#1(40), декабрь-январь 2009/10 года

Могущество Америки?

Отрыв­ки из кни­ги Фа­ри­да Захарии «По­ста­ме­ри­кан­ский мир бу­ду­ще­го»

Globe

22июня 1897 го­да при­мер­но че­ты­рес­та мил­ли­онов че­ло­век во всем ми­ре, чет­верть тог­даш­не­го на­се­ле­ния Зем­ли, по­лу­чи­ли вы­ход­ной день. В этот день от­ме­ча­лось шес­ти­де­ся­ти­ле­тие вос­хож­де­ния ко­ро­ле­вы Вик­то­рии на бри­тан­ский трон. «Брил­ли­ан­то­вый юби­лей» праз­д­но­ва­ли пять дней на мо­ре и су­ше, но выс­шей его точ­кой ста­ли во­ен­ный па­рад и бла­го­дар­ст­вен­ный мо­ле­бен, ко­то­рые про­шли 22 июня. В них учас­т­во­ва­ли ге­не­рал-гу­бер­на­то­ры один­над­ца­ти бри­тан­ских ко­ло­ний, имев­ших ста­тус са­мо­уп­рав­ля­ю­щих­ся, а так­же прин­цы, гер­цо­ги, по­слы и пос­лан­ни­ки со все­го ми­ра. В во­ен­ной про­цес­сии при­ня­ли учас­тие пять­де­сят ты­сяч сол­дат, вклю­чая гу­са­ров из Ка­на­ды, ка­ва­ле­рис­тов из Но­во­го Южно­го Уэль­са, ка­ра­би­не­ров из Не­апо­ля, вер­б­лю­жьей ка­ва­ле­рии из Би­ка­нера, гур­ков из Не­па­ла и мно­гих-мно­гих дру­гих. Во всем этом при­сут­ст­во­вал, как на­пи­сал один ис­то­рик, «дух Рим­ской им­пе­рии».
В Лон­до­не вось­ми­лет­ний маль­чик по име­ни Арнольд Той­н­би взо­брал­ся на пле­чи сво­е­го дя­ди, от­ку­да и раз­г­ля­ды­вал па­рад. Став­ший впос­лед­ст­вии из­вес­т­ней­шим ис­то­ри­ком сво­е­го вре­ме­ни, Той­н­би вспо­ми­нал о ве­ли­ко­ле­пии то­го дня, как ес­ли бы сол­н­це «оста­но­ви­ло свой бег по­сре­ди не­бес, как оно, дол­ж­но быть, од­наж­ды за­мер­ло по при­ка­зу Иису­са На­ви­на». «Я пом­ню ат­мос­фе­ру, – пи­сал он, – нам ка­за­лось, что мы взоб­ра­лись на вер­ши­ну ми­ра, мы дос­тиг­ли пи­ка и ос­та­нем­ся там на­всег­да. Без­ус­лов­но, есть та­кая шту­ка под на­зва­ни­ем «ис­то­рия», и иног­да ис­то­рия – это не­при­ят­нос­ти, ко­то­рые про­ис­хо­дят с дру­ги­ми людь­ми. Но я был уве­рен, что к нам это не от­но­сит­ся».
Естес­т­вен­но, ис­то­рия кос­ну­лась Бри­та­нии. Кос­нет­ся ли она так­же Аме­ри­ки, свер­х­дер­жа­вы на­ших дней? Или уже кос­ну­лась? Точ­ной ана­ло­гии не су­щес­т­ву­ет, но Бри­та­ния в мо­мент сво­е­го наи­выс­ше­го рас­цве­та бли­же всех к по­ло­же­нию, ко­то­рое за­ни­ма­ет се­го­дня Аме­ри­ка. Ког­да мы раз­мыш­ля­ем, ка­ким об­ра­зом пе­ре­ме­ны по­вли­яют на Аме­ри­ку, сто­ит очень вни­ма­тель­но при­смот­реть­ся к опы­ту Ве­ли­ко­бри­та­нии.
СФЕРА ВЛИЯНИЯ БРИТАНИИ
Се­го­дня труд­но да­же во­об­ра­зить се­бе раз­ме­ры Бри­тан­ской им­пе­рии. В мо­мент сво­е­го наи­выс­ше­го мо­гу­щес­т­ва она за­ни­ма­ла око­ло чет­вер­ти по­вер­х­нос­ти Зем­ли, где оби­та­ла чет­верть ее на­се­ле­ния. Сеть управ­ляв­ших­ся из Лон­до­на ко­ло­ний, тер­ри­то­рий, баз и пор­тов по­кры­ва­ла весь мир, им­пе­рию охра­нял ко­ро­лев­ский флот – ве­ли­чай­шая мор­ская си­ла в ис­то­рии. Во вре­мя «Брил­ли­ан­то­во­го юби­лея» в Пор­т­с­му­те вы­стро­и­лись 165 во­ен­ных су­дов, на ко­то­рых на­хо­ди­лось со­рок ты­сяч мо­ря­ков и три ты­ся­чи ору­дий – круп­ней­шая эс­кад­ра в ис­то­рии. В те­че­ние пред­шес­т­ву­ю­щих двад­ца­ти пя­ти лет меж­ду пун­к­та­ми им­пе­рии бы­ло про­ло­же­но 170 ты­сяч мор­ских миль оке­ан­ских ка­бе­лей и 662 ты­ся­чи миль про­во­дов на стол­бах и под­зем­ных ка­бе­лей. Бри­тан­ские су­да спо­соб­ст­во­ва­ли раз­ви­тию пер­вой ми­ро­вой се­ти свя­зи – те­ле­гра­фа. Же­лез­ные до­ро­ги и ка­на­лы (и са­мый важ­ный – Су­эц­кий ка­нал) углу­би­ли свя­зу­ю­щую спо­соб­ность сис­те­мы. За счет все­го это­го Бри­тан­ская им­пе­рия соз­да­ла пер­вый по-на­сто­я­ще­му ми­ро­вой ры­нок.

Аме­ри­кан­цы рас­суж­да­ют о при­вле­ка­тель­нос­ти сво­их идей и куль­ту­ры, но «мяг­кая мощь» го­су­дар­ст­ва ро­ди­лась в XIX ве­ке в Бри­та­нии. Бла­го­да­ря им­пе­рии ан­г­лий­ский стал язы­ком меж­ду­на­род­но­го об­ще­ния, на нем го­во­рят от Ка­ри­бов до Ка­и­ра, от Кейп­та­у­на до Каль­кут­ты, ан­г­лий­скую ли­те­ра­ту­ру зна­ют во всем ми­ре – Шек­с­пир, Шер­лок Холмс, «Али­са в стра­не чу­дес», «Школь­ные го­ды То­ма Бра­у­на». Сю­же­ты и пер­со­на­жи ан­г­лий­ских ав­то­ров проч­но во­шли в ми­ро­вую куль­ту­ру и за­ни­ма­ют в ней осо­бое мес­то.
Это же ка­са­ет­ся и мно­жес­т­ва ан­г­лий­ских цен­нос­тей. Исто­рик Кла­у­дио Ве­лис от­ме­ча­ет, что в XVII ве­ке две им­пе­рии тех лет – Бри­та­ния и Испа­ния – пы­та­лись эк­с­пор­ти­ро­вать идеи и ме­то­ды прав­ле­ния в свои за­пад­ные ко­ло­нии. Испа­ния же­ла­ла рас­прос­т­ра­нить на Но­вый Свет контр­ре­фор­ма­цию, тог­да как Бри­та­ния стре­ми­лась к про­цве­та­нию ре­ли­ги­оз­но­го плю­ра­лиз­ма и ка­пи­та­лиз­ма Как ока­за­лось, бри­тан­ские идеи бы­ли бо­лее уни­вер­саль­ны­ми, чем ис­пан­ские. На са­мом де­ле фор­мы ра­бо­ты и до­су­га в сов­ре­мен­ном об­щес­т­ве на­пол­не­ны цен­нос­тя­ми пер­вой в ми­ре ин­дус­т­ри­аль­ной на­ции. Воз­мож­но, Бри­та­ния бы­ла са­мым ус­пеш­ным в ис­то­рии эк­с­пор­те­ром сво­ей куль­ту­ры. Мы го­во­рим се­го­дня об «аме­ри­кан­ской меч­те», но до нее был «ан­г­лий­ский об­раз жиз­ни» – тот, за ко­то­рым сле­ди­ли, ко­то­рым вос­хи­ща­лись и ко­пи­ро­ва­ли во всем ми­ре.
ЗАКАТ БРИТАНИИ
Но Бри­та­нии не уда­лось на­дол­го за­кре­пить­ся на взя­тых ею вы­со­тах. Все­го че­рез два го­да по­сле «Брил­ли­ан­то­во­го юби­лея» Со­еди­нен­ное ко­ро­лев­ст­во всту­пи­ло в бур­скую вой­ну – кон­ф­ликт, ко­то­рый мно­гие ис­то­ри­ки счи­та­ют на­ча­лом за­ка­та свер­х­дер­жа­вы. В Лон­до­не бы­ли уве­ре­ны, что вы­иг­ра­ют вой­ну ма­лой кро­вью. В кон­це кон­цов, бри­тан­ская ар­мия не­дав­но по­бе­ди­ла в сра­же­нии с дер­ви­ша­ми в Су­да­не, хо­тя у тех был дву­крат­ный пе­ре­вес в чис­лен­нос­ти. В сра­же­нии при Омдур­ма­не все­го за пять ча­сов бри­тан­цы уби­ли и ра­ни­ли 48 ты­сяч дер­ви­шей, са­ми же по­те­ря­ли толь­ко 48 сол­дат. Мно­гие во­об­ра­жа­ли, что по­бе­да над бу­ра­ми бу­дет еще бо­лее прос­тым де­лом. В ко­неч­ном сче­те, как за­ме­тил один член пар­ла­мен­та, речь идет о том, что «Бри­тан­ской им­пе­рии про­ти­во­сто­ит трид­цать ты­сяч фер­ме­ров».
При­чи­ны для вой­ны бы­ли как буд­то бла­го­род­ны­ми: нуж­но бы­ло за­щи­тить пра­ва ан­г­ло­го­во­ря­щих граж­дан Южной Афри­ки, с ко­то­ры­ми пра­ви­тель­ст­во гол­ланд­ских пе­ре­се­лен­цев, или бу­ров (на гол­ланд­ском язы­ке и на язы­ке аф­ри­ка­анс «бур» озна­ча­ет «фер­мер»), об­ра­ща­лось как с людь­ми вто­ро­го сор­та. Одна­ко от вни­ма­ния Лон­до­на не ук­рыл­ся тот факт, что по­сле то­го, как в этом ре­ги­о­не в 1886-м на­шли зо­ло­то, на до­лю Южной Афри­ки ста­ла при­хо­дить­ся чет­верть ми­ро­вой до­бы­чи это­го ме­тал­ла. В лю­бом слу­чае, аф­ри­ка­не­ры на­нес­ли упреж­да­ю­щий удар, и в 1899 го­ду вой­на на­ча­лась.
С са­мо­го на­ча­ла для Бри­та­нии все скла­ды­ва­лось не луч­шим об­ра­зом. У ан­г­ли­чан бы­ло боль­ше войск, у них бы­ло бо­лее со­вре­мен­ное ору­жие, а на по­ля сра­же­ния бы­ли от­прав­ле­ны луч­шие ге­не­ра­лы (вклю­чая ге­роя Омдур­ма­на лор­да Кит­че­не­ра). Но бу­ры от­ча­ян­но обо­ро­ня­лись, луч­ше зна­ли мес­т­ность, поль­зо­ва­лись под­дер­ж­кой боль­шин­ст­ва бе­ло­го на­се­ле­ния и ус­пеш­но при­ме­ня­ли пар­ти­зан­скую так­ти­ку, ко­то­рая стро­и­лась на хит­рос­ти и быс­т­ро­те. Огром­ное во­ен­ное пре­вос­ход­ст­во бри­тан­цев не име­ло поч­ти ни­ка­ко­го зна­че­ния, и ко­ман­ди­ры ста­ли при­бе­гать к жес­то­кой так­ти­ке: они сжи­га­ли де­рев­ни, сго­ня­ли жи­те­лей в кон­цен­т­ра­ци­он­ные ла­ге­ря (пер­вые в ми­ре), по­сы­ла­ли в бой все но­вые и но­вые вой­ска. В ко­неч­ном ито­ге в Южной Афри­ке со­сре­до­то­чи­лось 450-ты­сяч­ное вой­ско, сра­жав­ше­е­ся с 45-ты­сяч­ным на­род­ным опол­че­ни­ем.

Бу­ры не мог­ли сдер­жи­вать бри­тан­цев веч­но, и в 1902 го­ду они ка­пи­ту­ли­ро­ва­ли. Одна­ко в ши­ро­ком смыс­ле Бри­та­ния вой­ну про­иг­ра­ла. По­гиб­ли 45 ты­сяч че­ло­век, бы­ло по­тра­че­но пол­мил­ли­ар­да фун­тов, ар­мия раз­рос­лась до кри­ти­чес­ко­го со­сто­я­ния; во вре­мя вой­ны об­на­ру­жи­лось мно­жес­т­во слу­ча­ев не­ком­пе­тен­т­нос­ти и кор­руп­ции. Бо­лее то­го, жес­то­кая так­ти­ка ве­де­ния вой­ны по­до­рва­ла ре­пу­та­цию Бри­та­нии в гла­зах все­го ми­ра. Внут­ри стра­ны все это по­ро­ди­ло или об­на­жи­ло глу­бо­кие про­ти­во­ре­чия во взгля­дах на ми­ро­вое гос­под­ст­во Бри­та­нии. Дру­гие су­пер­дер­жа­вы – Фран­ция, Гер­ма­ния, Со­еди­нен­ные Шта­ты – чи­ни­ли пре­пят­ст­вия Лон­до­ну.
«У них боль­ше не ос­та­лось дру­зей», – пи­сал ис­то­рик Ло­у­ренс Джеймс о Бри­та­нии 1902 го­да.
Пе­ре­не­сем­ся в день се­го­дняш­ний. Дру­гая все­мо­гу­щая и не­по­бе­ди­мая свер­х­дер­жа­ва одер­жи­ва­ет лег­кую по­бе­ду в Афга­ни­ста­не и за­тем при­ни­ма­ет­ся за то, что, без­ус­лов­но, бу­дет еще од­ним лег­ким сра­же­ни­ем – на этот раз с на­хо­дя­щим­ся в изо­ля­ции ре­жи­мом Сад­да­ма Ху­сей­на в Ира­ке. Ре­зуль­тат: за бы­строй во­ен­ной по­бе­дой по­сле­до­ва­ла дол­гая и нап­ря­жен­ная борь­ба, пол­ная по­ли­ти­чес­ких и во­ен­ных про­сче­тов, встре­чен­ная не­до­воль­ст­вом во всем ми­ре. Ана­ло­гия оче­вид­на: Со­еди­нен­ные Шта­ты – это Бри­та­ния, вой­на с Ира­ком – бур­ская вой­на, и сле­до­ва­тель­но, бу­ду­щее Аме­ри­ки вы­гля­дит без­ра­дост­ным. Чем бы ни за­кон­чи­лась вой­на в Ира­ке, сто­и­ла она ог­ром­ных де­нег. Вой­на при­ве­ла Со­еди­нен­ные Шта­ты в сос­то­я­ние ог­ром­но­го на­пря­же­ния и смя­те­ния, на ар­мию ока­зы­ва­ет­ся дав­ле­ние, ре­пу­та­ция стра­ны за­пят­на­на. Го­су­дар­ст­ва-из­гои вро­де Ира­на и Ве­не­су­э­лы и свер­х­дер­жа­вы вро­де Рос­сии и Ки­тая ис­поль­зу­ют в сво­их це­лях не­бреж­ность и не­ве­зе­ние Ва­шин­г­то­на. И вновь зву­чит зна­ко­мая те­ма за­ка­та им­пе­рии. Исто­рия по­вто­ря­ет­ся.
СТРАННОЕ ВОЗВЫШЕНИЕ БРИТАНИИ

Бри­та­ния ве­ка­ми бы­ла бо­га­той стра­ной (и ве­ли­кой дер­жа­вой боль­шую часть сво­е­го су­щес­т­во­ва­ния), но в ста­ту­се эко­но­ми­чес­кой свер­х­дер­жа­вы она пре­бы­ва­ла чуть доль­ше од­но­го по­ко­ле­ния. Мы час­то оши­ба­ем­ся, да­ти­руя апо­гей Бри­та­нии в со­от­вет­ст­вии с яр­ки­ми им­пер­ски­ми со­бы­ти­я­ми, та­ки­ми как «Брил­ли­ан­то­вый юби­лей», ко­то­рые в то вре­мя рас­смат­ри­ва­лись как зна­ки ее мо­гу­щес­т­ва. На са­мом де­ле к 1897-му луч­шие го­ды Бри­та­нии бы­ли уже да­ле­ко по­за­ди. Под­лин­ный апо­гей Бри­та­нии при­шел­ся на пре­ды­ду­щее по­ко­ле­ние, меж­ду 1845–1870 го­да­ми. В то вре­мя Бри­та­ния про­из­во­ди­ла бо­лее 30 про­цен­тов ми­ро­во­го ва­ло­во­го про­дук­та. Она по­треб­ля­ла энер­гии в пять раз боль­ше, чем Со­еди­нен­ные Шта­ты и Прус­сия, и в 155 раз боль­ше, чем Рос­сия. На ее до­лю при­хо­ди­лась од­на пя­тая миро­во­го то­ва­ро­обо­ро­та и две пя­тые ми­ро­во­го про­из­вод­ст­ва. И все это при двух про­цен­тах от об­ще­го на­се­ле­ния Зем­ли!
В 1820 го­ду, ког­да глав­ны­ми фак­то­ра­ми ва­ло­во­го на­ци­о­наль­ной про­дук­та бы­ли на­се­ле­ние и сель­с­кое хо­зяй­ст­во, эко­но­ми­ка Франции бы­ла боль­ше эко­но­ми­ки Бри­та­нии. К кон­цу 70-х го­дов XIX ве­ка Со­единен­ные Шта­ты срав­ня­ют­ся с Бри­та­ни­ей по боль­шин­ст­ву про­мыш­лен­ных по­ка­за­те­лей, а к на­ча­лу 1880-х уже пре­взой­дут ее – как это сде­ла­ет и Гер­ма­ния пят­над­ца­тью го­да­ми поз­же.
К на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны аме­ри­кан­ская эко­но­ми­ка вдвое пре­вы­ша­ла бри­тан­скую, сум­мар­ные эко­но­ми­чес­кие по­ка­за­те­ли Фран­ции и Рос­сии так­же бы­ли боль­ше бри­тан­ских. В 1860 го­ду на до­лю Бри­та­нии при­хо­ди­лось 53 про­цен­та ми­ро­во­го про­из­вод­ст­ва чу­гу­на (в то вре­мя это бы­ло сим­во­лом ог­ром­ной про­мыш­лен­ной мо­щи), а в 1914-м она про­из­во­ди­ла уже ме­нее 10 про­цен­тов.
Лон­дон все еще был цен­т­ром ми­ро­вой фи­нан­со­вой сис­те­мы, а фунт стер­лин­гов – ми­ро­вой ре­зер­в­ной ва­лю­той. Да­же в 1914 го­ду Бри­та­ния ин­вес­ти­ро­ва­ла за гра­ни­цу вдвое боль­ше ка­пи­та­лов, чем ее бли­жай­ший кон­ку­рент Фран­ция, и впя­те­ро боль­ше, чем Со­еди­нен­ные Шта­ты. Эко­но­ми­чес­кая от­да­ча от этих ин­вес­ти­ций и дру­гих «не­ви­ди­мых опе­ра­ций» в оп­ре­де­лен­ном смыс­ле мас­ки­ро­ва­ла за­кат Бри­та­нии.
Одна­ко в дей­ст­ви­тель­нос­ти бри­тан­ская эко­но­ми­ка за­паз­ды­ва­ла. В те го­ды про­из­вод­ст­во все еще со­став­ля­ло льви­ную до­лю на­ци­о­наль­ной эко­но­ми­ки, а то­ва­ры, ко­то­рые про­из­во­ди­ла Бри­та­ния, пред­став­ля­ли ско­рее про­шлое, чем бу­ду­щее. В 1907 го­ду она про­из­ве­ла в че­ты­ре ра­за боль­ше ве­ло­си­пе­дов, чем США, но Со­еди­нен­ные Шта­ты вы­пус­ти­ли в две­над­цать раз боль­ше ав­то­мо­би­лей. За­мет­ным стал раз­рыв в хи­ми­чес­кой про­мыш­лен­нос­ти, в про­из­вод­ст­ве на­уч­но­го обо­ру­до­ва­ния, во мно­гих дру­гих об­лас­тях. Общая тен­ден­ция бы­ла оче­вид­ной: тем­пы рос­та Бри­та­нии упа­ли с 2,6 про­цен­та в ее луч­шую по­ру до 1,9 про­цен­та в 1885 го­ду и в даль­ней­шем про­дол­жа­ли па­дать. Тем вре­ме­нем рост Со­еди­нен­ных Шта­тов и Гер­ма­нии со­став­лял око­ло 5 про­цен­тов. Воз­гла­вив пер­вую про­мыш­лен­ную ре­во­лю­цию, Бри­та­ния ху­же по­ни­ма­ла, как сле­ду­ет при­спо­саб­ли­вать­ся ко вто­рой.
Бри­тан­ский по­ли­тик Лео Эме­ри от­чет­ли­во ви­дел это в 1905 го­ду. «Как эти кро­хот­ные ос­т­ро­ва умуд­ря­ют­ся со­хра­нять не­зави­си­мость в дол­гой схват­ке с та­ки­ми ве­ли­ки­ми и бо­га­ты­ми им­пе­риями, ка­ки­ми быс­т­ро ста­но­вят­ся Со­еди­нен­ные Шта­ты и Гер­ма­ния? – за­да­вал он воп­рос. – Как с на­се­ле­ни­ем в со­рок мил­ли­онов мы мо­жем кон­ку­ри­ро­вать со стра­на­ми, ко­то­рые вдвое боль­ше нас?». Имен­но этот во­прос за­да­ют сей­час се­бе мно­гие аме­ри­кан­цы, на­блю­дая за подъемом Ки­тая.
ХОРОШАЯ ПОЛИТИКА, НЕГОДНАЯ ЭКОНОМИКА
Бри­та­ния со­хра­ни­ла кон­т­роль над им­пе­ри­ей и ми­ро­вое вли­я­ние, мно­гие де­ся­ти­ле­тия ма­ло кто от­ва­жи­вал­ся бро­сить ей вы­зов. По до­го­во­ру по­сле Пер­вой ми­ро­вой вой­ны ей отош­ли 1,8 мил­ли­о­на квад­рат­ных миль тер­ри­то­рии и три­над­цать мил­ли­онов но­вых под­дан­ных, глав­ным об­ра­зом на Ближ­нем Вос­то­ке. И все же про­пасть меж­ду ее по­ли­ти­чес­кой ро­лью и эко­но­ми­чес­ки­ми воз­мож­нос­тя­ми про­дол­жа­ла уве­ли­чи­вать­ся.
Импе­рия, быв­шая пер­во­на­чаль­но впол­не рен­та­бель­ной, к на­ча­лу XX ве­ка поч­ти до кап­ли вы­со­са­ла бри­тан­скую каз­ну. Вре­мя до­ро­гих при­вы­чек за­кон­чи­лось. Бри­тан­ская эко­но­ми­ка рас­ша­ты­ва­лась.
Пер­вая ми­ро­вая вой­на обо­шлась бо­лее чем в 40 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров, а Бри­та­ния, не­ког­да глав­ный ми­ро­вой кре­ди­тор, на­бра­ла дол­гов в раз­ме­ре 136 про­цен­тов от ее ва­ло­во­го внут­рен­не­го про­дук­та. Де­ся­ти­крат­ное уве­ли­че­ние го­су­дар­ст­вен­но­го дол­га озна­ча­ло, что к се­ре­ди­не 1920-х го­дов од­ни толь­ко пла­те­жи по про­цен­там съедят по­ло­ви­ну го­су­дар­ст­вен­но­го бюд­же­та.
Бри­та­ния хо­те­ла под­дер­жи­вать свою во­ен­ную мощь на дол­ж­ном уров­не, и пос­ле Пер­вой ми­ро­вой вой­ны по се­рье­з­но сни­жен­ным це­нам при­об­ре­ла немецкий флот, что мгно­вен­но вер­ну­ло ей ста­тус ве­ду­щей мор­ской дер­жа­вы. Но к 1936 го­ду ас­сиг­но­ва­ния на во­ен­ные це­ли Гер­ма­нии бы­ли в три ра­за боль­ше, чем в Бри­та­нии. В том же го­ду, ког­да Ита­лия втор­г­лась в Абис­си­нию, Мус­со­ли­ни так­же ввел 50-ты­сяч­ную ар­мию в Ли­вию – ее чис­лен­ность пре­вы­ша­ла в де­сять раз бри­тан­ские вой­ска, за­щи­щав­шие Су­эц­кий ка­нал. Имен­но эти об­сто­я­тель­ст­ва – на­ря­ду с па­мя­тью о не­дав­ней ми­ро­вой вой­не, ко­то­рая унес­ла жиз­ни бо­лее се­ми­сот ты­сяч мо­ло­дых бри­тан­цев, – при­ве­ли к то­му, что бри­тан­ское пра­ви­тель­ст­во в 1930-е го­ды пе­ред ли­цом угро­зы фа­шиз­ма пред­поч­ло вы­да­вать же­ла­е­мое за дей­ст­ви­тель­ное и пош­ло на ус­туп­ки, вмес­то то­го что­бы вы­сту­пить про­тив Гит­ле­ра.

Те­перь стра­те­гию дик­то­ва­ли фи­нан­со­вые ин­те­ре­сы. Ре­ше­ние пре­вра­тить Син­га­пур в «мощ­ную во­ен­но-мор­скую ба­зу» яв­ля­ет­ся пре­крас­ной то­му ил­люс­т­ра­ци­ей. Бри­та­ния ви­де­ла в этом «вос­точ­ном Гиб­рал­та­ре» стра­те­ги­чес­кое де­фи­ле меж­ду Индий­ским и Ти­хим оке­а­на­ми, где мож­но бы­ло бы ос­та­но­вить про­дви­же­ние япон­цев на за­пад. (У Бри­та­нии бы­ла воз­мож­ность со­хра­нить со­юз с То­кио – за счет но­вых ком­про­мис­сов, – но Со­еди­нен­ные Шта­ты и Ав­ст­ра­лия воз­ра­жа­ли про­тив это­го.) Это бы­ла прак­тич­ная стра­те­гия. Одна­ко с уче­том шат­ко­го ма­те­ри­аль­но­го по­ло­же­ния Бри­та­нии средств для фи­нан­си­ро­ва­ния это­го про­ек­та не хва­та­ло. Су­до­ре­мон­т­ные вер­фи бы­ли слиш­ком ма­лы для фло­та, ко­то­рый мог бы про­ти­вос­то­ять Япо­нии, го­рю­че­го не­до­ста­ва­ло, фор­ти­фи­ка­ци­он­ные со­ору­же­ния бы­ли весь­ма скром­ны­ми. Ког­да япон­цы ата­ко­ва­ли Син­га­пур в 1942 го­ду, он пал че­рез не­де­лю.
Вто­рая ми­ро­вая вой­на ста­ла по­след­ним гвоз­дем, вби­тым в гроб эко­но­ми­чес­кой мо­щи Бри­та­нии. (В 1945-м ВВП Аме­ри­ки был в де­сять раз боль­ше бри­тан­ско­го.) Одна­ко да­же тог­да Бри­та­ния оста­ва­лась срав­ни­тель­но вли­я­тель­ной стра­ной – от­час­ти бла­го­да­ря прак­ти­чес­ки сверх­че­ло­ве­чес­кой энер­гии и ам­би­ци­ям Уин­с­то­на Чер­чил­ля. Ког­да вы зна­е­те о том, что Аме­ри­ка опла­ти­ла прак­ти­чес­ки все за­тра­ты со­юз­ни­ков, а на до­лю Рос­сии при­шлись са­мые боль­шие по­те­ри в жи­вой си­ле, ста­но­вит­ся яс­но, ка­кая во­ля по­тре­бо­ва­лась Бри­та­нии, что­бы остать­ся од­ной из трех ве­ду­щих стран, ре­шив­ших судь­бу по­сле­во­ен­но­го ми­ра. Фо­то­гра­фии Руз­вель­та, Ста­ли­на и Чер­чил­ля на кон­фе­рен­ции в Ялте в фев­ра­ле 1945 го­да от­час­ти вво­дят в заб­луж­де­ние. В Ялте не бы­ло «боль­шой трой­ки». Там бы­ла «боль­шая двой­ка» плюс один ге­ни­аль­ный по­ли­ти­чес­кий ан­т­реп­ре­нер, ко­то­рый су­мел оста­вить се­бя и стра­ну в иг­ре, вот по­че­му Бри­та­ния со­хра­ни­ла мно­жес­т­во при­зна­ков су­пер­дер­жа­вы во вто­рой по­ло­ви­не XX ве­ка.
Естес­т­вен­но, за это при­шлось пла­тить. Ком­пен­си­руя зай­мы, пре­до­став­лен­ные Лон­до­ну, Со­еди­нен­ные Шта­ты взя­ли под свой кон­т­роль бо­лее де­сят­ка бри­тан­ских баз на Ка­ри­бах, в Ка­на­де, в Индий­ском и Ти­хом оке­а­нах. «Бри­тан­ская им­пе­рия пе­ре­шла к аме­ри­кан­ско­му рос­тов­щи­ку», – за­ме­тил один из чле­нов пар­ла­мен­та. Эко­но­мист Джон Мейнард Кейнс был ку­да бо­лее сер­дит, по его сло­вам, лендлиз был по­пыт­кой «ото­брать у Бри­тан­ской им­пе­рии ее луч­шие час­ти».
Ме­нее эмо­циональ­ные на­блю­да­те­ли ви­де­ли, что это не­из­беж­но. Арнольд Той­н­би, к то­му вре­ме­ни став­ший вы­да­ю­щим­ся ис­то­ри­ком, успо­ка­и­вал бри­тан­цев, утвер­ж­дая, что «ру­ка Аме­ри­ки бу­дет ку­да лег­че, чем ру­ка Рос­сии, Гер­ма­нии или Япо­нии, – вот ка­кие у нас аль­тер­на­ти­вы».
Не­смот­ря на се­ми­де­ся­ти­лет­ний за­кат эко­но­ми­ки, осла­бев­шая ру­ка Лон­до­на де­мон­ст­ри­ро­ва­ла чу­де­са по­ли­ти­чес­ко­го ис­кус­ства. Исто­рия Бри­та­нии пре­по­да­ет Со­еди­нен­ным Шта­там не­сколь­ко важ­ных уро­ков.
ЗАТЯНУВШИЙСЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РОСТ АМЕРИКИ
Во-пер­вых, очень важ­но от­ме­тить, что ос­нов­ная ха­рак­тер­ная чер­та упад­ка Бри­та­нии – не­об­ра­ти­мое ухуд­ше­ние эко­но­ми­чес­ких по­ка­за­те­лей – на са­мом де­ле не­при­ме­ни­ма к се­го­дняш­ним Со­еди­нен­ным Шта­там. Не­пре­взой­ден­ное эко­но­ми­чес­кое по­ло­же­ние Бри­та­нии из­ме­ря­лось не­сколь­ки­ми де­ся­ти­ле­ти­я­ми, тог­да как эко­но­ми­чес­кий рост Аме­ри­ки про­дол­жал­ся бо­лее 130 лет.
Эко­но­ми­ка США ста­ла круп­ней­шей в ми­ре в се­ре­ди­не 80-х го­дов XIX ве­ка и ос­та­ет­ся та­ко­вой се­го­дня. На са­мом де­ле с тех са­мых пор Аме­ри­ка со­хра­ня­ет на удив­ле­ние ста­биль­ный по­ка­за­тель ВВП в об­щем объеме ми­ро­во­го про­из­вод­ст­ва.
За ис­клю­че­ни­ем ко­рот­ких пе­ри­о­дов в кон­це 40-х и в 50-х го­дах XX ве­ка – ког­да осталь­ной про­мыш­лен­ный мир ле­жал в ру­и­нах, а до­ля ВВП Аме­ри­ки вы­рос­ла до 50 про­цен­тов! – на Со­еди­нен­ные Шта­ты на про­тя­же­нии ве­ка при­хо­ди­лось око­ло чет­вер­ти ми­ро­во­го про­из­вод­ст­ва (32 про­цен­та – в 1913-м, 26 – в 1960-м, 22 – в 1980-м, 27 – в 2000-м и 26 – в 2007-м).
Есть ве­ро­ят­ность то­го, что в сле­ду­ю­щие двад­цать лет циф­ры умень­шат­ся, но нез­на­чи­тель­но. Со­глас­но боль­шин­ст­ву прог­но­зов, в 2025 го­ду эко­но­ми­ка США по но­ми­наль­но­му ва­ло­во­му внут­рен­не­му про­дук­ту все еще бу­дет вдвое пре­вос­хо­дить ки­тай­скую (хо­тя в ка­те­го­ри­ях по­ку­па­тель­ной спо­соб­нос­ти раз­рыв бу­дет не столь ве­лик).
Это раз­ли­чие меж­ду Аме­ри­кой и Бри­та­ни­ей мож­но про­сле­дить по их во­ен­ным бюд­же­там. На со­дер­жа­ние аме­ри­кан­ской ар­мии ухо­дит боль­ше средств, чем сум­мар­ный во­ен­ный бюд­жет че­тыр­над­ца­ти бли­жай­ших кон­ку­рен­тов США; рас­хо­ды Аме­ри­ки со­став­ля­ют поч­ти по­ло­ви­ну ми­ро­вых средств, тра­тя­щих­ся на обо­ро­ну.
Одна­ко во­ен­ная мощь США – это не при­чи­на мо­гу­щес­т­ва стра­ны, а его след­ст­вие. Его го­рю­чим яв­ля­ет­ся эко­но­ми­чес­кая и тех­но­ло­ги­чес­кая ба­за, ко­то­рая про­дол­жа­ет оста­вать­ся весь­ма проч­ной. Се­го­дня Со­еди­нен­ные Шта­ты ока­за­лись пе­ред ли­цом ку­да бо­лее глу­бо­ких и се­рье­з­ных проб­лем, чем те, с ко­то­ры­ми стра­на ког­да-ли­бо стал­ки­ва­лась в сво­ей ис­то­рии, а эко­но­ми­чес­кий рост дру­гих стран озна­ча­ет, что США ли­шат­ся час­ти сво­ей до­ли ми­ро­во­го ВВП. Но этот про­цесс не бу­дет по­хо­жим на за­кат Бри­та­нии в XX ве­ке, ког­да стра­на по­те­ря­ла ве­ду­щие по­зи­ции в ин­но­ва­ци­ях, энер­ге­ти­ке и пред­при­ни­ма­тель­ст­ве. Аме­ри­ка со­хра­нит дей­ст­вен­ную и энер­гич­ную эко­но­ми­ку, оста­нет­ся на пе­ред­нем крае всех по­сле­ду­ю­щих ре­во­лю­ций в на­у­ке, тех­но­ло­ги­ях и про­мыш­лен­нос­ти – по­ка смо­жет справ­лять­ся с бро­шен­ны­ми ей вы­зо­ва­ми.
БУДУЩЕЕ РЯДОМ
Пы­та­ясь объяс­нить, как Аме­ри­ка впи­шет­ся в но­вый мир, я ино­гда го­во­рю: «Огля­ни­тесь по сто­ро­нам». Бу­ду­щее уже на­сту­пи­ло. За пос­лед­ние двад­цать лет гло­ба­ли­за­ция ста­ла ши­ре и глуб­же. Ста­ло боль­ше про­мыш­лен­но раз­ви­тых стран, ком­му­ни­ка­ци­он­ные тех­но­ло­гии урав­ня­ли по­ло­же­ние иг­ро­ков, ка­пи­та­лы сво­бод­но пе­ре­ме­ща­ют­ся по все­му ми­ру.
Ис­клю­чи­тель­ные па­ра­мет­ры рос­та Аме­ри­ки мо­гут ухуд­шить­ся, и, воз­мож­но, ее рост в сле­ду­ю­щие не­сколь­ко лет ста­нет бо­лее «нор­маль­ным» для та­кой про­мыш­лен­но раз­ви­той стра­ны. Но глав­ный пункт – Аме­ри­ка, не­смот­ря на ее ог­ром­ный раз­мер, это пе­ре­до­вая вы­со­ко­ди­на­мич­ная эко­но­ми­ка – все еще в си­ле.
Естес­т­вен­но, про­из­вод­ст­во уш­ло из Со­еди­нен­ных Шта­тов в раз­ви­ва­ю­щи­еся стра­ны, пре­вра­тив Аме­ри­ку в эко­но­ми­ку услуг. Это пу­га­ет мно­гих аме­ри­кан­цев и ев­ро­пей­цев, не­до­уме­ва­ю­щих, что бу­дут про­из­во­дить их стра­ны, ес­ли все «сде­ла­но в Ки­тае». Но ази­ат­ское про­из­вод­ст­во сле­ду­ет рас­смат­ри­вать в кон­тек­с­те гло­баль­ной эко­но­ми­ки, в ко­то­рой стра­ны, по­доб­ные Ки­таю, ста­ли важ­ной час­тью се­ти по­став­щи­ков – но все-та­ки толь­ко час­тью.
Отлич­ный при­мер – это iPod: он про­из­во­дит­ся глав­ным об­ра­зом за пре­де­ла­ми Со­еди­нен­ных Шта­тов, но боль­шую часть до­бав­лен­ной сто­и­мос­ти за­би­ра­ет Apple Inc. в Ка­ли­фор­нии. Брут­то-при­быль ком­па­нии от про­да­жи 30-ги­га­бай­то­во­го iPod по роз­нич­ной це­не в 299 дол­ла­ров (в кон­це 2007 го­да) со­ста­ви­ла 80 дол­ла­ров. Ее при­быль от рас­чет­ной оп­то­вой це­ны в 224 дол­ла­ра со­ста­ви­ла 36 про­цен­тов. (До­бавь­те сю­да роз­нич­ную при­быль, ес­ли то­вар про­да­вал­ся в фир­мен­ном ма­га­зи­не ком­па­нии Apple Inc.) Общая сто­и­мость ком­по­нен­тов из­де­лия со­став­ля­ла 144 дол­ла­ра. Ки­тай­ские же про­из­во­ди­те­ли по­лу­ча­ют толь­ко мар­жу в раз­ме­ре не­сколь­ких про­цен­тов от сто­и­мос­ти сво­их из­де­лий.
СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ АМЕРИКИ
Пре­иму­щес­т­ва Аме­ри­ки мо­гут по­ка­зать­ся оче­вид­ны­ми, ес­ли срав­ни­вать ее с Ази­ей, по-преж­не­му оста­ю­щей­ся кон­ти­нен­том в ос­нов­ном раз­ви­ва­ю­щих­ся стран. По срав­не­нию с Евро­пой это пре­иму­щес­т­во го­раз­до ме­нее за­мет­но, чем уве­ре­но боль­шин­ст­во аме­ри­кан­цев. Эко­но­ми­ка ев­ро­зо­ны рос­ла впе­чат­ля­ю­щи­ми тем­па­ми, в по­душ­ном ис­чис­ле­нии – поч­ти как США по­сле 2000 го­да. Она про­пус­ка­ет че­рез се­бя по­ло­ви­ну ми­ро­вых ин­вес­ти­ций, гор­дит­ся сво­ей про­из­во­ди­тель­нос­тью тру­да, ко­то­рая за­час­тую не ус­ту­па­ет аме­ри­кан­ской. С ян­ва­ря по ок­тябрь 2007 го­да ак­тив­ное саль­до тор­го­во­го ба­лан­са Евро­пы со­став­ля­ло 30 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров. В Индек­се гло­баль­ной кон­ку­рен­то­спо­соб­нос­ти по вер­сии Все­мир­но­го эко­но­ми­чес­ко­го фо­ру­ма ев­ро­пей­ские стра­ны за­ни­ма­ют семь вер­х­них по­зи­ций.
У Евро­пы есть свои проб­ле­мы – вы­со­кий уро­вень без­ра­бо­ти­цы, не­гиб­кие рын­ки ра­бо­чей си­лы, – но у нее есть и свои пре­иму­щес­т­ва, вклю­чая бо­лее эф­фек­тив­ное и фи­нан­со­во устой­чи­вое здра­во­ох­ра­не­ние и пен­си­он­ную сис­те­му. В це­лом Евро­па пред­став­ля­ет со­бой са­мый зна­чи­тель­ный крат­ко­сроч­ный вы­зов Со­еди­нен­ным Шта­там в об­лас­ти эко­но­ми­ки.
Но у Евро­пы есть один су­щес­т­вен­ный не­до­ста­ток. Или, фор­му­ли­руя бо­лее точ­но, у Со­еди­нен­ных Шта­тов есть од­но су­щес­т­вен­ное пре­иму­щес­т­во пе­ред Евро­пой и все­ми раз­ви­ты­ми стра­на­ми: США де­мо­гра­фи­чес­ки ак­тив­ны. Ни­ко­лас Эбер­ш­тадт, уче­ный из Аме­ри­кан­ско­го ин­с­ти­ту­та пред­при­ни­ма­тель­ст­ва, прог­но­зи­ру­ет, что чис­лен­ность на­се­ле­ния США к 2030 го­ду вы­рас­тет на 65 мил­ли­о­нов, тог­да как в Евро­пе этот по­ка­за­тель оста­нет­ся «по су­ти не­из­мен­ным».
«В Евро­пе, – от­ме­ча­ет Эбер­ш­тадт, – к это­му мо­мен­ту по­жи­лых лю­дей стар­ше 65 лет бу­дет вдвое боль­ше, чем де­тей мо­ло­же 15 лет. В бу­ду­щем это при­ве­дет к ка­тас­т­ро­фи­чес­ким по­след­ст­ви­ям. (Чем мень­ше де­тей у вас се­го­дня, тем мень­ше ра­бот­ни­ков бу­дет зав­т­ра.) На­про­тив, в Со­еди­нен­ных Шта­тах чис­ло де­тей бу­дет пре­вы­шать чис­ло по­жи­лых лю­дей».
Умень­ше­ние чис­лен­нос­ти тру­дос­по­соб­но­го на­се­ле­ния озна­ча­ет за­мед­ле­ние тех­но­ло­ги­чес­ко­го, на­уч­но­го и ад­ми­нис­т­ра­тив­но­го прог­рес­са. С воз­рас­том ра­бот­ни­ки из ка­те­го­рии лю­дей бе­реж­ли­вых пе­ре­хо­дят в ка­те­го­рию рас­трат­чи­ков, что ока­зы­ва­ет не­га­тив­ное вли­я­ние на нор­мы на­ци­о­наль­но­го сбе­ре­же­ния и ин­вес­ти­ро­ва­ния. Для про­мыш­ленно раз­ви­тых стран, ко­то­рые чув­ст­ву­ют се­бя ком­фор­т­но, всем до­воль­ны и уже не склон­ны к упор­но­му тру­ду, пло­хие де­мо­гра­фи­чес­кие по­ка­за­те­ли – это смер­тель­ное за­бо­ле­ва­ние.
Бе­лое на­се­ле­ние Аме­ри­ки де­мон­ст­ри­ру­ет столь же низ­кие по­ка­за­те­ли фер­тиль­нос­ти, что и ев­ро­пей­цы. Без им­миг­ра­ции рост ВВП США в пос­лед­нюю чет­верть ве­ка был бы та­ким же, как в Евро­пе. Пре­иму­щес­т­во Аме­ри­ки в об­лас­ти ин­но­ва­ций – это в пер­вую оче­редь про­дукт им­миг­ра­ции. Ино­стран­ные сту­ден­ты и им­миг­ран­ты со­став­ля­ли 50 про­цен­тов на­уч­ных ра­бот­ни­ков США в 2006 го­ду, на их до­лю при­шлось 40 про­цен­тов док­тор­ских сте­пе­ней в об­лас­ти на­уки и тех­ни­ки и 65 про­цен­тов док­тор­ских сте­пе­ней в сфе­ре ком­пью­тер­но­го про­грам­ми­ро­ва­ния. К 2010 го­ду бо­лее 50 про­цен­тов док­тор­ских сте­пе­ней во всех об­лас­тях зна­ния по­лу­чат ино­стран­цы, об­уча­ю­щи­еся в США. В на­у­ке эта циф­ра при­бли­зит­ся к 75 про­цен­там. По­ло­ви­на но­вых ком­па­ний Си­ли­ко­но­вой до­ли­ны име­ет од­но­го ос­но­ва­те­ля-им­миг­ран­та или аме­ри­кан­ца в пер­вом по­ко­ле­нии. Не­дав­ний ска­чок рос­та про­из­во­ди­тель­нос­ти тру­да в США, пер­вен­ст­во в на­но­тех­но­ло­гии и би­о­тех­но­ло­гии, спо­соб­ность стра­ны из­об­ре­тать свое соб­ст­вен­ное бу­ду­щее – все это по­ко­ит­ся на им­миг­ра­ци­он­ной по­ли­ти­ке. Если Аме­ри­ка су­ме­ет удер­жать лю­дей, ко­то­рых она об­уча­ет, в стра­не, здесь слу­чит­ся ин­но­ва­ци­он­ный про­рыв. Если они уедут до­мой, ин­но­ва­ции от­пра­вят­ся вслед за ни­ми.
Им­миг­ран­ты так­же при­да­ют Аме­ри­ке свой­ст­во, край­не ред­кое в бо­га­той стра­не, – чув­ст­во го­ло­да и энер­гию. По ме­ре то­го как стра­ны бо­га­те­ют, жаж­да ус­пе­ха осла­бе­ва­ет. Но Аме­ри­ка на­шла спо­соб по­сто­ян­но под­дер­жи­вать ее за счет при­то­ка лю­дей, ко­то­рые меч­та­ют на­чать но­вую жизнь в но­вом ми­ре. Это лю­ди, ча­са­ми со­би­ра­ю­щие фрук­ты под па­ля­щим сол­н­цем, мой­щи­ки по­су­ды, стро­и­те­ли, ра­бо­та­ю­щие в ноч­ные сме­ны, му­сор­щи­ки. Они с боль­ши­ми труд­нос­тя­ми по­па­да­ют в Со­еди­нен­ные Шта­ты, по­ки­дая свои до­ма и се­мьи лишь по­то­му, что хо­тят ра­бо­тать и пре­ус­петь в жиз­ни. Аме­ри­кан­цы поч­ти всег­да тре­во­жи­лись по по­во­ду та­ких им­миг­ран­тов – будь они из Ирлан­дии или Ита­лии, Ки­тая или Мек­си­ки. Но эти им­миг­ран­ты ста­ли хреб­том ра­бо­че­го клас­са Аме­ри­ки, их де­ти и вну­ки срос­лись с Аме­ри­кой. Аме­ри­ка су­ме­ла вос­поль­зо­вать­ся этой энер­ги­ей, при­спо­со­бить­ся к не­по­хо­жес­ти но­вич­ков, ас­си­ми­ли­ро­вать их и со­вер­шить эко­но­ми­чес­кий ска­чок. Имен­но это об­сто­я­тель­ст­во де­ла­ет аме­ри­кан­ский опыт не по­хо­жим на бри­тан­ский, он так­же от­ли­чен от ис­то­ри­чес­ких при­ме­ров, ко­то­рые де­мон­ст­ри­ру­ют дру­гие эко­но­ми­чес­кие свер­х­дер­жа­вы, за­рас­та­ю­щие жи­ром, ста­но­вя­щи­е­ся все бо­лее ле­ни­вы­ми и от­с­та­лы­ми, ког­да стал­ки­ва­ют­ся с на­би­ра­ю­щи­ми си­лу, бо­лее энер­гич­ны­ми и го­лод­ны­ми на­ци­я­ми.
МАКРОКАРТИНА
Мно­гих эк­с­пер­тов, уче­ных и да­же не­ко­то­рых по­ли­ти­ков бес­по­ко­ит ста­тис­ти­ка, су­ля­щая не­при­ят­нос­ти Со­еди­нен­ным Шта­там. Эко­но­ми­чес­кая эф­фек­тив­ность рав­на ну­лю, де­фи­цит те­ку­ще­го ба­лан­са, внеш­не­тор­го­вый де­фи­цит и де­фи­цит бюд­же­та вы­со­ки, сред­ний до­ход на­се­ле­ния на гра­фи­ке пред­став­ля­ет со­бой го­ри­зон­таль­ную ли­нию, обя­за­тель­ст­ва по пла­те­жам не­вы­пол­ни­мы. Это все го­ря­чие те­мы, ко­то­рые сле­ду­ет ад­ре­со­вать Ва­шин­г­то­ну. Если эко­но­ми­чес­кая сис­те­ма Аме­ри­ки – это ее внут­рен­няя си­ла, то по­ли­ти­чес­кая сис­те­ма – ее внут­рен­няя сла­бость. Но циф­ры мо­гут не ска­зать нам все­го, что не­об­хо­ди­мо знать. Эко­но­ми­чес­кая ста­тис­ти­ка, на ко­то­рую мы по­ла­га­ем­ся, да­ет лишь при­бли­зи­тель­ную, уста­рев­шую оцен­ку эко­но­ми­ки. Мно­гие из этих ста­тис­ти­чес­ких ме­ха­низ­мов бы­ли раз­ра­бо­та­ны в кон­це XIX ве­ка для опи­са­ния эко­но­ми­ки про­мыш­лен­нос­ти с ог­ра­ни­чен­ной внеш­не­тор­го­вой ак­тив­нос­тью. Се­го­дня же мы жи­вем в ус­ло­ви­ях вза­и­мосвя­зан­но­го ми­ро­во­го рын­ка, в ко­то­ром фи­нан­со­вые ин­стру­мен­ты, тех­но­ло­гия и ком­мер­чес­кая де­ятель­ность пре­тер­пе­ли кар­ди­наль­ные из­ме­не­ния. Не ис­к­лю­че­но, что мы оце­ни­ва­ем си­ту­а­цию не впол­не кор­рек­т­но.
На­при­мер, был ког­да-то не­кий за­кон мак­ро­эко­но­ми­ки, со­глас­но ко­то­ро­му в раз­ви­том про­мыш­лен­ном го­су­дар­ст­ве дол­ж­на быть та­кая вещь как ес­тес­т­вен­ный уро­вень без­ра­бо­ти­цы. В прин­ци­пе, это озна­ча­ет, что без­ра­бо­ти­ца не мо­жет сни­зить­ся ни­же опре­де­лен­но­го уров­ня, обыч­но опре­де­ля­е­мо­го в 6 про­цен­тов, не выз­вав за со­бой рос­та ин­фля­ции. Одна­ко в пос­лед­ние двад­цать лет мно­гие за­пад­ные стра­ны, осо­бен­но США, де­мон­ст­ри­ро­ва­ли уро­вень без­ра­бо­ти­цы, ку­да бо­лее низ­кий, чем тот, ко­то­рый эко­но­мис­ты счи­та­ли воз­мож­ным. А как быть с тем, что де­фи­цит те­ку­ще­го ба­лан­са Аме­ри­ки, ко­то­рый в 2007 го­ду со­ста­вил 800 мил­ли­ар­дов дол­ла­ров, или 7 про­цен­тов от ВВП, счи­тал­ся не­ус­той­чи­вым при уров­не 4 про­цен­та от ВВП? Де­фи­цит те­ку­ще­го ба­лан­са дос­тиг опас­но­го уров­ня, од­на­ко мы дол­ж­ны иметь в ви­ду, что его раз­мер от­час­ти мож­но объяс­нить из­бы­точ­ны­ми на­коп­ле­ни­я­ми в ми­ро­вом мас­ш­та­бе, а так­же тем фак­том, что Со­еди­нен­ные Шта­ты по-преж­не­му оста­ют­ся не­обык­но­вен­но ста­биль­ным и прив­ле­ка­тель­ным цен­т­ром для ин­вес­ти­ций.
Ри­чард Ку­пер из Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та да­же утвер­ж­да­ет, что нор­ма сбе­ре­же­ний Аме­ри­ки вы­чис­ле­на не­вер­но, что ри­су­ет оши­боч­ную кар­ти­ну ог­ром­ных дол­гов по кре­дит­ным кар­там и не­по­мер­ных за­клад­ных. И хо­тя мно­гие се­мьи жи­вут не по сред­ст­вам, на уров­не свод­ных по­ка­за­те­лей си­ту­а­ция пред­став­ля­ет­ся бо­лее здо­ро­вой, утвер­ж­да­ет Ку­пер. Сбе­ре­же­ния в час­т­ном сек­то­ре США, ку­да вклю­че­ны как сбе­ре­же­ния се­мей (счи­та­ет­ся, что они не пре­вы­ша­ют 2 про­цен­тов от лич­но­го до­хо­да), так и сбе­ре­же­ния част­ных ком­па­ний, в 2005 го­ду дос­тиг­ли 15 про­цен­тов.
Ины­ми сло­ва­ми, сни­же­ние уров­ня лич­ных сбе­ре­же­ний бы­ло в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни ком­пен­си­ро­ва­но уве­ли­че­ни­ем сбе­ре­же­ний част­ных кор­по­ра­ций. Что еще бо­лее важ­но: воз­мож­но, уста­ре­ла са­ма кон­цеп­ция «на­ци­о­наль­ных сбе­ре­же­ний» и те­перь она не от­ра­жа­ет ре­аль­ность но­вых форм про­из­вод­ст­ва. В ус­ло­ви­ях но­вой эко­но­ми­чес­кой ре­аль­нос­ти рост обес­пе­чи­ва­ют «ко­ман­ды, соз­да­ю­щие но­вые то­ва­ры и ус­лу­ги, а не на­коп­ле­ние ка­пи­та­ла», что бы­ло ак­ту­аль­но в пер­вой по­ло­ви­не XX ве­ка. А мы по-преж­не­му ак­цен­ти­ру­ем вни­ма­ние на оцен­ке ка­пи­та­лов. На­ци­о­наль­ные сче­та, вклю­ча­ю­щие в се­бя ВВП и тра­ди­ци­он­ные кри­те­рии на­ци­о­наль­ных сбе­ре­же­ний, бы­ли, как пи­шет Ку­пер, «сфор­му­ли­ро­ва­ны в Бри­та­нии и Со­еди­нен­ных Шта­тах в 30-е XX ве­ка, на пи­ке эпо­хи ин­дус­т­ри­а­ли­за­ции».
Эко­но­мис­ты опре­де­ля­ют сбе­ре­же­ния как до­ход, ко­то­рый, вмес­то то­го что­бы на­прав­лять­ся на пот­реб­ле­ние, ин­вес­ти­ру­ет­ся та­ким об­ра­зом, что­бы сде­лать воз­мож­ным по­треб­ле­ние в бу­ду­щем. Со­вре­мен­ные оцен­ки ин­вес­ти­ций со­сре­до­то­че­ны на фи­зи­чес­ком ка­пи­та­ле и жи­лищ­ном стро­и­тель­ст­ве. Ку­пер утвер­ж­да­ет, что та­кая оцен­ка вво­дит в заб­луж­де­ние. Рас­хо­ды на об­ра­зо­ва­ние счи­та­ют­ся «по­треб­ле­ни­ем», но в ос­но­ван­ной на зна­ни­ях (knowledge-based) эко­но­ми­ке об­ра­зо­ва­ние вы­сту­па­ет ско­рее в ро­ли сбе­ре­же­ний – это рас­хо­ды, от ко­то­рых воз­дер­жи­ва­ют­ся се­го­дня, что­бы в бу­ду­щем уве­ли­чить со­во­куп­ность зна­ний и опы­та, до­хо­ды и по­ку­па­тель­ную спо­соб­ность. Част­ные на­уч­ные ис­сле­до­ва­ния и раз­ра­бот­ки (ЧНИР) обыч­но во­об­ще не вклю­ча­ют­ся в на­ци­о­наль­ные сче­та, их счи­та­ют чем-то вро­де про­ме­жу­точ­ных за­трат – не­смот­ря на то, что боль­шин­ст­во про­ве­ден­ных эк­с­пер­тиз сви­де­тель­ст­ву­ет: в сред­нем рен­та­бель­ность ЧНИР вы­со­кая, вы­ше, чем от ин­вес­ти­ций в тра­ди­ци­он­ные ком­па­нии, что по сов­ре­мен­ным оцен­кам рас­смат­ри­ва­ет­ся как сбе­ре­же­ния.
Рас­хо­ды на то­ва­ры дли­тель­но­го поль­зо­ва­ния, об­ра­зо­ва­ние и на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­с­кие раз­ра­бот­ки Ку­пер так­же счи­та­ет сбе­ре­же­ни­я­ми – а это де­ла­ет нор­му сбе­ре­же­ний в Со­еди­нен­ных Шта­тах зна­чи­тель­но бо­лее вы­со­кой. Но­вая сис­те­ма оце­нок мог­ла бы уве­ли­чить этот по­ка­за­тель и для дру­гих стран, но вклад об­ра­зо­ва­ния, на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­с­ких раз­ра­бо­ток и пот­ре­би­тель­с­ких то­ва­ров дли­тель­но­го поль­зо­ва­ния в об­щую сум­му сбе­ре­же­ний «в Со­еди­нен­ных Шта­тах боль­ше, чем где-ли­бо, за ис­к­лю­че­ни­ем, воз­мож­но, не­сколь­ких Скан­ди­нав­ских стран».
То­ва­ры дли­тель­но­го поль­зо­ва­ния, об­ра­зо­ва­ние и на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­с­кие раз­ра­бот­ки со­став­ля­ют 8,6; 7,3 и 2,8 про­цен­та от ВВП со­от­вет­ст­вен­но. Вмес­те с 15 про­цен­та­ми, сэ­ко­ном­лен­ны­ми тра­ди­ци­он­ны­ми спо­со­ба­ми, они да­дут сум­му на­ци­о­наль­ных сбе­ре­же­ний, ко­то­рая пре­вы­сит 33 про­цен­та от ВВП.
Но да­же с уче­том всех этих по­пра­вок Со­еди­нен­ные Шта­ты по-преж­не­му име­ют се­рье­з­ные проб­ле­мы. Мно­гие тен­ден­ции, ка­са­ю­щи­еся си­ту­а­ции в мак­ро­э­ко­но­ми­ке, вы­зы­ва­ют бес­по­кой­ст­во. Ка­кой бы ни бы­ла нор­ма сбе­ре­же­ния, по­след­ние два де­ся­ти­ле­тия она стре­ми­тель­но па­да­ла. По всем рас­че­там, про­грам­ма льгот­но­го ме­ди­цин­ско­го стра­хо­ва­ния угро­жа­ет раз­дуть фе­де­раль­ный бюд­жет. Пе­ре­ход от из­быт­ка к де­фи­ци­ту, ко­то­рый про­изо­шел меж­ду 2000-м и 2008 го­да­ми, чре­ват се­рье­з­ны­ми по­след­ст­ви­я­ми. Ху­же то­го, до­хо­ды боль­шин­ст­ва се­мей не рас­тут или рас­тут очень мед­лен­но. Рас­ту­щее не­ра­вен­ст­во – ха­рак­тер­ная осо­бен­ность но­вой эры, его под­пи­ты­ва­ют це­лых три си­лы – эко­но­ми­ка зна­ний, ин­фор­ма­ци­он­ные тех­но­ло­гии и гло­ба­ли­за­ция. Но осо­бен­но тре­вож­но то, что аме­ри­кан­цы бе­рут взай­мы 80 про­цен­тов ре­зер­в­но­го ми­ро­во­го ка­пи­та­ла и ис­поль­зу­ют его для по­треб­ле­ния. Ины­ми сло­ва­ми, мы рас­про­да­ем на­ши ак­ти­вы ино­стран­цам, что­бы по­ку­пать на две чаш­ки ко­фе в день боль­ше. Эти проб­ле­мы на­ко­пи­лись в очень не­под­хо­дя­щее вре­мя, по­то­му что, не­смот­ря на всю проч­ность, аме­ри­кан­ская эко­но­ми­ка сей­час сто­ит пе­ред слож­ней­шей за всю свою ис­то­рию за­да­чей.
ПОЛИТИКА БЕЗДЕЙСТВИЯ
Со­еди­нен­ные Шта­ты уже дав­но бес­по­ко­ят­ся об ут­ра­те сво­е­го ли­дер­ст­ва. С 1945 го­да это уже по мень­шей ме­ре чет­вер­тая вол­на тре­во­ги та­ко­го ро­да. Пер­вая да­ти­ру­ет­ся кон­цом 1950-х, ког­да Со­вет­ский Со­юз за­пус­тил пер­вый спут­ник. Вто­рая при­шлась на на­ча­ло 1970-х, ког­да вы­со­кие це­ны на нефть и мед­лен­ный рост эко­но­ми­ки Со­еди­нен­ных Шта­тов убе­ди­ли аме­ри­кан­цев, что За­пад­ная Евро­па и Са­у­дов­ская Ара­вия – это си­лы, с ко­то­ры­ми при­дет­ся счи­тать­ся в бу­ду­щем, а пре­зи­дент Ник­сон про­воз­гла­сил при­бли­же­ние эры мно­го­по­ляр­но­го ми­ра. Сле­ду­ю­щая воз­ник­ла в се­ре­ди­не 1980-х, ког­да боль­шин­ст­во спе­ци­а­лис­тов по­ла­га­ли, что Япо­ния в бу­ду­щем пре­вра­тит­ся в тех­но­ло­ги­чес­ки и эко­но­ми­чес­ки до­ми­ни­ру­ю­щую свер­х­дер­жа­ву.
В каж­дом из этих слу­ча­ев бес­по­кой­ст­во бы­ло впол­не об­ос­но­ван­ным, прог­но­зы бы­ли ра­зум­ны­ми. Но ни один из этих сце­на­ри­ев так и не осу­щес­т­вил­ся. При­чи­на за­клю­ча­ет­ся в том, что аме­ри­кан­ская сис­те­ма ока­за­лась гиб­кой, из­об­ре­та­тель­ной и уп­ру­гой, спо­соб­ной ис­прав­лять свои ошиб­ки и пе­рек­лю­чать­ся на иные за­да­чи. Ре­зуль­та­том при­сталь­но­го вни­ма­ния к спа­ду в эко­но­ми­ке ста­ло его пред­от­вра­ще­ние. Се­го­дняш­няя проб­ле­ма со­сто­ит в том, что аме­ри­кан­ская по­ли­ти­чес­кая сис­те­ма, по­хо­же, по­те­ря­ла спо­соб­ность соз­да­вать ши­ро­кие ко­а­ли­ции, ко­то­рые ре­ша­ют ком­п­лек­с­ные за­да­чи.
Эко­но­ми­чес­кие не­уря­ди­цы в се­год­няш­ней Аме­ри­ке дей­ст­ви­тель­но су­щес­т­ву­ют, но в це­лом они воз­ник­ли не по при­чи­не не­эф­фек­тив­нос­ти аме­ри­кан­ской эко­но­ми­ки и с упад­ком куль­ту­ры они ни­как не свя­за­ны. Они – след­ст­вие кон­к­рет­ной по­ли­ти­ки пра­ви­тель­ст­ва.
Со­еди­нен­ные Шта­ты пе­ре­жи­ва­ют ис­пы­та­ние, ко­то­рое в не­ко­то­ром смыс­ле пря­мо про­ти­во­по­лож­но то­му, с ко­то­рым стол­к­ну­лась Бри­та­ния в 1900 го­ду. Эко­но­ми­чес­кая си­ла Бри­та­нии убы­ва­ла, од­на­ко стра­не уда­лось со­хра­нить ог­ром­ное по­ли­ти­чес­кое вли­я­ние на весь мир. Аме­ри­кан­ская эко­но­ми­ка и аме­ри­кан­ское об­щес­т­во, на­про­тив, спо­соб­ны от­ве­чать на эко­но­ми­чес­кое дав­ле­ние и кон­ку­рен­цию. Стра­на мо­жет кор­рек­ти­ро­вать свои си­лы, при­спо­саб­ли­вать­ся и про­дол­жать тру­дить­ся. На­сто­я­щее ис­пы­та­ние для Со­еди­нен­ных Шта­тов – по­ли­ти­чес­кое, и это не столь­ко ис­пы­та­ние для Аме­ри­ки, сколь­ко для Ва­шин­г­то­на. Смо­жет Ва­шин­г­тон адап­ти­ро­вать­ся к ми­ру, в ко­то­ром «осталь­ные» за­ни­ма­ют уже бо­лее вы­со­кие по­зи­ции? Смо­жет он от­ре­а­ги­ро­вать на из­ме­не­ния, про­ис­хо­дя­щие в струк­ту­ре эко­но­ми­чес­кой и по­ли­ти­чес­кой влас­ти? Во внеш­ней по­ли­ти­ке эта за­да­ча еще бо­лее слож­ная, чем во внут­рен­ней. Су­ме­ет ли Ва­шин­г­тон по-на­сто­я­ще­му впи­сать­ся в мир со мно­жес­т­вом го­ло­сов и то­чек зре­ния? Смо­жет он пре­ус­пе­вать в ми­ре, в ко­то­ром не смо­жет до­ми­ни­ро­вать? 

К содержанию