#10(33), октябрь 2008 года

Новый глобальный беспорядок

Семь лет, прошедших после событий 11 сентября, подтвердили старую истину: обычно проблемы не решаются, а лишь вытесняются другими трудностями

The Guardian

Например, проблемой 8 августа 2008 года, когда две могущественные державы возвестили о своем возвращении в исторический процесс. Россия сделала это при помощи танков, вторгшись в Грузию. Китай поручил это акробатам, торжественно открыв Олимпиаду в Пекине. Обе страны хотели выразить одну и ту же мысль: «Здравствуй, мир, мы вернулись».
Конечно, над нами все еще нависает серьезная угроза со стороны террористов-джихадистов, которые могут располагать атомным, биологическим или химическим оружием. Факты подтверждают привлекательность их идеологии для меньшинства недовольных мусульман, особенно тех, кто живет на Западе, а дешевые технические средства, с помощью которых можно спровоцировать катастрофу, отыскать до ужаса просто. В тот самый момент, когда вы читаете эти строки, очередная мини-ячейка, действующая где-нибудь в подсобном помещении неподалеку от вашего дома, возможно, избрала годовщину 11 сентября для новой попытки. Такие планы не всегда удается сорвать. Перед руководством любой свободной страны по-прежнему стоит трудная задача: как защитить нас от нового 11 сентября и при этом не уничтожить нашу свободу?
Однако утверждение неоконсерваторов, что все тенденции глобальной политики предопределяет только эта угроза, оказалось ошибочным. Я год не был в США, а теперь, вернувшись, поразился, как мало говорят о «войне с террором» даже американские правые.
Кроме терроризма, обстановку в мире определяет распространение глобализации. Незападные державы оспаривают экономическое господство Запада. Они побеждают его в им же изобретенной игре, и потихоньку меняют ее правила. Аналитики Goldman Sachs предрекают, что к 2040 году Китай, Индия, Россия, Бразилия и Мексика по объемам экономики в общей сложности опередят G7. Тут важна не столько дата, сколько тенденция. Уже сегодня перераспределение экономической мощи выливается в расстановку сил в политической и военной сферах быстрее, чем ожидали многие.
Тем временем развитие мировой экономики на основе свободного перемещения товаров, капиталов, услуг и людей усугубляет межгосударственные проблемы. Выбросы углекислого газа, ускоряющие климатические изменения, а также массовая миграция и риск пандемий – все это требует совместных международных мер. Необходимость в либеральном мировом порядке еще никогда не была столь острой. Однако в отличие от 1990-х годов, когда президент Джордж Буш-старший надеялся вытеснить холодную войну «новым мировым порядком», сегодня перспектива его формирования не особенно радужная. Мощь распылена между множеством конкурирующих между собой государств.
Таким образом, мы, друзья либерального международного порядка, ныне вынуждены считаться с перспективой нового мирового беспорядка. Или, точнее, воскресшего беспорядка, ибо он – это более естественное состояние мира. Международный порядок, который также можно называть мирным сосуществованием, – достижение хрупкое. Вряд ли стоит повторять, что своей реакцией на теракты 11 сентября Штаты в течение семи лет способствовали эрозии международного порядка. Российское вторжение в Грузию было, помимо прочего, расплатой за вторжение США в Ирак.
В то время как над порядком нависла угроза, свобода больше не ширится. Французы называют 30-летний период экономического роста своей страны после Второй мировой войны «славным тридцатилетием». Историки будущего, возможно, назовут три десятилетия от португальской «революции гвоздик» 1974-го до «оранжевой революции» в Украине 2004-го «славным тридцатилетием распространения свободы».
Россия и Китай – не просто великие державы, бросающие вызов Западу. Они также олицетворяют альтернативные варианты авторитарного капитализма или капиталистического авторитаризма. Это крупнейший потенциальный идеологический конкурент либерально-демократического капитализма после краха коммунистического режима. Радикальный исламизм, хотя он и привлекает миллионы мусульман, не может выйти за пределы общины правоверных, разве что в ислам начнут обращаться другие люди. Еще важнее, что он не может убедительно претендовать на ассоциации с экономическим, техническим и культурным прогрессом.
Напротив, церемония открытия Олимпиады в Пекине и шанхайские небоскребы демонстрируют, что авторитарный капитализм уже заявляет об этих претензиях. На стадионе «Птичье гнездо» новейшая техника была поставлена на службу необычайно дисциплинированной фантазии о коллективизме. Это стало возможным благодаря ассигнованию финансовых ресурсов, которые не осмелилась бы потратить на такие цели ни одна демократия.
Чжан Иму, художественный руководитель олимпийских церемоний, сказал, что повторить подобные подвиги массовой синхронизации могла бы только Северная Корея.
Почти пятьсот лет прогресс распространялся с Запада. Историк Теодор фон Лауе назвал этот феномен «мировой революцией вестернизации». В Европе ХХ века либеральная демократия столкнулась с двумя влиятельными версиями прогресса, которые были западными, но нелиберальными: фашизмом и коммунизмом. Притягательность этих систем отчасти была связана именно с их современностью. «Я увидел будущее – и оно эффективно», – сказал некий энтузиаст, вернувшись из Москвы. В итоге либеральная демократия пережила обе эти идеологии – правда, не обошлось без мировой войны, холодной войны и крупной помощи со стороны США.
В Китае мы видим перспективу прогресса, который будет одновременно незападным и нелиберальным. Однако является ли авторитарный капитализм стабильной моделью? Похоже, это один из главных вопросов нашей эпохи. Это все еще эпоха «после 11 сентября», но также и эпоха «после 8 августа», а в экологическом плане – момент «за пять минут до полуночи».
Сейчас, когда мы обдумываем возможные меры противодействия этому вызову, привлекательно выглядит концепция «сообщества демократий», которую выдвинули американские политологи из обоих станов – Маккейна и Обамы. Прежде всего, мы должны обратиться к тем государствам, которые разделяют наши ценности.
При этом нам не следует поддаваться иллюзии, будто для нас возможно партнерство только с либеральными демократиями. Пусть наши ценности влекут нас к этому, но наши интересы неизбежно будут толкать нас к отношениям и даже партнерству с нелиберальными государствами. В связи с этим некая официальная «Лига демократий», противостоящая некой «Ассоциации автократов», – это крайне неудачная затея, даже если нам и удастся договориться о том, кто именно заслуживает членства в этой лиге. Биполярный беспорядок нисколько не лучше многополярного.
Также будет не очень разумно, если мы станем отождествлять концепцию сообщества демократий с Западом, как делает бывший премьер Франции Эдуар Балладюр, предлагая создать «Западный союз». Традиционно прогресс и либерализм исходили с Запада. Теперь же будущее свободы зависит от возможности формирования новых вариантов прогресса – в Индии, Китае или мусульманском мире – принципиально незападных, но определенно либеральных в смысле высокой ценности личной свободы. Вряд ли кто-нибудь даст гарантию, что все так и случится, но работа в этом направлении – самый надежный шанс для нас в долговременной перспективе. Пессимизм интеллекта должен сочетаться с оптимизмом воли.

К содержанию