#12(35), декабрь 2008 года

В новой экономической системе лучше всех будет Китаю

На его деньги мы и восстановимся

Закари КАРАБЕЛЛ, Wall Street Journal

Перед администрацией Обамы стоит много серьезных проблем, но угроза мирового экономического коллапса отступила. Возможно, для рынков и простых граждан это слабое утешение, зато правительства, единожды заглянув в бездну, станут уделять больше внимания глубинным процессам. Встреча лидеров стран «двадцатки», прошедшая 15 ноября в Вашингтоне, была лишь началом долгого конструктивного пути по пересмотру мировой архитектуры.
В новой системе экономика США останется крупнейшей в мире, но не единственной, от которой будет зависеть благополучие мира. «Первую скрипку» теперь станут играть наличные деньги и китайцы.
Оставшиеся без наличности страны попадут в тяжелое положение. Десятки миллионов домовладельцев в США, Европе и Азии в одночасье потеряли значительную часть стоимости своих активов. Теперь некоторые из них оказались в пассиве, а многим другим не хватает доходов для покрытия платежей. Пятидесятипроцентный обвал мировых активов нанес тяжелый удар по пенсионным программам. Миллионы потеряли или вскоре потеряют работу. Дефицит госбюджета США вырастет еще больше. Впрочем, есть старинная китайская поговорка: каждый кризис создает новые возможности. Нынешний, конечно, не исключение, и в этот раз потенциал предоставлен именно Пекину. Недавно выпущенный китайским правительством стимулирующий пакет стоимостью в 600 млрд. долл. наглядно демонстрирует: у кого есть деньги, тому и кризис не страшен. А у Китая деньги есть, и их у него много.

В последние годы мировая экономика развивалась за счет кредитов, а роль наличности снижалась. С удешевлением займов повысилась и средняя стоимость сделок. Порою некоторые контракты заключались примерно с такими же мерами предосторожности, как при игре в «Монополию». Теперь кредит дешев, но в дефиците, а с новыми законами прежнего свободного оборота ссуд уже не будет.
В океане мировой экономики плещется очень много денег. Проблема в том, что средства, принадлежащие США и, в меньшей степени, Европе, оказались в довольно неожиданных местах – зачастую, как выразился Джон Маккейн, «там, где нас не очень-то любят».
По данным McKinsey Global Institute, на конец 2006-го все финансовые активы, включая банковские депозиты, акции, облигации и частные ценные бумаги, выпущенные с начала года, стоили 167 трлн. долл. Сейчас эта цифра уменьшилась, но, вероятно, все равно превышает мировой ВВП как минимум втрое. На этом-то запасе и будет развиваться мировая экономика.
Десятки триллионов долларов никуда не инвестированы, на них никто не приобрел ни акции, ни облигации. Обладатели этих средств копят их из-за неуверенности в завтрашнем дне. Однако в будущем, когда уляжется пыль, наличные будут править миром. Часть средств уйдет на исключительно индивидуальные нужды, например на скупку спешно продаваемых домов во Флориде. Такие мероприятия не принесут общественной пользы, зато принесут все остальные.
Только в США корпорации отложили в общей сложности триллион долларов. Они будут охотиться за выгодными сделками на руинах мирового рынка и, конечно, станут осторожнее обращаться с оборотом средств. Это не значит, что все контракты будут проходить исключительно гладко, однако опора на наличные средства, безусловно, умерит излишнюю жадность и желание рисковать.
Наличными располагают и государственные инвестиционные фонды. Прогорев на нескольких сделках в конце прошлого года, они теперь стали более осторожными. Впрочем, их триллионы пока никуда не делись, да и желание инвестировать у них живо как никогда. Недавно Абу-Даби крупно вложилась в Barclays, а член саудовской королевской семьи принц Валид бин Талал довел свои паи в переживающей не лучшие дни финансовой группе Citigroup до 5 %.
Акции, находящиеся в частном владении, и хеджевые фонды также представляют собой хранилища средств. Конечно, были и банкротства, но чаще говорят о кораблях, выдержавших бурю.
В ближайшие годы эти держатели капитала возьмут на себя функции одновременно венчурных инвесторов, акционерных банков и организаторов сделок. В силу необходимости или по доброй воле они будут привлекать мало инвестиций, начнут вкладываться в дело самостоятельно, а значит, проявлять больше благоразумия.
Наконец, Китай. Да, на саммите «двадцатки» стало ясно, что полюс силы сместился в сторону России и Бразилии с их сотнями миллиардов в валютных резервах, Саудовской Аравии, а также стагнирующей, но все еще богатой Японии. Однако Китай по-прежнему играет в отдельной весовой категории. С двумя триллионами в резерве центрального банка Пекин исключительно богат и почти не имеет долгов. Это относится не только к правительству, но и ко многим гражданам. В стране нет рынка тиражных облигаций, а валюта до сих пор не стала конвертируемой, так что уровень сбережений населения достигает 50 %.
Конечно, во многих китайских городах лопнули «пузыри» на рынке недвижимости, но в целом положение страны благоприятное, а ее зависимость от экспорта намного ниже, чем можно предположить.
Громадный стимулирующий пакет, анонсированный китайскими властями, должен развеять всякие страхи перед замедлением роста экономики. Да, закроются некоторые заводы, так как рабочая сила во внутренних районах стоит меньше, чем на развитом побережье. Однако убытки от снижения импорта перекроются государственными расходами. У Пекина есть и деньги, и готовность их тратить.
Действия Поднебесной могут благотворно повлиять на экономику США. Сейчас китайское правительство ведет переговоры о частичном приобретении страховой компании American International Group. Кроме того, на Пекин приходится основная доля роста многих американских фирм, включая Caterpillar, которая продает свою продукцию в Китай. Итак, с упадком развитых стран Пекин начинает играть все более существенную роль в мировой системе.
Китай нуждается в развитии Америки и Европы. Пекин, вероятно, продолжит скупать облигации Минфина США, чтобы предотвратить коллапс. Неприятно, конечно, что Поднебесная станет нашим кредитором, но уж лучше так, чем вовсе не иметь заимодавцев.
Соединенные Штаты могут позволить себе на протяжении какого-то периода повышать расходы, если, конечно, доллар останется мировой валютой, а покупатели, в частности Китай, продолжат предоставлять кредиты. Однако прецедент «нового курса» при Рузвельте показал, что власти не способны поддерживать экономику в одиночку, и Обама должен это понимать. Можно дать системе начальный толчок, но затем все будут решать деньги и китайцы. 

К содержанию