|
#3(39), ноябрь 2009 года Переосмысление экономикиНеспособность экономистов предсказать финансовый кризис, который разразился в 2008 году, связана с ошибочными моделями Роберт ШИЛЛЕР, Project Syndicate  Отсутствие правильных моделей означало, что высокопоставленные чиновники в сфере экономики и центральные банкиры не получили никакого предупреждения о надвигающейся катастрофе.
Финансовый кризис был вызван спекулятивными пузырями на рынке жилья, фондовой бирже, в энергетическом секторе и рынках других сырьевых товаров. Пузыри стали следствием петель обратной связи: растущие спекулятивные цены вселяли оптимизм, он подстегивал покупательную способность и дальнейший рост спекулятивных цен до тех пор, пока не наступил обвал.
Однако слова «пузырь» в большинстве экономических трактатов или учебников не найти. Почти не употребляется оно и в рабочих документах, выпущенных в последние годы центральными банками. Идея о наличии пузырей стала настолько постыдной в среде экономистов и финансистов, что ее обсуждение на экономическом семинаре похоже на упоминание астрологии в группе астрономов.
Макроэкономические теоретики основного направления приняли ошибочную теорию. Они полагали, что люди всецело рациональны. Как показал статистик Леонард Савадж в 1954 году, если люди исповедуют аксиому рациональности, то они должны вести себя, как будто знают все вероятности. На них не влияет ничего, кроме фактов, а вероятности принимаются как факты. Они обновляют эти вероятности, как только новая информация становится доступной. Таким образом, любое изменение в их поведении должно быть связано с их рациональной реакцией на новые данные. А если субъекты экономики всегда рациональны, то не допускаются никакие пузыри – иррациональные реакции рынка.
Однако психологические опыты показали, что люди не всегда действуют рационально. Это основной элемент поведенческой экономики, которая овладела умами теоретиков в последнее десятилетие. Люди почти никогда не знают вероятностей будущих событий. Они живут в мире, где экономические решения фундаментально неопределенные, потому что будущее не кажется им простым повторением прошлого. Люди считают, что «в этот раз все будет по-другому».
Эксперименты, проведенные неврологами Скоттом Хьюеттелем и Майклом Платтом с помощью магнитно-резонансного исследования, показали: принятие решений в условиях неопределенности не представляет собой более сложного случая опасного принятия решений. Иными словами, в условиях неопределенности участвуют разные части мозговых и эмоциональных дорожек.
Математический экономист Дональд Браун и психолог Лори Сантос пытаются понять, как предельная устойчивость человека к неопределенности в процессе принятия экономических решений меняется с течением времени. Они обобщают, что рынки, на которых растут цены, характеризуются поведением, стремящимся к неопределенности. А рынки, на которых котировки падают, показывают поведение, избегающее неопределенности. Эти поведения являются аспектами изменяющейся уверенности, которую экономисты только начинают понимать.
Безусловно, чисто рациональная теория остается полезной в отношении многих вещей. Ее с осторожностью можно использовать в сферах, где последствия от нарушения аксиомы Саваджа не слишком серьезны. Экономисты также правильно применяли его теорию к диапазону микроэкономических проблем, например, почему монополисты устанавливают более высокие цены.
Однако теория устарела. Например, «Динамическая модель случайного общего равновесия зоны евро», разработанная Франком Сметсом из Европейского центрального банка и Рафом Уоутерсом из Национального банка Бельгии, дает точный список внешних шоков, которые, как предполагается, приводят в движение экономику. Однако пузыри нигде не моделируются. Считается, что экономика всего лишь исключительно рационально реагирует на все внешние шоки.
Мильтон Фридман и Анна Шварц в книге «История денежного обращения США», изданной в 1963 году, показали, что аномалии валютной политики – главный пример внешнего шока – были существенным фактором во время Великой депрессии 1930-х годов. Экономисты Барри Эйченгрин, Джеффри Сакс и Бен Бернанке помогли понять, что эти аномалии были результатом попыток отдельных центробанков продолжать придерживаться золотого стандарта. Это привело к тому, что они вынуждены были удерживать процентные ставки на относительно высоком уровне, несмотря на экономическую слабость.
Для некоторых это открытие стало кульминационным событием в экономической теории. Самому серьезному экономическому кризису ХХ века было найдено объяснение и предложен способ его исправить – с помощью теории, которая не полагается на пузыри. Тем не менее такие события, как Великая депрессия, а также последний кризис, никогда не будут полностью постигнуты без понимания пузырей. Тот факт, что ошибки в валютной политике были важной причиной Великой депрессии, не означает, что мы полностью понимаем данный кризис или что другие кризисы, в том числе текущий, соответствуют этому стандарту.
Неспособность экономических моделей предсказать нынешний кризис приведет к их тщательному пересмотру. Это произойдет, поскольку экономисты меняют направление своей научно-исследовательской работы, прислушиваясь к ученым с разными знаниями и опытом. Только тогда кредитно-финансовые органы будут лучше понимать, как и когда пузыри могут пустить под откос экономику и что можно сделать, чтобы предотвратить такой исход.
Роберт Шиллер – профессор экономики Йельского университета.
|
 |
