#8(31), август 2008 года

Конец неолиберализма?

Джозеф Е. СТИГЛИЦ, Project Syndicate

Мир не был добр к неолиберализму, этой сборной солянке идей, основанных на представлении фундаменталистов о рынках как саморегулирующихся системах, которые эффективно распределяют ресурсы и хорошо служат обществу. Именно это учение легло в основу тэтчеризма, рейганомики и так называемого вашингтонского консенсуса, с их ориентацией на приватизацию, либерализацию и независимые центральные банки, целенаправленно концентрирующие свое внимание исключительно на инфляции.
Четверть века развивающиеся страны соревновались между собой, и результат очевиден. Государства, которые следовали политике неолиберализма, проиграли гонку не только в экономическом подъеме. Пока они росли, экономический эффект распределялся непропорционально среди тех, кто находился наверху.
Хотя неолибералы и не хотят признавать это, их идеология не выдержала и другого испытания. Никто не может заявить, что финансовые рынки сделали выдающуюся работу в распределении ресурсов в конце 1990-х годов, когда 97% инвестиций было сделано в развитие волоконной оптики, что дало какие-то результаты только спустя годы. Впрочем, эта ошибка хотя бы принесла неожиданную выгоду: по мере того как стоимость коммуникации снизилась, Индия и Китай больше интегрировались в глобальную экономику.
Однако трудно заметить такую выгоду в массовом нерациональном использовании ресурсов в жилищном строительстве. Для неплатежеспособных потребителей были построены миллионы домов, и как только семьям пришлось их оставить, они были разрушены и разграблены. Одни развалины пришлось снести, другие постепенно приходят в запустение. Таким образом, даже примерные граждане, которые брали займы с осмотрительностью, сегодня находятся в ситуации, когда рынки снизили стоимость их недвижимости ниже вообразимого ранее уровня. По правде говоря, от чрезмерных инвестиций в недвижимость была кратковременная выгода: некоторые американцы несколько месяцев наслаждались домовладением и жизнью в более просторном доме, чем они имели бы в другом случае. Однако чего это стоило им самим и мировой экономике! Миллионы потеряют накопления всей жизни по мере того, как они лишатся своих домов. Утрата права выкупа заложенных жилищ привела к замедлению мирового роста. Все больше людей прогнозируют, что этот спад будет долгим и болезненным.
Рынки также не смогли хорошо подготовить нас к растущим ценам на нефть и продукты питания. Конечно, ни один из секторов не является примером экономики свободного рынка, но это лишь только часть проблемы. Красноречие на темы свободного рынка применялось выборочно – им пользовались, когда это служило определенным интересам, и отвергали его, когда таких интересов не было.
Возможно, одной из добродетелей администрации Буша стало то, что расстояние между многословием и реальностью было меньше, чем при Рейгане. На все обещания Рейгана о свободной торговле он щедро наложил торговые ограничения, включая печально известные «добровольные» ограничения на экспорт автомобилей.
Политика Буша оказалась хуже, однако активность, с которой он отстаивал интересы военно-промышленного комплекса США, была более очевидна. Лишь единственный раз администрация дала зеленый свет. Это произошло в случае с субсидиями на этанол, выгода для окружающей среды которых вызывает сомнения. Колебания на энергетическом рынке продолжаются, и если бы Бушу это сошло с рук, то проблема была бы еще более серьезной.

Подобная смесь риторики свободного рынка и вмешательства правительства стала особенно заметной в развивающихся странах. Им было сказано прекратить соваться в сельское хозяйство, подвергая своих фермеров уничтожающей конкуренции с Европой и США. Фермеры развивающихся стран, возможно, и могли бы соревноваться со своими американскими и европейскими коллегами, но они не могли конкурировать с субсидиями США и ЕС. Не удивительно, что инвестиции в агросектор развивающихся стран уменьшились, а продовольственная пропасть стала еще шире.
Приверженцы этого ошибочного пути не должны беспокоиться о выплате страховки за должностное преступление. Бремя затрат понесут развивающиеся страны. В этом году будет большой всплеск бедности, особенно если мы правильно оценим его масштаб. Миллионы людей в развивающихся государствах все еще не смогут позволить себе нормально питаться. Во многих странах рост цен на продукты и энергоносители окажется особенно губительным для бедных, ведь именно эти статьи составляют основную часть их трат.
Злость на создавшуюся ситуацию ощутима во всем мире. Игроки на бирже больше других являются предметом этого негодования, но они отрицают свою вину, отмечая, что лишь «открывают цены». Однако этот ответ лицемерен. Ожидания растущих и неустойчивых котировок способствуют тому, что сотни миллионов фермеров принимают меры предосторожности. Они могут заработать больше, если придержат свои запасы зерна и продадут его позже. Низкие мировые объемы нынешнего урожая лишь добавляют масла в огонь.
Защитники рыночного фундаментализма хотят переложить вину с провала рынка на провал властей. Один из высокопоставленных чиновников Китая заявил, что правительство США должно было сделать больше для защиты американцев с низким доходом от потери их домов. Я согласен, однако это не меняет фактов. Банки США недооценили риск в колоссальном масштабе, что имело глобальные последствия, тогда как управляющие этих институтов ушли безнаказанными с миллиардами в качестве компенсации.
Сегодня между социальными и частными доходами есть несоответствие. До тех пор, пока они не будут выровнены, рыночная система не сможет хорошо работать.
Неолиберальный рыночный фундаментализм всегда был политической доктриной, служащей определенным интересам. Он никогда не поддерживался экономической теорией. Сейчас должно быть ясно и то, что он не поддерживался историческим опытом. Извлечение урока из этой ситуации может стать просветом среди сгущающихся сегодня облаков над глобальной экономикой. 

К содержанию