|
#1(40), декабрь-январь 2009/10 года МВФ нуждается в новых идеяхПочему Международный валютный фонд делает все для того, чтобы людям было трудно его любить?Дэни РОДРИК, Project Syndicate 
С начала кризиса МВФ делал правильные вещи. Он срабатывал так быстро, как только может международная бюрократия, чтобы создавать новые линии кредитов для потрепанных развивающихся стран. Он модернизировал условия предоставления займов, чтобы отвечать требованиям времени. Под руководством талантливого управляющего Доминика Штрауса-Кана он стал голосом благоразумия, который выделялся среди множества безграмотных идей. Для учреждения, которое совсем недавно, казалось, было почти бесполезным, это стало настоящим прорывом. Однако сейчас Штраус-Кан не проявляет энтузиазма по поводу предложений обложить налогами международные «горячие деньги». Поводом стало решение Бразилии ввести двухпроцентный сбор с краткосрочных потоков капитала, чтобы предотвратить спекулятивный пузырь и удорожание ее валюты. Когда Штрауса-Кана спросили о роли контроля над капиталами, он сказал, что не придерживается каких-либо твердых установок в этом вопросе. Тем не менее, согласно газете Financial Times, которая доложила о взглядах главы фонда, «МВФ не рекомендовал бы контроль капиталов в качестве стандартного предписания, так как на него необходимы затраты и он неэффективен». К несчастью, это делает новый фонд слишком похожим на старый. Продиктованный благоразумием контроль над капиталом вполне логичен. Краткосрочные потоки не только наносят серьезный ущерб внутреннему макроэкономическому управлению, они также усиливают неблагоприятные колебания валютных курсов. В частности, «горячие» притоки ресурсов мешают финансово открытым экономикам, таким как Бразилия, поддерживать конкурентоспособную валюту, лишая их эффективной промышленной политики.
Более важным был переворот в убеждениях, который произошел с французскими социалистами, последовавший после краха их эксперимента с кейнсианской рефляцией в 1980-х годах. Отток капитала заставил их совершить внезапный разворот и осуществить финансовую либерализацию
Несомненно, отправляя неоднозначные сигналы финансовым рынкам, бразильцы, возможно, неумело осуществили свою попытку снизить притоки капиталов. Президент Луис Инасиу Лула да Силва отверг разговоры о рычагах контроля незадолго до их введения. Значимая попытка повлиять на сектор требует решительности в регулировании финансового налогообложения. Однако важнее символизм движения Бразилии. Он показывает, что новые рынки, возможно, преодолевают свою страсть к иностранным финансам. Конечно, как писали экономисты Арвинд Субраманян и Джон Уильямсон, развивающиеся страны нуждаются в помощи МВФ для создания рычагов контроля над притоками капитала, а не для того, чтобы их били по рукам. Слова Штрауса-Кана о дороговизне и неэффективности налогов на потоки капитала вследствие этого оказались неудачными. Это также типично для автоматической реакции, которая не учитывает все преимущества и недостатки надзора. Можно возражать против контроля над капиталами, если верить, что финансовые рынки в целом являются силой, действующей во благо, и любое вмешательство приведет к потере эффективности. Или же можно возражать против рычагов контроля, если думать, что от них можно уклониться, поэтому они будут неэффективными. Однако чего нельзя делать, так это возражать против контроля над капиталами, потому что это и дорого, и неэффективно. Если можно легко избежать контроля над капиталами, скажем, манипулируя сроками совершения сделок или через неправильное оформление счетов внешнеторговых потоков, тогда влияние на их объем будет несущественным. Органы контроля обяжут рынки оплатить незначительные расходы. Если же участники рынка понесут затраты – из-за налогов или расходов на уклонение от их уплаты, то контроль позволит сдерживать приток ресурсов. Может показаться любопытным, что инстинкты Штрауса-Кана не срабатывают в отношении этой проблемы. Стоило ожидать, что французский социалист будет более предрасположен к финансовому скептицизму. Однако парадокс скорее видимый, чем настоящий. Финансовые рынки сильно задолжали французским социалистам. Принято считать, что минфин США и Уолл-стрит ответственны за освобождение мировых финансов. Однако намного более важным, похоже, был переворот в убеждениях, который произошел с французскими социалистами, последовавший после краха их эксперимента с кейнсианской рефляцией в 1980-х годах. Когда в 1983 году отток капитала заставил Франсуа Миттерана отказаться от своей программы, социалисты Франции совершили внезапный разворот и осуществили финансовую либерализацию на мировом уровне. Согласно Равви Абделалу из Гарвардской школы бизнеса, это стало ключевым моментом, который привел в действие установки, позволившие считать свободу движения капиталов мировой нормой. В конце 1980-х годов был Европейский союз, где двое французских социалистов – президент Еврокомиссии Жак Делор и его помощник Паскаль Лами – стали первыми. Затем наступила очередь Организации по экономическому сотрудничеству и развитию. В конце концов, МВФ присоединился к победителям при Мишеле Комдессю, еще одном французе, который был управляющим Банка Франции при Миттеране. Реакция МВФ на финансовое налогообложение в Бразилии показывает, насколько прочно укоренился финансовый фетишизм и как трудно установить баланс в дебатах относительно потоков капитала – даже учитывая последствия крупнейшего кризиса. Проблема не просто в рыночном фундаментализме – отсутствие воображения простирается по всему политическому спектру. Говоря о контроле над капиталом, Джон Кейнс произнес знаменитую фразу: «Что раньше было ересью, сейчас воспринимается как ортодоксальность». Это был рассвет эры Бреттон Вудса в 1945 году. Ирония в том, что спустя более 60 лет необходимо осуществить такой же сдвиг в образе мышления.
|
 |