|
#2(38), октябрь 2009 года Как растратить впустую кризисное времяПока мировой кризис приближается к своему дну, политическая фрустрация только усугубляется. Нижняя точка краха – это последний шанс провести значительные преобразования, и такая возможность может быть упущенаГарольд ДЖЕЙМС, Project Syndicate 
Как отметил в 2008 году Рам Эммануэль, глава Администрации президента Обамы, кризисное время не должно тратиться впустую. Бедствия дают повод к размышлению о способах сделать мир существенно лучше, а также о методах пре- дотвращения будущих кризисов. Иногда, впрочем, размышляя чересчур много и усердно, люди приходят к противоположным и противоречивым выводам. Обилие диагнозов усугубляет кризис. Политические страсти, вызванные столкновениями разных интерпретаций, делают его неразрешимым. Именно такие конфликты превратили Великую депрессию 1930-х годов в столь мрачный период. Методы борьбы с кризисом делятся на две категории. Первый тип относится к поиску решений через реформу институтов экономики и удаление извращенных стимулов. Второй, более радикальный подход, предусматривает изменение не экономики, а представлений людей о собственной жизни. Любое решение влияет на доходы людей, и этот вопрос является привычным предметом политического спора. Антикризисные меры неизменно привносят горькое противоречие – ведь они помогают только некоторым, а не всем. Бесспорно, спасенные автомобильные производители выглядят хорошо перед своими служащими и поставщиками. Однако расходы несут все, включая фирмы, брошенные государством на произвол судьбы. Просто они работают более эффективно и в результате оказались в невыгодной конкурентной среде. Такое спасение в итоге получают лишь крупные фирмы с плохим менеджментом. Малому бизнесу остается жаловаться на отсутствие должного влияния для получения государственных средств. Еще более дорогостоящий и политически непопулярный шаг – спасение банков путем проведения их рекапитализации. Защитники монетарных стимулов говорят, что они более предпочтительны из-за нейтральности своих дистрибутивных эффектов. К тому же, экономическая область распространения полученных от них выгод более широкая. Однако монетарное стимулирование часто столь же отборное, как и поручительство. Аналогия, предложенная в свое время великим экономистом Мильтоном Фридмэном, заключается в том, что центральный банк может всегда решить дефляционные проблемы, разбрасывая деньги с вертолета. Однако в реальном мире только друзья и родственники пилота оказываются под этим вертолетом. Даже если предположить, что пилот не коррумпирован, то, скорее всего, толпа внизу посчитает денежный поток частью тайного замысла и партизанского плана.
Антикризисные меры неизменно привносят горькое противоречие – ведь они помогают тольконекоторым, а не всем
Такова проблема нынешнего кризиса с агрессивным условием ликвидности, количественным ослаблением и сокращением процентных ставок центрального банка. Сегодня, как и во времена Великой депрессии, центральные банки предоставляют кредиты по фактически нулевым процентным ставкам. Вкладчикам почти ничего не платят, но когда фирмы и потребители пытаются взять займ, он оказывается очень дорогостоящим. Банкиры подозрительны, взволнованы по поводу кредитоспособности и требуют более высоких премий за риск. В итоге, в большинстве стран оформление ссуды равнозначно заключению контракта. На практике только у банков есть доступ к дешевому кредитованию, благодаря которому они выравнивают свои бухгалтерские балансы, заимствуя дешево и предоставляя займы дорого. Вот почему банки внезапно стали столь доходными. Тем не менее, контраст между доходами банка и заботами остальных только увеличивает политическую температуру в отношении регуляторов. Они должны объяснять, почему под денежным вертолетом стоят только их друзья-банки. Сложность положения ведет к фрустрации и порождает еще более радикальные ответы. Некоторые пытаются выйти из тупика через трансформацию поведения людей. Тем не менее, именно во времена кризиса утопические идеи о способах гарантировать общечеловеческое счастье требуют научного основания. Например, перед финансовым крахом экспериментальные экономисты присоединились к психологам в попытке измерить переменные наклонности к жадности. Некоторые свидетельства предполагают связь между уровнем дофамина, гормона счастья, и склонностью к различным зависимостям. Общий диагноз проблем в сфере финансовых услуг дает повод считать, что во многом виновна именно человеческая жадность. Немецкие исследователи недавно предложили ввести запрет на занимание ведущих постов в финансовых учреждениях людям с генетической склонностью к высоким уровням дофамина. Однако такие заманчивые стратегии основаны на произвольном тестировании. Немецкое предложение, будь оно осуществлено, наиболее вероятно исключило бы поведение, которое подразумевает вполне приемлемый риск. И способы разрешить кризис при помощи традиционных экономических институтов, и бихевиористские концепции весьма проблематичны. Попытки найти технические решения порождают политическую поляризацию и безвыходность. А поиск глубоких человеческих корней кризиса приводит к попыткам изменить человеческую натуру, что бесполезно и намного опаснее.
Гарольд Джеймс – профессор истории и международных отношений в Принстонском университете и Европейском университете во Флоренции.
|
 |