#9(32), сентябрь 2008 года

Добро пожаловать в мир сократившихся ожиданий

Виллем БЮЙТЕР, Financial Times

Итак, у Европы, США и вообще большей части мировой экономики дела нынче плохи – в полном соответствии с теорией циклов. Внесу, пожалуй, и свои пять центов в дружный хор голосов нынешнего лета: глобальная экономическая перспектива, скорее всего, окажется хуже, чем ожидалось. Добро пожаловать в мир «придавленного» долгосрочного роста.
Еще древние греки знали, что гордыня есть грех, наказуемый богами. И когда британский премьер Гордон Браун объявил, что метания между бумом и депрессией закончились, Зевс наверняка уже целился в него молнией. Ведь капиталистическая рыночная экономика по сути своей циклична, а система частного кредита, в свою очередь, подвержена чередованию периодов безумной эйфории с полосами ничем не оправданного отчаяния.
Депрессия как таковая играет в этой системе важную роль. Она расчищает «завалы», создаваемые во времена бума раздутыми ожиданиями, чересчур оптимистическими расчетами и нереальными бизнес-идеями. Тут и заведомо неподъемные ипотечные займы, и хаотично построенные производственные мощности, и чрезмерно высокая задолженность реальной экономики, и, наконец, предприятия, не имеющие в списке активов ничего, кроме надежд.
Коррекция случилась жесткая, даже, можно сказать, жестокая: растет безработица, множатся дефолты, люди все чаще лишаются своих домов, все больше компаний объявляют себя банкротами. Катарсис начался на пике года и в США, и в Великобритании. Впрочем, континентальная Европа тоже недалеко ушла.
Если слова Брауна о конце метаний означали, что правительство больше не будет проводить «процикличную» политику, то это надо было делать в течение первых пяти лет правления «новых лейбористов». Решение предоставить комитету Банка Англии по монетарной политике независимость от Кабинета было совершенно правильным, и жесткая «противоцикличная» фискальная политика первых лет правления Блэра–Брауна лишь укрепила макроэкономическую стабильность. Однако играла музыка недолго.
Фискальная политика становилась все более «процикличной». Правила, которые приняли для себя фискальные органы, либо деликатно обходились, либо неделикатно игнорировались. На нормы Пакта стабильности и роста ЕС и вовсе никто не обращал внимания. И когда ударил кризис, Великобритания оказалась в ситуации, которая при соблюдении всех правил должна была бы означать самое жесткое затягивание поясов с 1992 года.
К счастью, правительство решило снова поиграть в «обход и игнор», то есть пересмотреть правила. Даже в 2007 году и Браун, и министр финансов Алистер Дарлинг играли с нами в наперстки, используя в качестве шарика самое дорогое, что было у макроэкономической стабильности – операционную независимость Банка Англии. Они постоянно заявляли, что предел снижения процентных ставок еще не достигнут, и займы могут стать еще дешевле.
Финансовую стабильность, особенно в США и Великобритании, подорвала бездумная финансовая либерализация. Поскольку рынок регулировался одним пальцем или даже сквозь пальцы, начался взрывной рост непрозрачных инструментов, держателями которых зачастую были столь же непрозрачные институты из числа «как бы банков». Оказалось, что в Британии нет ни сколько-нибудь рабочей системы страхования вкладов, ни прочной системы «последнего заимодавца», ни специального плана по решению проблем неплатежеспособных или неликвидных банков. Что же касается режима финансового регулирования и надзора в США, то он получился поистине «балканским»: мало того, что никто ни за что не отвечал, так нездоровые тенденции просто никто не видел. Итогом – и в Англии, и в США – стало распухание банковского сектора, а также пузыри на рынках недвижимости и потребительского кредитования. На ликвидацию излишеств этого бума уйдет два-три года.

Кроме того, рост цен на сырье в сравнении с подорожанием основных услуг и товаров высоких переделов перераспределил реальный доход в пользу экспортеров сырья за счет импортеров. Всегда, когда это происходит, чья-то карта оказывается бита. На этот раз это карта ЕС и США, поскольку в результате мы наблюдаем и снижение объемов производства, и рост инфляции.
Воплощением перераспределения стал мгновенный скачок цен. Возможности центральных банков поддерживать спрос оказались весьма ограничены, а для небольших производителей непищевых товаров это и вовсе катастрофа. В наиболее бедных странах она грозит обратить вспять снижение числа нищих, достигнутое в последнее время за счет быстрого роста Китая и Индии.
Некоторое снижение цен, которым порадовал нас рынок энергоносителей, достигнуто искусственно, методами монетарной политики – за счет замедления роста на развивающихся рынках. Серьезный потенциал реального подъема уступает там чрезмерному повышению спроса, подгоняемого дешевыми кредитами и часто заниженными курсами национальных валют. Даже в Бразилии, самой жестко контролируемой стране из группы БРИК, реальные проценты по ссудам оказываются отрицательными. Даже там требуется дальнейшее ужесточение монетарных мер. Индия уже идет на решительные меры по борьбе с инфляцией, Россия пока лишь обсуждает эту идею. Китай колеблется, но и ему придется либо быстрее повышать обменный курс своей валюты, либо ограничивать выдачу кредитов, либо жить с инфляцией больше десяти процентов. В конечном итоге глобальное циклическое замедление лучше всего скажется на положении стран с развитой промышленностью, поскольку цены на сырье и энергоносители пойдут вниз, хотя вместе с ними упадет и внешний спрос на их товары.
Как только циклическая коррекция отработает положенное ей время, рост развивающихся рынков возобновится, и его темп будет высоким, хоть и без отрыва от земли. Главная причина – в экологических ограничениях. Речь не о вкладе Китая и других стран в глобальное потепление, а о последствиях слишком быстрой индустриализации и мелиорации, которые проявятся на местном уровне. Там просто перестанет хватать чистой воды, воздуха и пригодной для жизни человека земли – ибо стоимость всего этого будет расти. Когда из пекинского олимпийского смога уедет последний спортсмен, скорее всего, с силикозом в легких и кислородной недостаточностью, понятие «устойчивого роста» для Китая будет во многом пересмотрено. Даже самому тоталитарному режиму нужно согласие с населением. Вот почему рост в десятки процентов можно смело относить к пережиткам прошлого.
Конечно, долгосрочный глобальный рост можно было бы стимулировать за счет дальнейшей либерализации международной торговли. Однако Дохийский раунд переговоров в рамках Всемирной торговой организации в очередной раз отложен – пациент скорее мертв, чем жив. К «старым протекционистам» – ЕС, Японии и США – присоединились «новые», наиболее успешные развивающиеся рынки, решившие оградить от внешнего мира свое сельское хозяйство, финансовый сектор и другие стратегические отрасли. В итоге Дохийский раунд выброшен на мель стараниями трех членов БРИК, за исключением России – она не член ВТО.
Будет ли еще хуже? После того как замедление или даже рецессия расчистит все завалы, созданные излишествами последнего десятилетия, перспективы развитого мира останутся неплохими. Это случится, если материальные запросы его жителей будут отвечать довольно скромному – потому что устойчивому – росту уровня жизни. Сохранится потенциал материального благополучия и для развивающихся стран, оказавшихся ближе всех к кормушке во время бума, если они сумеют избежать «сырьевого проклятия». А вот бедным государствам, которых бум застал в конце очереди, где перераспределение богатства в пользу нефтяных королей совпало с обострением экологических проблем, придется туго. 

К содержанию