#11(34), ноябрь 2008 года

Банановая республика Америка

Продолжающийся финансовый кризис – лишь последняя иллюстрация тревожной тенденции, грозящей превратить «землю свободных и родину смелых» в аналог Зимбабве, Венесуэлы и Экваториальной Гвинеи

Кристофер ХИТЧЕНС, Vanity Fair

В заявлении по поводу объемного «пакета» государственной финансовой помощи обанкротившимся частным компаниям, впервые предложенного в сентябре, группа законодателей-республиканцев сочла уместным употребить одно из самых грубых выражений в своем партийном лексиконе. Инициатива по спасению лопнувшего финансового и дискредитированного кредитного сектора была названа «социалистической». Впрочем, это, пожалуй, полуправда. Конгрессмены выразились бы куда точнее, а заодно ироничнее и самокритичнее, если бы продолжили эту фразу и описали нашу ситуацию такой, какой она есть: «социализм для богачей и свободное предпринимательство для всех остальных».
Мне приходилось слышать споры, кто именно – Милтон Фридман или Гор Видал – впервые предложил это удачное определение сговора между самонадеянным государством и некоторыми его фаворитами-монополистами, в результате которого происходит приватизация прибылей и «обобществление» долгов. Впрочем, для этой системы есть и другое название – «банановая республика».
Каковы основные характеристики «банановой республики»? Почетное место среди них занимает «деревянная» валюта, над которой смеется весь мир, и это определение, увы, полностью подходит к сегодняшним Соединенным Штатам. Мы можем сколько угодно посмеиваться над провинциальностью Сары Пэйлин, впервые получившей загранпаспорт в 2007 году, но в Америке есть и миллионы людей, которые любили ездить по свету. Теперь они вынуждены задаться вопросом: по карману ли будет им любая заграничная поездка, если наши доллары настолько «одеревенели», что ими можно мостить тротуары? И все же главный принцип «бананового республиканства» – это клептократия: те, кто занимает влиятельные посты, стараются использовать пребывание в должности для максимальной личной выгоды, уничижая неудачников, которые деньги не «делают», а зарабатывают повседневным трудом. Таким образом, единственный принцип, который в «банановой республике» устраняется любой ценой, – это принцип ответственности перед обществом. Более того, там исключается и другая норма из той же серии – подотчетность.
Послушаем, например, как Кристофер Кокс, председатель Комиссии по ценным бумагам и биржам, объясняет, почему те, кого закон обязывает стоять на страже равных и честных правил игры, отправили эти принципы на свалку. «Последние полгода со всей наглядностью показали, что система «добровольного регулирования» не работает», – заявил он. А вот как он поясняет эту несколько слабоватую формулировку. Коксу представляется, что добровольное регулирование с самого начала страдало фундаментальными изъянами, поскольку инвестиционные банки имели право выбирать, хотят ли они подвергаться надзору. Тот факт, что холдинговые компании инвестиционных банков могли отказываться от подобного надзора, подрывал представление об обязательности программы и ослаблял ее эффективность.
Что ж, с этим трудно не согласиться. Если бы программа условно-досрочного освобождения позволяла поднадзорным снимать со щиколотки электронные браслеты слежения всякий раз, когда они пожелают выйти из дома, ее, пожалуй, тоже можно было бы назвать внутренне противоречивой и обреченной на провал. Однако в «банановой республике», как в Стране чудес, куда попала Алиса, слова сплошь и рядом теряют свой смысл и растворяются в свободных от какой-либо ответственности формулировках очередного Кокса.
Тем не менее в представленном Конгрессу многословном обосновании первого «пакета» помощи финансовому сектору, судя по всему, содержалось и вопиющее требование: после одобрения реализация этих мер не должна подвергаться никакому контролю или надзору со стороны законодателей. Это из ряда вон выходящее предложение показывает, с каким презрением никем не избранные и никем не контролируемые чиновники финансового ведомства относятся к «совещательному органу» на Капитолийском холме. И это лишь очередной элемент «бананового республиканства». В «банановой республике» депутаты национального собрания обычно продажны. Они задействуются только в церемониальных целях или в качестве «машины для голосования» – после принятия действительно важных решений совсем другими людьми.
В эти дни, когда разрушение нашего финансового «воздушного замка» идет своим чередом, громом среди ясного дня стали слова профессора Джефри Зонненфельда из Йельского университета. О тех, кто требовал и добился возмещения убытков из кармана потребителей, профессор отозвался так: «Эти люди хотят получать прибыль как предприниматели, но предпринимателями они не являются, потому что ничем не рискуют». Он прав во всем, кроме одного: эти люди рискуют деньгами, но не своими, а чужими.
Как же должно быть приятно сидеть за столом в казино, где, похоже, все только выигрывают! Наверняка радостно ставить на кон целые штабеля фишек, предоставленных вам другими людьми, зная, что вашему капиталу ничего не грозит. Если что-то пойдет не так, вам все возместят за счет налогов людей, чьими деньгами вы сейчас разбрасываетесь! Да уж, просто обхохочешься.
Действительно, этих представителей «делового сообщества» не назовешь «джентльменами удачи» или новаторами, действующими на свой страх и риск. Скорее к ним относится определение Николаса фон Хоффмана: эти люди стоят с подставленными ведрами, когда начинается золотой дождь. А затем, когда он сменяется ураганом, они единственные, кто не ощущает его порывов. Дэниел Мадд и Ричард Сайрон, бывшие боссы обанкротившихся компаний Fannie Mae и Freddie Mac, тихо ушли на покой, унося с собой выходное пособие в 9,43 млн. долл. Комментарии, как говорится, излишни.
Другая отличительная черта «банановой республики» – процветание культовых элементов в ущерб порядку и здравому смыслу. Не показалось ли вам гротескным, когда в ходе первого голосования по экстренным мерам для спасения алчных частных структур за счет общественных средств Конгресс счел нужным прервать работу на день из-за религиозного праздника Рош-Хашаны? И это в стране, где большинство евреев не относятся к ортодоксальным иудаистам! И как это, если уж на то пошло, сочетается со светским характером нашего государства? А вот еще интересная деталь. Неужели не странно, что недавний руководитель ФРС Алан Гринспен и нынешний глава Минфина Генри Полсон по прозвищу «Кувалда» принадлежат к адептам «культов» Айн Ранд и Мэри Бейкер-Эдди – двух самых чокнутых женщин из всех, кто когда-либо почтил своим присутствием американскую общественную жизнь? А тот факт, что Полсон опустился на одно колено перед спикером Нэнси Пелоси, словно надеясь добиться цели молитвой и увещеванием, кажется мне еще одним подтверждением особой роли суеверий и заклинаний во всей этой истории. Помните сцену в конце «Питера Пэна», когда детям говорят: если вы немедленно не скажете во весь голос, что верите в фей, Динь-Динь нафиг откинет копыта? Мне это все напоминает далеко не золотую осень 2008-го.

И прежде чем мы закроем тему падений и обвалов, надеюсь, вы прочтете отчет Министерства транспорта, составленный после того, как в августе прошлого года рухнул мост федеральной трассы в Миннеаполисе. По результатам обследования мостов в шестнадцати штатах часть из них пришлось закрыть для движения, на других ввести ограничения по весу транспорта, а кое-где провести срочный ремонт. Выяснилось, что 12 % из 600 тыс. мостов на территории США имеют конструктивные дефекты. Получается картина, типичная для третьего мира: имущий класс срывает плоды с веток банковской системы, а ствол нашего государственного древа тем временем гниет и рассыпается в труху.
На банкете в Нью-Йорке в дни финансового краха, где присутствовавшие граждане еще сохраняли достаточно серьезности, чтобы традиционно прервать беседу и выслушать речь лидера свободного мира – президента США, появилось ощущение, что мы живем в сюрреалистической стране. В стране, которая превратилась в немощного пенсионера на содержании у международной финансовой системы. Вытаращенные глаза оратора и механический, словно у робота, голос отлично дополняли сымпровизированный истерический посыл: «Без паники! Что бы вы ни делали, только не паникуйте». На встрече в Белом доме со своими финансовыми колдунами и чародеями – эти слова я употребляю в буквальном смысле – тот же глава государства, говорят, скулил: «Эта фигня и вправду может рухнуть». Лично мне эта сцена кажется вполне правдоподобной. Так что добавьте к нашему списку еще один обязательный атрибут «банановой республики» – президента, сегодня выступающего в роли «английской королевы», а завтра – в обличии истерического деспота, зовущего шаманов всякий раз, когда предзнаменования не выглядят слишком обнадеживающими.
А теперь задайте себе еще один вопрос: хоть кто-нибудь в сросшихся воедино государственном и частном секторах ушел в отставку или хотя бы подал прошение о ней? Хоть кто-то из лиц, облеченных властью, произнес слова извинения? Скажем, такие: «Мне очень жаль, что вы потеряли сбережения, пенсии, дома, деньги на образование детей, и меня это ужасно расстраивает». Может быть, кто-то задумался вслух: а не стоит ли нам извиниться? Нет? Ну ладно, но, возможно, хоть кто-то был уволен? Хоть один чиновник надзорных и регулирующих ведомств, хоть один из заигравшихся будущих обладателей «золотых парашютов»? Или тот, кто, словно компьютерный вирус, запустил в нашу финансовую систему роковое понятие «деривативы»? Ответ на все эти вопросы известен. Всего лишь кое-кому пришлось немного раньше срока уйти на покой, да и эта пилюля была щедро подслащена кругленькими бонусами. В общем, мы живем по тем же правилам, что и Зимбабве, Экваториальная Гвинея и Венесуэла, где политические «тяжеловесы» повторяют идиотское заклинание: хеджевые фонды и инвестиционные банки «слишком велики, чтобы рухнуть».
В недавнем посте на сайте New York Times Пол Кругмэн отметил: Америка превратилась в «банановую республику» с ядерным оружием. Это вариант старой шутки в адрес Советского Союза, который называли «Буркина-Фасо с ракетами». К тому же этот тезис бьет мимо цели. Да, в «банановых республиках» единственными институтами, эффективно выполняющими свои функции, зачастую являются армия и тайная полиция. У нас этим дело не ограничивается. Помимо необычайной эффективности, чудес героизма и изобретательности, наши военные еще и воплощают собой тот профессионализм и честность, что совсем отсутствуют у наших правителей и олигархов. Кого больше всего жаждали увидеть пострадавшие от стихии жители Нового Орлеана, а затем техасского побережья? Кто сказал этим беспомощным идиотам из Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, что они могут рассчитывать на любое число солдат, которое им понадобится? И это притом, что мы уже воевали в Ираке и Афганистане. Какой институт стал одним из главных механизмов интеграции в общество черных и иммигрантов? Кто обеспечивает качественное образование и профессиональную подготовку людям, которых наша система бросила на произвол судьбы? Может быть, и правы те, кто утверждает, что наша власть сумела отчасти разложить и американские вооруженные силы, заставив их заниматься жестокими делами в Гуантанамо и тюрьме «Абу-Грейб». Однако это лишь еще нагляднее высвечивает ее бананово-республиканскую сущность. 

К содержанию