#11(34), ноябрь 2008 года

Человек новостей – Джон Мейнард Кейнс

«Мы достигли критической точки. Мы четко видим пропасть, к которой ведет наш путь. Если правительства не примут срочные меры, нас ждет нарастающее падение всей структуры контрактов и инструментов задолженности, сопровождающееся крайним обесцениванием прив

Эд КРУКС, Financial Times

Сегодня, когда мир вспоминает крах фондового рынка 1929 года и банковский кризис 1931-го, его слова могут считаться справедливой оценкой опасностей, которые нам снова предстоит пережить. Кейнс, спасавший капитализм от самого себя, более уместен сегодня, чем в любое другое время после его смерти в 1946 году.
Уместность его слов видна везде, даже в «стимулирующем пакете» Обамы. Когда Буш заявил, что планируемый его администрацией выкуп банковских акций предназначен не для захвата свободного рынка, а для его сохранения, он почти дословно цитировал Кейнса.
Ключ учения гуру – в его обязательстве охранять устои рыночной экономики и обеспечивать ее работоспособность. Он отказался от марксизма, но верил, что рыночная экономика выживет, если поможет поднять уровень жизни и получит поддержку народа. Он считал, что экономист должен быть хранителем «возможностей цивилизации» и еще никто не подходил на эту роль лучше него.
Бывший глава Лондонской школы экономики Лайонел Роббинс называл Кейнса одним из наиболее замечательных людей всех времен, которого тогда смог превзойти только Уинстон Черчилль. Даже Фридрих Хайек, самый ярый противник Кейнса, считал его «единственным действительно великим человеком».
Оптимизм Кейнса стал следствием его аристократического воспитания, благоустроенной жизни и успешной карьеры. Его отец был ученым. Джон закончил Итон и Кембридж, а затем присоединился к Bloomsbury Group – группе писателей и художников, членами которой были, в частности, Вирджиния Вульф и Литтон Стрейчи, воплощавшие идеал культурной жизни.
Кейнс имел двухметровый рост и был всегда готов сострить, обменяться сплетнями или сделать резкое замечание. Он стал не только талантливым экономистом, но и математиком, администратором, инвестором, журналистом, коллекционером, политиком и дипломатом. Он был примерным семьянином, никогда не изменял жене – балерине Лидии Лопуховой. Его речь часто звучала вызывающе. Он верил, что слова и должны быть слегка неистовыми, так как «они есть нападением мыслей на немыслимое».
Когда неразумная политика приводила к экономическим проблемам, он считал своей обязанностью ее изменить. Он добился успехов, работая в Казначействе во время Первой мировой войны, а после ее окончания с энтузиазмом доказывал вред чересчур жестких репатриаций в отношении Германии. Когда его рекомендации были проигнорированы, он ушел с должности и опубликовал свой первый великий труд «Экономические последствия мира».
Вернувшись в Кембридж, Кейнс продолжил писать. В книге «Экономические последствия Черчилля» он критиковал возврат Великобритании к золотому стандарту 1925 года. Его идеи достигли расцвета в 1936-м, во времена Великой депрессии, когда была опубликована «Общая теория занятости, процента и денег».
Экономические спады не всегда заканчиваются сами по себе, писал автор. Согласно классическим постулатам, экономические циклы неизбежны, а взлеты и падения всегда сменяют друг друга. Кейнс доказывал, что в определенных ситуациях экономика может застопориться. Если люди и фирмы стремятся к экономии, они снижают доходы других людей и компаний, что, в свою очередь, подрывает их собственные расходы. В итоге ситуация движется вниз по спирали и не может обернуться вспять сама по себе.
Здесь на сцене должно появиться правительство, чтобы влить в экономику дополнительные средства и убедить участников рынка меньше экономить и больше тратить.
Кейнс писал Бернарду Шоу, что его «Общая теория» должна стать революцией в понимании экономических проблем. Так и вышло. Экономисты Пол Самюэльсон и Джеймс Тобин, систематизировав идеи Кейнса, использовали их в качестве фундамента для традиционной экономической мысли, которая оставалась актуальной более двух десятилетий после окончания Второй мировой войны.
На обложке журнала Time, вышедшего в декабре 1965 года, цитируются слова Милтона Фридмана: «Сегодня мы все кейнсианцы». Позднее он говорил, что его цитату вырвали из контекста, однако выражение устоялось. Чарльз Шульц, в то время директор бюджета США, сообщил корреспонденту Time: «Мы не можем предусмотреть каждую загогулину экономического цикла, однако мы уже способны предотвратить крупное падение».
К моменту, когда Ричард Никсон позаимствовал цитату Фридмана, ситуация начала обращаться вспять. Слова Никсона означали, что интеллектуальные акции Кейнса скоро рухнут. Во времена стагфляции 1970-х кейнсианская экономика казалась такой же неуместной, как классическая экономика во время Депрессии 1930-х, а монетаризм Фридмана затмил ее в США и Великобритании.
После того как в 1980-х грубое применение принципа монетаризма также пошло ко дну, возникла современная макроэкономика. Это был сплав двух идей. Он отражал не только веру в способность монетарной и фискальной политики влиять на занятость и рост, но и беспокойство в отношении инфляции и дефицита бюджета.
Когда финансовый кризис усилился, современный подход пошатнулся. В 1930-х Кейнс столкнулся с неэффективностью монетарной политики и крахом банков, спровоцированных падением цен на активы. Эти проблемы снова кажутся актуальными. Идеи Кейнса, в том числе наращивание всеобщих расходов, финансируемых через кредитование, становятся все более популярными. Отдельные голоса, утверждающие, что такие меры подстегнут инфляцию и увеличат дефицит бюджета, все еще слышны, но в них чувствуется все меньше и меньше уверенности.
В конце трехтомной биографии известного экономиста Роберт Скидельски пишет, что идеи Кейнса «будут жить столько, сколько они будут нужны миру». И, по всей видимости, они нужны ему и сейчас. Кейнс резко критиковал утверждение, что Великая депрессия – это возврат к нормальному состоянию, не более чем необходимая корректировка после кратковременного изобилия 1920-х годов. Он доказывал, что естественным состоянием должен считаться экономический рост, а спад – это «чрезвычайная глупость». 

К содержанию