Великая депрессия 1930 года :=: МЫСЛЬ

I.
Почти год никто не осознавал, что весь мир живет в тени одной из самых разрушительных экономических катастроф в современной истории. Сегодня, когда к среднему американцу пришло понимание происходящего, без знания причин и предпосылок он испытывает столько же, возможно, неоправданных страхов, сколько он должен был проявить вначале, когда неприятности только показались в поле зрения. Средний американец начинает сомневаться в будущем. Что это: пробуждение от сладкого сна, чтобы взглянуть мрачным фактам в лицо? Или погружение в короткий ночной кошмар?
Места сомнениям нет. Сладкие сны ни при чем. Это просто ночной кошмар, который пройдет с рассветом. Ведь природные запасы и человеческий гений богаты и эффективны, как и прежде. Темпы нашего прогресса в решении материальных проблем не падают. Мы все так же можем обеспечить высокий уровень жизни каждому – высокий по сравнению с тем, что было, скажем, двадцать лет назад. Мы жили не в иллюзиях. Мы не справились с управлением сложным механизмом, принцип работы которого нам не понятен, и втянулись в грандиозную путаницу. В результате наши возможности накапливать капитал могут на длительное время пропасть напрасно.
Сомневаюсь, что в этой статье мне удастся донести до читателя свою точку зрения. Для дилетанта сказано будет слишком много, для специалиста – слишком мало. Ведь экономика, хотя никто и не хочет этому верить, – предмет очень сложный и специфический. Она даже переходит в разряд науки. Однако я сделаю все, что смогу. Хотя многое из того, что необходимо для полного понимания сегодняшних событий, слишком сложно, и мне придется это опустить.
В первую очередь, следует обратить внимание на крайнюю стремительность текущего спада. В трех ведущих промышленных странах мира – США, Великобритании и Германии – уволены 10 млн. человек. Вряд ли сегодня осталась ключевая отрасль, в которой прибыли достаточно для расширения – а это критерий прогресса. В то же время в странах, занимающихся выпуском сырьевых товаров, продажа ключевой продукции горнорудной и аграрной отраслей зачастую идет по ценам, которые не покрывают затрат для значительной части или даже большинства производителей. В 1921 году, когда котировки снизились так же сильно, их падение шло с уровня бума, во время которого прибыль компаний была огромна. Примера же столь сильного и стремительного обвала цен с нормального уровня, который произошел в прошлом году, современная история не знает. Отсюда и масштабы катастрофы.
По нескольким причинам, время, отделяющее остановку производства и достижение максимального уровня безработицы в отрасли производства сырьевых товаров, намного дольше чем в обрабатывающей промышленности. В большинстве случаев «сырьевики» меньше по масштабам и хуже организованы, что затрудняет внедрение упорядоченных сокращений. Здесь больше продолжительность производственного периода, что особенно касается сельского хозяйства, выше затраты на временное закрытие. В этом секторе люди чаще работают сами на себя, поэтому с большей готовностью соглашаются на труд за меньшее вознаграждение. Кроме того, в более примитивных сообществах обостряется проблема увольнения. А в странах, где производство сырьевых товаров дает народу единственные средства к существованию, финансовые преграды к прекращению производства этих товаров намного сильнее. Тем не менее мы подходим к этапу, на котором ограничения на объем производства в отрасли сырьевых товаров будут такими же, как и в обрабатывающей отрасли. Это, в свою очередь, отрицательно скажется на самом обрабатывающем секторе, так как производители сырья потеряют покупательскую способность для приобретения продукции обрабатывающей промышленности, и так по замкнутому кругу.
В таких ситуациях частные производители возлагают иллюзорные надежды на методы, которые могут принести прибыль отдельному производителю или их объединению, если они будут применять их одни, и не принесут прибыли никому, если ими воспользуются все сразу. К примеру, ограничения на выпуск определенного сырьевого товара поднимают на него цену, если производство потребляющих его отраслей не связано ограничениями. Если же выпуск ограничен повсюду, спрос на этот сырьевой товар падает так же, как и предложение, значит, никто не будет в выигрыше. Или же если отдельный производитель или отдельная страна сократят зарплату, они смогут получать большую прибыль до момента, пока их примеру не последуют другие. Когда же идет повсеместное сокращение жалованья, то всеобщая покупательская способность снижается на ту же сумму, на которую уменьшились затраты на производство, и снова никто не будет в выигрыше. Вывод: ни ограничение выпуска продукции, ни сокращение зарплаты не восстановят равновесие.

1. Почему рабочие остаются безработными? Потому что владельцы фирм не видят возможности продавать продукцию не в убыток себе.
2. Почему предприятия столкнулись с такой проблемой? Потому что цены упали намного больше, чем затраты на производство

Более того, даже если бы нам удалось восстановить производство при номинальной зарплате, соответствующей, например, довоенному уровню цен, наши несчастья на этом бы не закончились. Дело в том, что с 1914 года ведется ликвидация внешнего и внутреннего облигационного долга, огромный объем которого зафиксирован в денежном выражении. Таким образом, каждое падение цен увеличивает тяжесть этого долга, поскольку растет стоимость денег, в которых зафиксирован его объем. Так, если бы мы установили довоенный уровень цен, национальный долг Великобритании вырос бы почти на 20 %, по сравнению с 1924 годом, и удвоился бы по сравнению с 1920-м. План репараций Янга стал бы для Германии тяжелее Плана Дауэса, который был признан для нее непосильным. Объем задолженности в товарах и услугах перед США со стороны их союзников в Мировой войне возрос бы на 50 %. Такие должники, как Австралия и страны Южной Америки, не смогли бы выполнить имеющиеся обязательства без ухудшения своего уровня жизни. Земледельцы и домовладельцы, взявшие ипотечные займы, стали бы жертвами кредиторов. В такой ситуации возможность заблаговременного внесения изменений для предотвращения череды банкротств и дефолтов, которые до основания потрясут капиталистический мир, нужно поставить под сомнение. Это станет благодатной почвой для смуты, мятежей и революции. Подобная участь уже постигла многие страны. Тем не менее природные запасы и человеческие изобретения остаются такими же богатыми и продуктивными. Из-за путаницы машина просто остановилась. У нас проблемы с зажиганием, и полагать, что необходимые усилия уже приложены и мотор скоро заработает, не стоит.
II.
Как же нам снова сдвинуться с места? Давайте проследим логическую последовательность событий.
1. Почему рабочие остаются безработными? Потому что владельцы фирм не видят возможности продавать продукцию не в убыток себе.
2. Почему предприятия столкнулись с такой проблемой? Потому что цены упали намного больше, чем затраты на производство.
3. Почему цены упали сильнее, чем затраты? Ведь затраты – это вложения предпринимателя в производство данной продукции, а цены определяют его прибыль после продажи товара. Само собой разумеется, что для предприятия эти два показателя могут быть неравны. Но разве в сообществе в целом предприниматели не должны получать столько же, сколько вложили, так как вклад предпринимателей в процесс производства составляет доход населения, который оно возвращает предпринимателям в обмен на их продукцию? Ведь именно это, в нашем представлении, составляет нормальный цикл производства, обмена и потребления.
4. Нет! К несчастью, это не так, и в этом вся суть нашей проблемы. Прибыль от продажи продукции не всегда возмещает затраты на ее производство. Во время бума прибыль предпринимателей превышает затраты, а во время спада – наоборот. Более того, бизнесмены не всегда могут достичь равновесия, снизив общую сумму затрат на производство путем его ограничения либо снижения уровня оплаты труда. Ведь уменьшение постоянных затрат при снижении покупательской способности рабочих, которые также являются их клиентами, может уменьшить доход предпринимателей от продажи продукции на практически равную величину.
5. Тогда каким образом общие затраты на производство в мире могут не совпадать с общими доходами от продажи продукции? От чего зависит это несовпадение? Думаю, ответ мне известен. Однако для меня он слишком сложен и непривычен, чтобы я мог изложить его в этой статье. Поэтому мне придется быть несколько поверхностным.
Вначале рассмотрим продаваемые потребительские блага. От чего зависят прибыли или убытки компаний? Совокупные затраты на производство, которые можно также рассматривать как совокупный доход данного сообщества, распределены в определенной пропорции между расходами на потребительские и капитальные блага. Доходы населения, которые, опять же, представляют собой совокупный доход сообщества, также распределены в определенной пропорции между расходами на приобретение потребительских благ и накоплением сбережений. Итак, если первая пропорция больше второй, фирмы терпят убытки. Ведь их прибыль от продаж, которая равняется расходам населения на потребительские блага, будет меньше, чем затраты на выпуск этой продукции. Если вторая пропорция больше первой, производители получат исключительную прибыль. Из этого следует, что доход производителей можно восстановить двумя способами: либо население будет больше тратить в ущерб накоплению, либо путем увеличения доли продукции, которая принимает вид капитальных благ.
Однако масштабы выпуска капитальных благ нельзя расширить, если производители не будут получать прибыли. Таким образом, мы подходим к нашему второму вопросу: от чего зависит прибыль производителей капитальных благ? Она зависит от того, хранит ли население свои сбережения ликвидными в форме денег или использует их на покупку капитальных благ. Если люди неохотно следуют второму варианту, производителей ждут убытки. В итоге выпуск капитальных благ сократится, и производители потребительских благ также понесут убытки. Другими словами, с проблемами столкнутся все классы производителей, следствием чего станет повальная безработица. Образуется замкнутый круг. Ситуация будет ухудшаться, пока что-то не изменит ход событий.
Это упрощенное изложение происходящего. Можно наложить много вариаций, но основная мелодия останется без изменения.
Итак, если я прав, основной причиной бедствия стал недостаток новых частных предприятий, вызванный неудовлетворительным положением на рынке капитального инвестирования. Поскольку торговля происходит в международных масштабах, недостаток производства новых капитальных благ в мире влияет на цены и, следовательно, на прибыль производителей во всех странах.
Почему существует недостаток производства новых капитальных благ? По моему мнению, он вызван совместным воздействием нескольких причин. На первом этапе он объяснялся позицией кредиторов, ведь новые капитальные блага большей частью производятся с использованием ссуд. Сегодня он в равном отношении вызван как позицией кредиторов, так и позицией дебиторов.
По нескольким причинам заимодавцы выдвигали более жесткие условия кредитования, чем могли себе позволить дебиторы. Во-первых, тот факт, что некоторое время после войны, пока шло восстановление благосостояния, предприятия могли позволить себе более высокие процентные ставки, приучил кредиторов рассчитывать на размер ставок, который значительно превышает довоенный. Во-вторых, существование политических дебиторов, выполняющих условия Версальского договора, банковских дебиторов, поддерживающих недавно восстановленный золотой запас, спекулятивных дебиторов, принимающих участие в буме на фондовой бирже, и нуждающихся дебиторов, возмещающих убытки от падения цен. Наличие всех этих классов дебиторов позволяло кредиторам насаждать любые процентные ставки, которые новое предприятие просто не может себе позволить.
В-третьих, неспокойное положение в мире и обычаи национального инвестирования ограничили количество стран, инвесторы которых вообще готовы вкладывать средства на благоразумных условиях. К большей части мира инвесторы питают подозрение и поэтому считают себя вправе требовать такую надбавку за риск, которая губит новые предприятия на корню. За последние два года две из трех основных стран-кредиторов – Франция и США – отозвали большую часть капитала с мирового рынка долгосрочных займов.
Между тем опасения кредиторов разделили и дебиторы, также не отличающиеся особым энтузиазмом. Падение цен стало для них катастрофой, и тот, кто отложил создание нового предприятия, выиграл. Более того, риски, которые пугают заимодателей, пугают и дебиторов. Наконец, масштабы, в которых за последние пять лет в Соединенных Штатах создавались предприятия с новым капиталом, до некоторой степени исчерпали возможности открыть прибыльное дело. К середине 1929 года количество компаний с новым капиталом превышало разумные пределы не только в США, но и во всем мире. Кульминационным моментом стал крах инвестирования в новые предприятия в Соединенных Штатах, объемы которого сегодня, вероятно, на 20–30 % меньше, чем в 1928 году. Таким образом, в одних странах возможность прибыльного инвестирования в новые компании ограничена, а в других – сопряжена с большим риском.
Между представлениями о новых капитальных инвестициях у дебиторов и кредиторов лежит бездонная пропасть. В результате средства заимодавцев уходят на оплату коммерческих убытков дебиторов, вместо того, чтобы финансировать новые заводы.
Вероятно, сегодня критичность положения немного переоценивается по психологическим причинам. А значит, в любую минуту можно ожидать некоторых улучшений. Однако настоящего возрождения не будет, пока дебиторы и кредиторы не сойдутся во взглядах. Заимодавцы должны показать готовность выдавать ссуды на более мягких условиях и в более широком географическом диапазоне, а дебиторы – воспрянуть духом и проявить больший интерес к займам.
История знает мало примеров, когда пропасть между этими сторонами была настолько глубокой и устойчивой. Если мы не сумеем направить нашу волю и ум на решение данной проблемы, то упадок может перейти в депрессию. А вслед за ней придет крайне низкий уровень цен, который способен держаться годами, принося неизмеримый ущерб благосостоянию и социальной стабильности всех стран мира. Оптимизм моих первых строчек может оправдаться лишь в том случае, если мы всерьез начнем искать выход.
Эта статья не ставит задачу определить будущий политический курс. Однако первый шаг способны сделать лишь центробанки основных стран-кредиторов, причем положительные результаты могут принести лишь совместные действия. Решительные меры со стороны Федеральных резервных банков США, Банка Франции и Банка Англии способны дать гораздо больший эффект, чем готовы поверить люди, ошибочно принимающие симптомы за сам недуг. Лучший выход – смелые действия центробанков этих трех великих держав-кредиторов. Они могут восстановить доверие к международному рынку долгосрочных кредитов, оживить частное предпринимательство и деловую активность, а также вывести на должный уровень цены и прибыль, чтобы в положенное время колеса мировой торговли снова завращались. Даже если Франция, в угоду своей мнимой надежности золотого запаса, предпочтет остаться в стороне от создания нового капитала, я уверен, что Великобритания и США, придерживающиеся одинаковых взглядов, объединят усилия и запустят остановившуюся машину. Это случится, если их будет подталкивать уверенность в причинах остановки. Ведь именно отсутствие уверенности сегодня останавливает власти по обе стороны Ла-Манша и Атлантического океана.

Великая депрессия 1930 года

К содержанию