#12(35), декабрь 2008 года

Китай – это Албания, увеличенная в 350 раз?

Поднебесная кажется страной возможностей, где всецело правят деньги, то есть Америкой

Дэвид ПИЛЛИНГ, Financial Times

Говорят, если наложить карту Китая поверх карты США, то между этими странами можно заметить немалое сходство.
Площадь у них почти одинаковая – на каждую приходится по 6,5 % суши. Кроме того, занимаемые ими территории имеют сходную форму, не считая Аляски, но зато у китайцев не будет своей Сары Пэйлин. Обе страны выходят к океану, где и сосредоточено основное богатство, и у обеих имеются огромные сравнительно отсталые внутренние области. Исторически сложилось так, что главные города обеих стран – Пекин и Нью-Йорк – расположены на северо-востоке, а центры культа Микки-Мауса лежат на юге – в Гонконге и Анахайме.
Удивительно, но многие китайские ученые говорят, что Китай подражает Америке. Кроме США и России в мире больше нет стран с такой большой площадью, протяженным выходом к океану и такими амбициями. Родственны даже их культуры. По сравнению, например с Японией, где искусство работника ставится выше коммерческого успеха, Китай кажется страной возможностей, где всецело правят деньги, то есть такой себе Америкой.
Недавние события, однако, пошатнули веру Китая в США. Вашингтон потратил годы, расписывая Пекину радости жизни при свободном рынке, а теперь собирает из обломков Уолл-стрит государственные предприятия. Некогда могучая американская автомобильная промышленность, о продукции которой мечтал каждый китаец, сегодня стоит с протянутой рукой. Еще немного, и в Вашингтоне начнут разрабатывать пятилетние планы развития экономики.
Конечно, с политической точки зрения репутацию США временно спас Барак Обама. Победа кандидата от демократов была сочтена в Китае свидетельством величайшей гибкости демократической системы США. Она стала сюрпризом для всех, кто полагал, будто американцы никогда не изберут чернокожего человека президентом.
Однако с финансовой точки зрения золотой век Америки закончился. Китайцы обожают рассказывать, как Джордж Буш умолял их президента Ху Цзиньтао покупать облигации. Похоже, они учат эту историю наизусть. «Им поможет только Бог. Если они напечатают слишком много денег, рухнет финансовый базис их империи», – говорит преподаватель Народного университета Ши Иньхун.

У Китая на руках все карты. Его резервы составляют 2 трлн. долл., а банковская система на зависть простая и позволяет в случае надобности качать деньги в реальный сектор (Генри Полсон, ты записываешь?). Правительство может позволить себе потратить 586 млрд. долл. на удержание роста на уровне 8 % в год (Генри, ты успеваешь?). Ученый Фрэнсис Фукуяма, еще недавно возвестивший об окончательной победе либерализма и демократии, уже не уверен в прочности гегемонии США. «Сила Америки в мире идет на убыль, так как укрепляются прочие центры силы», – заявил он в интервью.
Впрочем, сам Пекин ведет себя скромно. До саммита «двадцатки» китайские официальные лица о строительстве новой финансовой системы говорили мало. По поводу того, что президенты Франции и Бразилии с радостью воспользовались моментом слабости США, один из представителей Китая сказал так: «Мы очень рады, что Саркози и Лула да Силва попали на первые полосы газет».
Сотрудник инвестиционного департамента крупнейшей в мире страховой компании China Life Лю Лэфэй заявил, что Китай будет проявлять осторожность в работе с деривативами. Причина, мол, не в недоверии, а в отсутствии должного профессионализма. В военной области Китай также проявил удивительную скромность, признав стабилизирующую роль присутствия Тихо-
океанского флота США и не пожелав демонстрировать собственную силу.
Для страны такого размера, как Китай, пекинский режим на удивление нервно реагирует на некоторые мелочи, например на поток беженцев со стороны северокорейской границы. Конечно, Пекин желает усилить свое положение на мировой арене за счет участия в расширенном составе «большой восьмерки» и в управлении Международным валютным фондом. Однако еще сильнее он обеспокоен последствиями таких реформ. Ведь большая открытость привлечет повышенное внимание как минимум к валютной, экологической и внешней политике Поднебесной.
Китайцы твердо верят в то, что их страна – великая держава, но не менее велика и их нерешительность. Конечно, легко пройтись по набережной Вайтань в Шанхае, проникнуться видом великолепных зданий и хорошо одетых китайских нуворишей, попивающих свой холодный зеленый чай и орущих в изящные мобильники. Однако Шанхай – это еще не весь Китай, да и сам он по большей части совсем не блещет таким великолепием, как набережная.
Мощь, которую демонстрируют молодые и быстрорастущие китайские города, поражает так сильно, что легко упустить из виду один простой факт: ВВП государства на душу населения меньше, чем в Албании. С точки зрения покупательской способности валюты Китай стоит на сотом месте и отстает от Албании на четыре позиции.
Конечно, китайская экономика в 350 раз мощнее, чем экономика вышеупомянутой маленькой европейской страны. И размер действительно имеет значение. Однако до тех пор, пока Китай не добьется большей интеграции своих регионов, наверное, его все же следует рассматривать как 350 Албаний, а не как одну Америку. 

К содержанию