#12(35), декабрь 2008 года

Письмо из Исландии

Роберт ДЖЕКСОН, Financial Times

Возьмем Ирландию, развернем ее на 90 градусов по часовой стрелке, сделаем больше на треть и подвесим к полярному кругу. Разломим под ней земную кору, чтобы дать выход бесконечным запасам геотермального пара, и затем плотно заполним каждый кубометр ее территориальных вод треской.
Разместим там население в 300 тыс. человек, 70 % которого живет в городах Рейкьявик и Акурейри. Удостоверимся, что все они находятся в родстве, и большинству дадим возможность проследить свою родословную до времен заселения острова. Наделим этих людей усердием и честолюбием. Дадим им собственный язык, который вот уже тысячелетие остается почти без изменений, литературными традициями, тремя национальными газетами, двумя телеканалами, бесплатным здравоохранением и образованием, а также почти нулевым уровнем безработицы. Поставим эту страну в первые ряды мировой классификации по уровню жизни и получим Исландию в недавнем прошлом. В общем-то, неплохое местечко.
Теперь позволим ее банкам, деятельность которых почти не регламентирована, одолжить на международном рынке сумму, в десять раз превышающую ВВП государства. Проследим, как долговой дирижабль «Граф Цеппелин» провозит своих пассажиров, которые возомнили себя «рейдерами-викингами», по мировой финансовой арене, приобретая компании. Затем будем наблюдать, как этот дирижабль прилетает домой и взрывается, осыпая дождем пылающих обломков эту когда-то гордую, хотя и крошечную нацию. И тогда мы увидим сегодняшнюю Исландию – жертву 11 сентября от экономики и одно из немногих мест в мире, где слова «финансовая катастрофа» можно произнести, не боясь перегнуть палку.
На телевидении Исландии нет дневного эфира. Дети в школе, а родители на работе, так что на экране можно увидеть только тестовую таблицу, характерный признак минувшей эпохи. За появлением среди бела дня на экране хмурого премьера Гейра Хаарде должно стоять что-то серьезное. Так, собственно, и было: страна оказалась на грани банкротства. Правительство принимало на себя управление банками и собиралось пойти на решительные меры, чтобы обеспечить безопасность государства и его вкладчиков.
Я смотрел на жителей этого неблагополучного острова и жалел их – пока не понял, что я один из них. Последние события уничтожили 60 % моих сбережений и подняли стоимость жизни на 20 %. Однако я не прочувствовал того волнения, которым было проникнуто данное телевизионное обращение, особенно его концовка.

«Сограждане! Если в истории исландского народа было время, когда он должен был сплотиться и проявить стойкость перед лицом невзгод, то эта минута настала. Я прошу вас защищать самое важное в жизни каждого из нас, отстаивать ценности, которые переживут разражающуюся бурю. Я прошу семьи стоять заодно и не поддаваться панике, хотя многих ожидают мрачные перспективы. Мы должны объяснить нашим детям, что мир не стоит на краю пропасти, всем нам понадобится найти в себе смелость смотреть в будущее. И так, взяв на вооружение исландский оптимизм и сплоченность, мы переживем бурю. Боже, храни Исландию», – сказал Хаарде.
Эдда, моя жена, сидела на диване рядом со мной и плакала.
Поначалу поездка через город в тот же день дала повод для успокоения. Дороги были переполнены, как обычно в часы «пик» в Рейкьявике, когда движение задерживается на полчаса. Самолеты взлетали и приземлялись, учащиеся возвращались из школ и университетов, в больницу заходили пациенты, а любители следить за своей фигурой спешили в спортклубы. Внешняя сторона Рейкьявика свидетельствовала, что жизнь продолжается.
Однако из новостей по автомобильному радио складывалась другая картина. Блокирование исландской кроны на рынках капитала теперь распространилось и на операции исландцев за границей. Уехавшие на отдых или в командировку обнаружили, что у них не принимают кредитные карты. Желающие купить валюту не могли это сделать – обменные пункты продавали лишь по 200 евро в одни руки.
Доверие к банкам улетучилось, и люди пытались найти для своих средств безопасную гавань. Один человек прождал в банке шесть часов, пока ему отсчитывали наличными все его сбережения на сумму 1 млн. ф. ст. в кронах (в одном фунте двести крон). «Я чувствовал себя так, будто меня выдернули из постели, засунули в бочку и сбросили с Гулфоса! Нас сбила с ног горстка людей, которая поставила на карту наше национальное состояние, доброе имя и процветание», – писал один журналист. Гулфос – это местная достопримечательность, величавый водопад высотой в 30 метров.
Забрав нашу дочь с тренировки по гандболу, я узнал, что ее клуб не смог получить иностранную валюту, которая требовалась для вывоза с таможни новой формы. Многие спортивные команды города зависят от местных спонсоров, и наша дочь сообщила: для ее команды этот источник финансирования вскоре иссякнет. Позже, тем же вечером, мы не могли пополнить счет на Skype – нашей связи с внешним миром – с помощью исландской кредитной карты. По электронной почте приходили встревоженные письма от друзей из-за границы, которые спрашивали, все ли у нас в порядке.
Впрочем, это мелочи по сравнению с финансовым потрясением и даже крахом, который ожидает значительную часть населения.
С доступностью беспроцентной ипотеки традиционный расклад жизни молодых исландцев, которые оставались с родителями еще долго после своего двадцатилетия, изменился. За последние десять лет пригород Рейкьявика вырос на треть, в основном за счет жилищного строительства для первичных покупателей. Появились целые районы новостроек. На новых улицах селились молодые пары. У многих из них были дети, почти у всех на подъездной дорожке стояли две машины, а дома были обставлены лучшим, что могла предложить Ikea. Все было куплено в кредит без первых взносов, часто в иностранной валюте.

Исландия – единственная страна в мире, где, кроме взимания процентной ставки с кредита, его еще и индексируют. Это значит, что если исландец одалживает 1000 крон, а инфляция растет на 5 %, то к концу года банк увеличивает сумму долга до 1050 крон. Прекрасно и для банка, и для вас, пока стоимость дома и зарплата повышаются равномерно с инфляцией или быстрее. На таком же принципе основана большая часть исландской ипотеки, и при росте инфляции на 20 % заем в 1000 крон превращается в 1200 крон. Пропорционально растет и общая процентная нагрузка. Это плохо уже само по себе, но в сочетании с падением цен на жилье означает, что многие столк-нулись с особенно тяжелым случаем отрицательного собственного капитала. Потрясение для заемщиков с крупным долгом, а таких в Исландии большинство, окажется достаточно сильным даже при двух источниках дохода. А учитывая перспективу стремительного роста безработицы, многих ждет разорение.
Одна тридцатилетняя женщина, недавно ставшая первичным покупателем, рассказывает: «Я взяла кредит без первого взноса на покупку квартиры. Свои сбережения я разместила на депозитном счете денежного рынка в Kaupthing, потому что там обещали высокую процентную ставку, а пенсионные взносы – в Vista 1 от Kaupthing, что давало мне возможность выйти на пенсию миллионером. Оба эти фонда были основаны на инвестициях в акции. Я знала, что это рискованно, но проглотила наживку. Теперь от моих сбережений осталась лишь малая часть».
Исландцы по природе бережливы. Эта страна создала пенсионную систему, которая могла удовлетворять нужды стареющего населения. Однако в последние годы многие пожилые люди поддались на уговоры банкиров вложить свои сбережения в высокодоходные депозиты на денежных рынках. В результате краха банковской системы по таким депозитам прошли крупные списания, и многие из них потеряли больше половины своей стоимости.
Исландская певица Бйорк резюмировала ситуацию в Times: «Молодые семьи боятся потерять дом, а пожилые люди – пенсию. Это катастрофа. Кроме того, многие теряют присутствие духа. Шесть самых крупных венчурных капиталистов проклинают в общественных местах, а также на радио и телевидении. Яростные голоса настаивают, чтобы они продали все свое имущество в пользу государства. Было установлено, что ответственность за огромные кредиты из-за границы лежит всего на нескольких людях, которые взяли их, не проинформировав об этом исландский народ. Теперь выходит, что расплачиваться за них должны все граждане».
На главной автостраде Рейкьявика на перилах моста висит самодельный плакат, сшитый из простыней: «Сплотимся!». Это новый лозунг, который объединяет загнанную в угол нацию.
В экономике Исландии были и взлеты, и падения, которые ее народ всегда встречал спокойно. Вероятно, уверенности исландцам придавало их наследие в искусстве рыбной ловли и сельского хозяйства. Теперь им нужно справиться с приступом экономической булимии – резкого усиления аппетита. Чтобы понять этот кризис, который здесь называют kreppa, понадобится немного истории.
Золотым временем для исландцев были первые годы после заселения острова в девятом веке. Предания о викингах, законодательное собрание Альтинг, ведущее свою историю с 930 года, и старинные саги стали культурным ядром нации. Однако затем Исландия почти исчезает из учебников истории. В то время как начинались и уходили аграрная и промышленная революции, возводились города, творили Микеланджело и Моцарт, исландцы старались выжить в своих домах из дерна.
Им противостояли чума, голод, землетрясения и извержения вулканов. Были времена, когда некоторые даже подумывали покинуть остров. Однако они оставались и продолжали бороться за выживание. Исландцы не понаслышке знают, что такое естественный отбор, но он решает не все, ведь есть еще одно ключевое условие выживания – упорство. А у исландцев его более чем достаточно. Это национальная черта, причем здесь она считается не пороком, а достоинством. Ее рождают пережитые невзгоды. С ней получаешь удовлетворение от выполненной работы. Находишь поддержку у семьи и живешь в границах, которые создают эти семейные узы и обязанности. И, пожалуй, важнее всего, веришь в независимость личности, как ячейки нации, и борешься за нее. Проще говоря, у этой страны есть свои ценности.
Именно это и выделяет новую катастрофу из былых землетрясений и эпидемий. Это бедствие – дело рук горстки исландцев, которые отправились завоевывать финансовый мир, а вернулись униженные. Страна стоит на грани банкротства, а международная репутация потомков викингов повержена. От этого больно.

Представьте себе свинью, которая пытается удержаться на спине у мыши, и получите приблизительное представление о масштабах ситуации. Всего за семь лет со времени приватизации банков и сокращения вмешательства в их деятельность со стороны государства финансовые учреждения Исландии умудрились скопить 75 млрд. долл. внешнего долга. В своем обращении к народу Хаарде показал перспективу с точки зрения 700 млрд. долл. экстренной финансовой помощи в Штатах: «Огромная сумма, которую американские власти решились выделить на спасение банковской системы, не составляет и 5 % от ВВП США. Однако суммарный долг исландских банков во много раз превышает ВВП Исландии». В этом вся суть. Исландские банки взяли кредитов по 250 тыс. долл. на каждого жителя страны и возложили неподъемное бремя на скромные резервы центробанка на случай дефолта. И он случился.
Предупреждающие голоса, которых в Исландии было достаточно, потонули в активности СМИ, одержимых идеей метаморфозы нации из серой куколки в яркую бабочку. И все же мнения исландцев были разными. Для одних успех рейдеров-викингов, которые скупали имущество в Великобритании, а один из них даже приобрел ценную побрякушку в виде футбольного клуба, означал наступление золотой эры. Превращение Рейкьявика из тихого порта в кипящий финансовый центр было быстрым и окончательным, а с мировой популярностью Бйорк, группы Sigur Ros и художника Олафура Элиассона культурный престиж шел рука об руку с финансовым успехом. Исландцам было чем гордиться перед остальным миром.
Хальгримур Хэльгасон, прославившийся своим романом «Рейкьявик 101», в письменном обращении к нации заявил: «Глубоко внутри мы обожествляли этих титанов, этих финансовых поп-звезд. Мы с благоговением следили за их приключениями и восхищались, когда они поддерживали благотворительные учреждения и искусство. За всю нашу тысячелетнюю историю у нас не было таких талантливых дельцов, не говоря уже о славных полководцах».
Для других развитие шло слишком быстро. Многим разгул викингов не давал покоя. Личные самолеты с разрисованными бортами, особняки в Сен-Мориц, Нью-Йорке и Лондоне, яхты в Сан-Тропе, снимками которых пестрили страницы Sed og Heyrt, исландского варианта журнала Hello! – все это было не по-исландски. Поднялась волна возмущения. Общество чувствовало, что показное восхваление расточительного уклада жизни и невоздержанности отрывало народ от его тысячелетнего наследия. Дальше в своем обращении к нации Хальгримур пишет: «Все это было направлено на формирование личного образа вместо создания ощутимого блага для нашего государства и его народа. Возвращавшиеся домой исландцы, которые жили за границей, не узнавали свою родину».
Сочувствие к положению Исландии за границей испарилось с мрачным осознанием, что падение трех ее банков – Landsbanki, Kaupthing и Glitnir – обернулось мрачной перспективой для полумиллиона вкладчиков из Северной Европы, в основном британцев, а потери достигли 8 млрд. фунтов. Испуг британских СМИ докатился до Исландии. Чтобы заморозить активы Landsbanki, британское правительство прибегло к антитеррористическому законодательству, и это подтолкнуло банковскую систему Исландии к краю пропасти. Все сочли этот шаг мерзким и излишним. Затем пошел ко дну Kaupthing – последний державшийся на плаву банк.
После этого британское Казначейство включило Landsbanki в список организаций, подлежащих финансовым санкциям, поставив его в один ряд с «Талибаном». В Исландии был запущен сайт, на одном из снимков которого девушка держит плакат: «Браун, я не террористка».
В это время года самым популярным телешоу в Исландии является Spaugstofan, что буквально переводится как «комната розыгрышей». Оно не всегда удачно, но недавние события дали сценаристам прекрасный материал. В последнем выпуске была отличная пародия на фильм «Титаник», шедшая под названием «Исландик». В ней Гейр Хаарде и председатель правления центробанка Дэвид Одссон стоят на мостике «непотопляемой экономики». Потом Гордон Браун сбрасывает исландцев со спасательного плота. «Пошел в воду, туда тебе и дорога, поганый террорист!» – выкрикивает он.
Когда я попытался объяснить другу – банкиру из Великобритании, в каком положении оказалась Исландия, его ответ был прост: «Роберт, остынь! Да, они не обвязывали вокруг пояса килограммы взрывчатки. Однако убедить простых людей, благотворительные организации, пенсионеров и власти вложить деньги, а потом исчезнуть, утащив 8 млрд. фунтов, нехорошо даже по меркам Сити. Чтобы остановить отток средств, правительство должно было действовать быстро».
«Остыть» за один градус от полярного круга в принципе несложно, но мне это было просто не по силам. Страх, ярость, возмущение и чувство вины смешались в один кипящий коктейль эмоций. Когда начались поиски виновных, исландцы разделились на тех, кто упрекает рейдеров, и тех, кто винит несколько поколений членов правительства и центробанка, которые допустили такие действия.
В Исландии прошли беспрецедентные демонстрации, на которых люди строем проходили между зданиями парламента, по дороге линчуя чучело, изображающее Одссона.
Из всех рейдеров-викингов хватило смелости лично появиться на ток-шоу лишь у Йона Асгейра, представителя инвестиционной компании Baugur. Он вернулся в Исландию, притащив с собой сэра Филиппа Грина, британского миллиардера. Вдвоем они предложили выкупить долг Baugur, который тогда составлял 2 млрд. фунтов и, таким образом, приобрести ее активы компаний розничной торговли в Великобритании со значительной скидкой, что привело бы к крупным долговым списаниям. Как только всплыла эта информация, всякая благожелательность в адрес Асгейра испарилась.
Одним из самых красноречивых моментов был отлет личного самолета Асгейра после известия о национализации Glitnir Bank, ведущим акционером которого выступала его инвестиционная компания Stodir. Правительство аннулировало все его акции и разрушило трескающийся от долга карточный домик, который представляла собой его империя Baugur. Фотография черного и гладкого, как бомбардировщик Stealth, самолета на выезде из ангара появилась в газете Morgunbladid. Как вылет последнего вертолета из Сайгона, отбытие лайнера Асгейра символизировало конец старой эры, последнее действие в исландском транжирстве в долг.
Бйоргольфур Тор и его отец Бйоргольфур Гудмундссон до поры до времени залегли на дно. Вместе они владеют контрольным пакетом акций Landsbanki, а Гудмундссон – еще и футбольным клубом West Ham United. Их самолет тоже улетел с места событий. Ожидается, что курируемое ими строительство Национального дворца культуры остановится со дня на день. Как и дивный собор Hallgrimskirkja, возвышающийся над Рейкьявиком, на постройку которого ушло более сорока лет из-за недостатка денег, дворец культуры будет завершен лишь после перемен в благосостоянии страны.
Власти пообещали расследовать последние события и установить виновных. Дознание назовут «Белая книга» и сделают «все возможное», чтобы докопаться до истины. Немалый выйдет томик.
Сейчас мы живем без иностранной валюты. Правительство говорит о достаточных резервах, которых хватит до весны на закупку товаров первой необходимости – нефти, зерна и медикаментов. Однако в людях, которые привыкли считать эти продукты сами собой разумеющимися, такие заверения могут лишь усилить беспокойство.
Есть и обнадеживающие новости. МВФ согласовал выделение экстренной финансовой помощи в объеме 2 млрд. долл., а это, вероятно, приведет к выделению консорциумом скандинавских центробанков еще 4 млрд. долл. Эти средства подразумевают жесткие условия, которые установят внешний финансовый контроль и частично лишат Исландию так тяжело доставшейся ей независимости. Однако они придадут уверенности, которая так необходима и ее валюте, и ее возмущенному народу.
В Исландии есть выражение: «Мы начинали с пустыми руками». Вряд ли автор этих слов думал, насколько актуальными они будут и в 2008 году, когда его народ начнет восстанавливать экономику и свое доброе имя. Его ждет долгий, тяжелый путь. 

К содержанию