется в человеческом подсознании. Люди подвержены множеству предубеждений, и многие согласны вступить в конфликт, но не пойти на уступки. Попробуем разобраться, почему же «крутые парни» так часто берут верх.
В конфликтной ситуации у главы государства есть много советчиков. В принципе, всех их можно разбить на две основные категории. С одной стороны – «ястребы». Они предпочитают насильственные методы, больше склонны использовать военную силу и чаще сомневаются в оправданности компромисса. В иностранном противнике они видят принципиально враждебный режим, который понимает лишь язык силы. С другой стороны – «голуби». Они скептически относятся к оправданности силовых методов и склонны искать политические решения.
Пока «ястребы» и «голуби» спорят между собой, все надеются, что, прежде чем выбрать курс действий, стоящие у руля услышат и по достоинству оценят все их существенные доводы. Не стоит на это рассчитывать. Современная психология утверждает, что политики, вступая в дебаты, склонны верить своим советчикам-«ястребам» больше, чем «голубям». Мнение «голубей» имеет под собой множество оснований, среди которых есть и не относящиеся ни к политике, ни к стратегии. На самом деле, предвзятость в пользу убеждений «ястребов» заложена в человеческом подсознании.
Специалисты по социальной и когнитивной психологии установили ряд предсказуемых заблуждений при оценке человеком ситуации и определении рисков. Предубеждения были зарегистрированы как в экспериментах, так и в реальном мире, в ситуациях, которые не связаны с внешней политикой. К примеру, человек склонен переоценивать свои силы: около 80% из нас думают, что водят автомобиль лучше, чем другие. При возникновении конфликта то же оптимистическое предубеждение заставляет политиков и генералов верить советчикам, которые обещают благоприятный исход войны. Такое предвзятое мнение, которого обычно придерживаются лидеры обоих лагерей, способно привести к ужасным последствиям.
Когда мы составили список пре-
дубеждений, обнаруженных за 40 лет исследований, результаты оказались просто пугающими: все они играют на руку «ястребам». Эти психологические мотивы заставляют президентов считать намерения противника более враждебными, чем они есть на самом деле, неправильно оценивать восприятие ситуации оппонентом, испытывать излишний оптимизм в начале военных действий и отказываться идти на уступки во время переговоров. Короче говоря, по причине этих предубеждений войну легче начать и сложнее положить ей конец.
Однако это не означает, что «ястребы» всегда ошибаются. Чтобы понять, что в истории «голуби» также неоднократно были неправы, достаточно вспомнить дебаты между сторонниками и противниками военных действий в Великобритании перед началом Второй мировой войны. В широком смысле, существуют веские доводы в пользу сознательного принятия предубеждений «ястребов». К примеру, совершенно логично будет претендовать на большую, чем 50% правоту, прежде чем принимать обещания, данные опасным противником. Однако рассмотренные нами предубеждения выходят за рамки благоразумия и не основаны на осмысленных суждениях. Мы не утверждаем, что «ястребы» обязательно ошибаются, просто они могут быть более убедительны, чем того заслуживают.
ОТСУТСТВИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ
В нескольких хорошо известных экспериментах исследовалась оценка человеком интеллекта противника, его стремления вступить в переговоры, враждебности его настроений, а также анализ собственного положения. Результаты заставляют задуматься. Даже когда человек осознает обстоятельства и рамки, в которых вынуждена действовать вторая сторона, он редко учитывает их при оценке ее мотивов. Вместе с тем человек полагает, что сторонний наблюдатель понимает, в каких условиях вынужден действовать он сам. Когда же армия находится в полной боевой готовности, над главой государства берут верх инстинкты.
К примеру, представьте, что вас посадили в комнате и попросили прослушать выступления студентов по поводу политики президента Венесуэлы Уго Чавеса. Вы заранее знаете, что студентам дали задание критиковать его либо защищать, причем сами они выбрать свою позицию не могли. Предположим, что после этого вас попросили определить политические симпатии этих студентов. Проницательный наблюдатель, конечно, примет во внимание внешние условия и соответственно скорректирует свою оценку. Студенты, с энтузиазмом выступившие в защиту Чавеса, просто выполняли задание, не показывая своих истинных взглядов. На самом же деле, по результатам многих экспериментов, подавляющее большинство слушателей оценивало защитников Чавеса как приверженцев левых взглядов. Даже отдавая себе отчет во внешних условиях, человек склонен их игнорировать. Вместо этого привычки, характер или мотивацию противника он определяет на основе внешних атрибутов – поведения, которое видит собственными глазами. Это предубеждение имеет такую силу и распространение, что психологи даже дали ему возвышенное название: основополагающее атрибутивное заблуждение.
Результат такой оплошности в условиях конфликта может оказаться фатальным. Политик в сложной ситуации, скорее всего, заметит со стороны иностранного государства целый ряд агрессивных действий. Часть из них и вправду способны быть враждебными, но некоторые оказываются нормальной реакцией на текущую обстановку. Интересно, что человек, который приписывает противнику враждебную позицию, свои поступки оправдывает «безвыходной ситуацией», в которую его поставил соперник. Тенденция обеих сторон считать, что их действия спровоцировало поведение другого, – черта супружеских ссор. Не чужды они и глобальным конфликтам. Во время подготовки к Первой мировой войне государства, которым было суждено вскоре вступить в военные действия, считали, что они занимают не столь враждебную позицию, как их противники.
Человек не только плохо способен объяснить действия своих противников, но и не может представить, как он сам выглядит в их глазах. Это предубеждение обычно проявляется на переломном этапе международных кризисов, когда воспринимаемые сигналы редко бывают настолько ясными, как кажется дипломатам и генералам. Ошибочные предположения об оценке намерений противника могут привести к агрессии, что подтверждает пример войны в Корее. В октябре 1950 года, когда коалиционные войска стремительно продвигались по Корейскому полуострову, политики в Вашингтоне обсуждали пределы наступления и пытались предсказать реакцию Китая. Правительство Штатов знало, что оно настроено к Китаю не враждебно, и поэтому решило, что Пекину это известно ничуть не хуже. Следовательно, его вмешательство Вашингтон просто не мог толковать как реакцию на угрозу. Вместо этого правительство восприняло действия Китая как проявление принципиально враждебного отношения к Соединенным Штатам. Сегодня же некоторые историки действительно считают, что Пекин расценил наступление союзных войск как угрозу своему режиму.
БЕЗЗАБОТНЫЙ ОПТИМИЗМ
Одним из основных предубеждений, выявленных психологами, является чрезмерный оптимизм. Результаты исследований показали, что зачастую человек считает себя умнее, привлекательнее и талантливее других, а также переоценивает свои будущие успехи. Кроме того, он подвержен «иллюзии контроля». Индивидуум преувеличивает степень своего влияния на результат, даже если он определяется независимыми от него силами или случаем. Легко видеть, что именно это предубеждение ввело в заблуждение американских политиков, когда они готовились к войне в Ираке.
Наиболее ярко иллюзия контроля и оптимистические предубеждения проявляются как раз в преддверии конфликта. Часто «ястребы» предпочитают военные действия дипломатическим мерам, считая, будто победа уже у них в руках. Некоторые сторонники конфликта прогнозировали, что победить в Ираке будет легко, однако это всего лишь один из неудачных прогнозов «ястребов». В конце концов, вашингтонская элита придавала первой из решающих битв Гражданской войны не большее значение, чем очередному выходу в свет, так высока была ее уверенность в победе федеральных войск над конфедератами. А генерал Ноэль де Кастельно, начальник штаба французской армии в начале Первой мировой войны, заявил: «Дайте мне 700 тыс. человек, и я покорю Европу». Все, кому предстояло принимать решение перед лицом будущей войны, на тот момент не просто пророчил себе победу, но и считал, что она уже у него в кармане. Такие заблуждения не могут быть результатом ошибочных сведений. Генералы-оптимисты встречаются у обеих сторон перед началом любого военного столкновения.
Однако если при анализе своих шансов в вооруженном столкновении всем заправляет оптимизм, то оценка вероятности уступок со стороны противника обычно приводит в уныние. Психологически мы прислушиваемся не только к доводам «ястребов» в пользу войны, но и к их критике возможности решить все проблемы с помощью переговоров. В ученых кругах явление, когда что-то ценится меньше только потому, что это предложила другая сторона, называется «реактивная девальвация». Сам факт того, что уступку озвучил враг, подрывает значимость предложения. То, что сказано, значит меньше, нежели то, кем это сказано. Вот почему американские политики скептически оценивают уступки Тегерана. Возможно, в некоторой степени это неверие основывается на опыте, но отчасти его причина кроется именно в подсознательной девальвации.
Как показывает практика, такое предубеждение является камнем преткновения в переговорах. В одном эксперименте представители Израиля менее благосклонно оценили проект мирного соглашения, разработанный самим Израилем, когда его создание приписали Палестине. Произраильские американцы посчитали, что договор составлен в пользу палестинцев, когда его авторство было приписано палестинскому правительству, и «беспристрастным», когда им сказали, что его написали в Израиле.
ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО
При выборе между миром и войной «ястребы» имеют решающий голос. Ситуация не меняется даже с первыми выстрелами. А когда начинается подсчет потерь, проявляется еще одна человеческая особенность: укоренившееся нежелание сокращать их. Вообразим себе такой выбор. Первый вариант – наверняка потерять 890 долл. Второй – лишиться 1000 долл. с вероятностью в 90% и в 10% обойтись без потерь. В такой ситуации большинство предпочтет рискнуть, выбрав второй вариант, хотя с точки зрения статистики первый вариант лучше. Верным потерям человек предпочитает утраты потенциальные, даже если рискует лишиться всего.
Когда в конфликте дело принимает скверный оборот, отказ снизить потери, который часто вызван принятием желаемого за действительное, может взять верх над здравым смыслом. Такая смесь психологических факторов приводит к тому, что конфликты длятся намного дольше, чем того ожидает благоразумный наблюдатель. Масла в огонь подливают и другие факторы. Для лидера, который почти довел страну до поражения, последствия прекращения попыток будут хуже, чем продолжение военных действий, даже если для граждан его страны все наоборот.
США сталкивались с этой дилеммой во Вьетнаме, а теперь она преследует их в Ираке. Прекратить войну сегодня – значит, согласиться на верные потери, а это отнюдь не привлекательная перспектива. По сравнению с этим, возможность и дальше гнуть свою линию намного лучше, даже если шансы на победу ничтожны.
Вместе с тем «ястребы» могут привести множество примеров из недавней истории, когда у противника была принципиально враждебная позиция, а применение силы приводило к желаемым результатам. Существование психологических предубеждений в пользу агрессивного решения не может положить конец непрекращающимся спорам между «голубями» и «ястребами». Не в состоянии оно также подсказать мировому сообществу, что же делать с Ираном и Северной Кореей. Однако осознание того, что в каждом из нас скрыты определенные предубеждения, по крайней мере, может помешать «ястребам» брать верх чаще, чем следует. 

К содержанию