#11(34), ноябрь 2008 года

Конец либертарианства

Финансовый кризис доказал, что его идеология не имеет смысла

Джейкоб ВАЙСБЕРГ, Slate

Хоть каким-то развлечением посреди финансовой бойни являются объяснения либертарианцев, что мировой финансовый кризис вызван излишним вмешательством правительства, а не его недостатком. Одни говорят, что корень зла – в законе о местных реинвестициях, который запрещает банкам проводить практику «красной черты», выделяющей представителей расовых меньшинств в разряд некредитоспособных. Другие считают, что во всем виноваты Fannie Mae и Freddie Mac, которые проводили финансирование и секьюритизацию ипотечных займов по умолчанию под правительственные гарантии. Согласно альтернативной теории, недавние спасательные операции потворствовали безрассудности инвесторов, рассчитывающих на помощь налогоплательщиков.
Эти заявления опровергаются, а опровержения оспариваются. И все же, апологетика либертарианцев не может убедительно объяснить, что произошло. Все это обсуждение напоминает студенческую полемику 1989 года: молодежь спорила, доказывает ли крах СССР несостоятельность коммунизма. Теоретиков марксизма невозможно было убедить, что события реального мира могут опровергнуть их систему верований. Точно так же и либертарианцы, эти утописты правого толка, уверены: их идеи необходимо испробовать. Как и все истинные последователи идеологии, они умудряются представить огромный груз ошибок доказательством своей неизменной правоты.
Все остальные могут ответить: разве вам мало того вреда, что вы уже причинили? Мы были на волосок от глобальной депрессии и с облегчением движемся к самой глубокой рецессии за долгое время. И все благодаря глобальной экономической катастрофе, которую сделали возможной идеи либертарианцев. Мне не нравится идея, что причина нашего провала столь же порочна и бессмысленна, как взгляд Сары Пэйлин на глобальное потепление. Как в любой аварии, расследование должно исправить ситуацию. А всякий компетентный следователь должен отнести либертарианскую теорию саморегулирующихся финансовых рынков к месту преступления.
Остановимся на фактах: в 1998 году на мировую экономику обрушилась непрерывная череда финансовых кризисов в Азии, Латинской Америке и России. Самым тревожным событием стал крах огромного заемного капитала хеджевого фонда Long-Term Capital Management (LTCM). Это поставило под угрозу платежеспособность финансовых учреждений, выступавших противоположными сторонами по его деривативным контрактам, как в этом году случилось с Bear Stearns и Lehman Bros. После краха LTCM всем, кого интересовала эта эзотерическая тема, стало совершенно очевидно, что нерегулируемые деривативы кредитного рынка угрожают мировой финансовой системе, и там нужно ввести надзор. Это была страшная и скучная задача – весьма опасное сочетание.
Как и прорехи в работе правительства, которое допустило катастрофу 11 сентября, кризис 2008 года возник из-за невыполнения обязанностей. Скорее, не из-за ослабления регулирования в принципе, а от неверия в финансовый надзор как в легитимный механизм. В любую минуту, начиная с 1998 года, Билл Клинтон, Джордж Буш, члены их администраций и множество лидеров Конгресса могли встать и заявить: «Послушайте-ка, мне кажется, мы в опасности. Нам нужны дополнительные нормы». Недавно в Washington Post появилась замечательная статья о том, как была пущена под откос одна из попыток нормировать кредитные деривативы. Если бы сторонники умеренного регулирования оказались более убедительными, проблема низкокачественных кредитов могла бы не обернуться бездонной финансовой геенной.
Вины хватит на каждого, но дело не просто в коллективной неудаче. Многие годы палки в колеса эффективной регуляции ставили трое чиновников: Алан Гринспен, в прошлом непогрешимый председатель ФРС, Фил Грэмм, бывший бессердечный председатель комитета Сената по банковским вопросам, и Кристофер Кокс, непримиримый председатель Комиссии по ценным бумагам и биржам. Вина Гринспена в том, что он преподносил расцвет торговли деривативами как благоприятный способ страхования от риска. Вина Грэмма в том, что он не включил деривативы в закон о модернизации товарных фьючерсов, проект которого проводил через Конгресс восемь лет назад. Вина Кокса в том, что он поддерживал политику Буша по «добровольному» регулированию Комиссией по ценным бумагам деятельности инвестиционных банков.
Кроме того, многие считают, что Кокс и Грэмм сами нажились на индустрии ценных бумаг. Это не совсем справедливо. Они занимают позицию невмешательства в точном соответствии со своими политическими убеждениями, по которым рынок всегда прав и правительство не может вмешиваться. Вместе с Гринспеном, который единственный из всей троицы открыто называет себя либертарианцем, они разделяют глубокое неприятие любых посягательств на право покупать и продавать. С помощью этого тезиса, который Джордж Сорос называет рыночным фундаментализмом, лучше всего можно объяснить, как доступное кредитование во время бума обернулось мировым бедствием.
Абстрактная теория, на которой строятся взгляды либертарианцев, делает их логику крайне строгой и принципиальной. И это самое лучшее, что можно о них сказать. Их представители за пределами правительства, например, Институт Като и журнал Reason, столь же последовательны в своей оппозиции к спасательным операциям правительства, как и к нормам регулирования, которые могли бы исключить их необходимость. «Пусть обреченные банки идут ко дну», – говорят пуристы. Такой подход преподаст хороший урок личной ответственности, а также создаст тысячи рабочих мест в бесплатных столовых и пунктах раздачи питания.
Либертарианцы наделены незрелым умом, а свою идеологию взяли из школьных романов. И это самое худшее, что можно о них сказать. Когда мир не соответствует их представлениям, они спрашивают, что с ним не так. Их героический взгляд на капитализм мешает им допустить, что рынок может поступать неразумно, неправильно понимать риск и нерационально распределять ресурсы, а финансовая система без тщательного правительственного контроля и возможности вмешательства государства является пороховой бочкой. Они обречены, и на этот раз спасения не будет. 

К содержанию