#8(31), август 2008 года

Конец консенсуса по глобализации

Мировая экономика уже однажды видела крах глобализации. Эпоха золотого стандарта с ее мобильностью капитала и свободной торговлей внезапно подошла к концу в 1914 году, и ее не смогли вернуть к жизни после Первой мировой войны. Станем ли мы свидетелями ана

Дэни РОДРИК, Project Syndicate

Это не надуманный вопрос. Хотя экономическая глобализация принесла беспрецедентный уровень благосостояния развитым странам и имела благоприятные последствия для сотен миллионов бедных рабочих в Китае и других странах Азии, она построена на непрочном фундаменте. В отличие от внутренних рынков, которые, как правило, опираются на внутренние регулирующие и политические институты, глобальные рынки пока плохо оснащены. Не существует ни глобального антимонопольного органа, ни кредитора последней инстанции, ни регулятора, ни гарантий, ни глобальной демократии. Мировые рынки страдают от слабого управления и низкой легитимности в глазах людей.
Последние события обострили актуальность этих вопросов. Избирательная кампания в Соединенных Штатах подчеркнула слабость поддержки свободной торговли в самом могущественном в мире государстве. Ипотечный кризис показал, как отсутствие международной координации и регулирования может усугубить естественную хрупкость финансовых рынков. Рост цен на продукты питания выявил обратную сторону экономической взаимозависимости без глобальных трансфертов и компенсаций.
Рост цен на нефть повысил транспортные расходы. Это заставило аналитиков задуматься, не подходит ли к концу эпоха перевода производства за границу. И, конечно же, существует надвигающаяся угроза изменения климата, которая вполне может стать самой серьезной проблемой, с которой когда-либо сталкивался мир.
Если глобализация находится в опасности, кто ее реальные враги? Было время, когда мировые элиты могли утешать себя, что оппозиция планетарному торговому режиму состоит из агрессивных анархистов, корыстных протекционистов, профсоюзных работников и невежественной идеалистической молодежи. Себя они считали прогрессивно мыслящими, потому что понимали: поддержка глобализации – лучшее средство против нищеты и нестабильности.
Однако на смену этой самоуверенности пришел скептицизм. Остались в прошлом демонстрации протеста против глобализации. Теперь ее преимущества ставят под сомнение многие традиционные экономисты. Пол Сэмюэлсон, автор одного из лучших учебников по экономике послевоенной эпохи, говорит, что Китай, возможно, извлекает выгоду из глобализации за счет США. Пол Кругман, один из выдающихся теоретиков международной торговли, заявляет, что объемы торговли со странами с низким уровнем доходов уже не настолько незначительны, чтобы не влиять на неравенство. Алан Блайндер, бывший вице-президент ФРС, беспокоится, что перевод производства за границу приведет к беспрецедентным изменениям для рабочей силы США. Мартин Вулф, обозреватель Finan-cial Times и один из наиболее откровенных сторонников интеграции, пишет о своем разочаровании в результатах финансовой глобализации. А Ларри Саммерс, глава Казначейства США и «мистер Глобализация» администрации Клинтона, рассуждает об опасности ослабления национальных трудовых норм.

Хотя эти опасения нельзя сравнить с фронтальным наступлением со стороны Джозефа Стиглица, лауреата Нобелевской премии по экономике, они, тем не менее, представляют собой удивительное изменение интеллектуального климата. Более того, даже оптимисты, которых осталось не так уж и много, часто расходятся во мнениях относительно направления, в котором должна двигаться глобализация. Например, Джагдиш Бхагвати, давний сторонник свободной торговли, и Фред Бергстен, директор выступающего в поддержку глобализации Института международной экономики Петерсона, открыто заявляют, что критики сильно преувеличивают проблемы глобализации и недооценивают ее преимущества. Однако их дебаты относительно достоинств региональных торговых соглашений (Бергстен – за, Бхагвати – против) являются столь же жаркими, как и их несогласие с вышеупомянутыми авторами.
Ни один из этих интеллектуалов, конечно же, не против глобализации. Они хотят не свернуть процесс, а создать новые институты и механизмы компенсации на национальном или международном уровнях, которые сделали бы глобализацию более эффективной, справедливой и устойчивой. Их идеям в области экономической политики часто недостает ясности. Однако вся эта конфронтация явно переместилась с улиц на страницы финансовой прессы и кафедры исследовательских центров.
Очень важно, чтобы сторонники глобализации поняли это, поскольку часто они ведут себя так, будто «другая сторона» все еще представлена протекционистами и анархистами. Сегодня вопрос уже состоит не в том, «вы за или против глобализации», а в том, «какими должны быть ее правила». Реальными противниками для сторонников глобализации сегодня являются не молодые люди с камнями в руках, а такие же интеллектуалы, как они сами.
В течение первых трех десятилетий после 1945 года система управления основывалась на бреттонвудском консенсусе – неглубоком мультилатерализме, который позволил политикам сосредоточить внимание на внутренних социальных потребностях и уровне занятости, одновременно предоставив возможность возрождения и процветания глобальной торговли. На смену этому режиму в 1980-х и 1990-х годах пришла программа более глубокой либерализации и экономической интеграции.
Эта модель, как нам сегодня извест-но, является неустойчивой. Чтобы выжить, глобализации необходим новый интеллектуальный консенсус. Мировая экономика отчаянно нуждается в новых Кейнсах. 

К содержанию