|
#2, март 2006 года Производительность труда: как экономика США ушла в отрывКрис ДЖАЙЛЗ, Financial Times 
С проблемой производительности труда сопряжено нечто вроде мифа, суть которого заключается в следующем. Экономики европейских стран отстают от США по той причине, что их граждане традиционно предпочитают сидеть в кафе и наблюдать за прохожими на улице, а не тяжело трудиться на соляной шахте. С другой стороны, американцы — это такие, стахановцы, настолько озабоченные ростом валового внутреннего продукта своей страны, что готовы согласиться всего лишь на одну неделю отпуска в течение года.
Однако такое простое и удобное объяснение — европейцы беднее, потому что не любят много работать — объективными данными уже не подтверждается. В Японии, еще одной стране с проблемной экономикой, оно не работало никогда. Реальное же объяснение заурядности экономических показателей этих регионов является более сложным и даже представляет собой определенный вызов.
Неоспоримым является такой факт. За последние десять лет США настолько опередили своих конкурентов по экономическим показателям, что списать такой отрыв на статистическую погрешность уже не представляется возможным. Опубликованный рабочей группой профессора Гронингенского университета в Нидерландах Барта Ван Арка сравнительный анализ показателей разных стран в 2005 году подтвердил тенденцию последних десяти лет к снижению темпов экономического роста стран Европы и Японии.
Впрочем, такая тенденция была очевидна и раньше. Попытки послевоенной Европы догнать США по уровню жизни сошли на нет к 1970-м, более того, за последние десять лет Штаты совершили еще один рывок вперед. В Японии более или менее стабильное экономическое развитие продолжалось до 1991 года, после чего наступил резкий спад.
Эффективность экономики государства традиционно измеряется уровнем экономического роста и ВВП на душу населения. Многие возражают против измерения благосостояния путем сложения производимых товаров и услуг и деления общей суммы на количество населения
(см. ниже), однако превалирование показателей ВВП в международных сравнительных таблицах отражает именно возможность их простого сравнения.
Показатели ВВП США могут показаться выше, поскольку американская статистика пользуется несколько отличной методологией. Однако показатель ВВП на душу населения в 15 странах, дольше других являющихся членами Евросоюза, в 2005 году составил только 73% от ВВП США, свидетельствуя, что в среднем уровень жизни на территории от Нью-Йорка до Сан-Франциско значительно выше, чем между Дублином и Афинами. В то же время, уровень жизни в Японии сопоставим с упомянутыми 15 странами-членами Евросоюза (далее — EU-15).
Японию добивает традиционно низкая производительность труда, Европу — постоянное сокращение количества
рабочих часов Впрочем, США не всегда владели таким неоспоримым преимуществом. В 50-х и 60-х годах прошлого века, на волне преодоления разрушительных последствий мировой войны и успешной интеграции экономик стран Европы, уровень доходов на душу населения в Старом Свете приближался к аналогичным показателям в США.
Доход на душу населения в бывшей Западной Германии, составлявший в 1950 году 50% от аналогичного показателя в США, к 1976-му вырос до 89%. За этот же период уровень дохода на душу населения во Франции вырос с 57 до 84%, в Италии — с 40 до 73%, в Испании — с 27 до 60%.
Единственным исключением среди других европейских стран стала Великобритания, где доход на душу населения, по причине традиционного «британского недуга» — несовершенных трудовых отношений на протяжении всех 1950-1970-х годов, держался на уровне около 77% от аналогичного показателя в США.
Япония также продемонстрировала существенный рост уровня жизни: в 1950 году, на фоне полностью разрушенной во время Второй мировой войны экономической инфраструктуры, ВВП на душу населения составлял 21% от аналогичного показателя в США, в 1991-м, на пике бума недвижимости конца 1980-х, он составил 87%.
Однако лучшие времена Европы и Японии уже далеко позади. За последние десять лет разрыв в уровне жизни между ними и США снова увеличился.
Европа продемонстрировала озабоченность таким экономическим спадом, в связи с чем в марте 2000 года с целью сделать экономику стран EU-15 «самой конкурентной, динамичной, наукоемкой экономикой к 2010 году» был разработан и принят Лиссабонский план экономического развития. Однако он провалился, и после 2000 года падение европейской экономики продолжилось.
В течение этого периода экономисты схватались за спасительные социологические и культурологические соломинки, пытаясь объяснить такое различие в уровнях жизни. Они утверждали, что причиной этому служило нежелание европейцев работать так же тяжело, как американцы.
ВВП не отражает устойчивость доходов, и нынешнее благосостояние может являться
всего лишь «заимствованием
из будущего»
Отчасти это так и есть. К примеру, наемные рабочие и служащие в США (включая работающих не полный рабочий день), в среднем, трудятся
36 часов в неделю, а их отпуск составляет две недели в году. Наемный рабочий или служащий в Германии проводит на работе в среднем 31 час в неделю и имеет шесть недель отпуска.
В основном, такие различия определяются сознательным выбором. Тенденция к сокращению количества рабочих часов в Европе наблюдалась постоянно, начиная с 1950 года. В США аналогичный процесс остановился в начале 1980-х, и с тех пор, несмотря на дальнейший рост доходов, граждане США не сочли необходимым «выторговать» для себя большее количество свободного времени.
Европейцы соглашаются с тем, что снижение уровня доходов — это цена за большее количество времени, проводимого дома. По мнению Ван Арка, если бы они работали столько же, сколько американцы, уровень ВВП стран Европы вырос бы с 73% ВВП США до 86%. В особенности заметным такой эффект был бы в Нидерландах, Франции, Германии и Австрии.
Еще одним фактором, оказывающим негативное влияние на уровень жизни в Европе, является вопрос занятости. Безработица — серьезная проблема в Германии, Франции и Италии. Кроме того, для стран Европы важно решить задачу трудоустройства молодых людей, а также занятости пожилых людей. В возрастном диапазоне от 30 до 50 лет различий в уровне занятости между США и странами Европы практически не существует.
Сложная ситуация на рынке рабочей силы определяет снижение уровня жизни в странах Евросоюза по сравнению с США еще на 5%, в том числе на 12% во Франции и на 7% — в Германии.
Однако европейская традиция сравнительно коротких рабочих дней и высокий уровень безработицы способны объяснить ситуацию лишь отчасти. Действительно серьезным предметом для беспокойства стран Европы является существенное снижение, по сравнению с США, почасовой производительности труда.
Многие отказываются признавать ВВП на душу населения показателем экономического процветания
Средняя производительность труда в Европе сравнялась с аналогичными показателями в США в 1995 году, однако с тех пор она снизилась на 10%. После того, как в период с 1987-го по 1995 год рост почасовой производительности в EU-15 превышал показатель роста производительности в США на 1,2%, в последние десять лет тенденция кардинально изменилась. И теперь уже США демонстрируют годовой рост производительности на 1% выше, чем в Европе.
Снижение экономических показателей Японии было не таким выраженным, однако перед ней стоит своя специфическая проблема — традиционно низкая производительность труда. В сравнении с США и странами Европы, Японии всегда требовалось в среднем больше капитала и рабочей силы для производства одной единицы ВВП — главным образом, по причине низкой эффективности сферы услуг и агрокультурного сектора.
Создается впечатление, что европейская экономика утратила способность наращивать темпы роста производительности труда, в то время как в США этот процесс, наоборот, получил новый толчок.
Организация Conference Board утверждает, что различия между Европой и США локализованы всего в трех отраслях: розничной и оптовой торговле и финансах.
Например, результаты исследований отдельных компаний в сфере розничной торговли показывают, что преимущество США полностью определяется стремлением и готовностью строить новые магазины, закрывая при этом старые, уже не являющиеся конкурентоспособными. Другими словами, «эффект Wal-Mart» преобразил экономику США настолько же, насколько магазины этой компании — ландшафт всей страны.
В условиях развитой экономики, способной обеспечить людям достаточно высокий уровень жизни, отношения между «уровнем удовлетворенности жизнью» и ВВП теряют связь между собой В Европе же, напротив, рост производительности труда заведомо тормозится законодательством о планировании и мерами по целенаправленной поддержке устаревающих неконкурентных компаний. Профессор Северо-западного университета Роберт Гордон считает, что дееспособность существующих производителей в Европе достигается за счет обеднения потребителей, что, по его мнению, является слишком большой ценой для поддержки малого и непродуктивного бизнеса.
Предположение, что европейская экономика недостаточно эффективно использует новые технологические достижения, подтверждается результатами исследования различий в производительности отдельных компаний США и Великобритании, проведенного профессором Центра экономической деятельности Лондонской школы экономики Джоном Ван Реененом.
Любопытным открытием стало то, что уровень производительности заводов, принадлежащих американским компаниям, не зависит от того, расположены они в США или в Великобритании. Рестораны сетей
McDonald’s и Starbucks в Лондоне работают так же эффективно, как и в Нью-Йорке. Британские же компании в аналогичных отраслях экономики демонстрируют более низкий уровень почасовой производительности и в целом являются менее эффективными, несмотря на сопоставимые с американскими компаниями объемы инвестиций в совершенствование производственного процесса.
По мнению Ван Реенена, сравнительно более низкая эффективность европейской экономики определяется отличиями в управленческих подходах и использовании технологий. Американские компании, в целом, эффективнее используют технологические наработки, а та легкость, с которой они увольняют сотрудников и нанимают новых, заставляет персонал работать с максимальной отдачей.
Если Европа ставит перед собой цель повысить производительность труда, ей, очевидно, необходимо будет использовать более жесткие методы управления, появление новых, более продуктивных торговых центров и прекратить деятельность многих ныне действующих компаний. Это же в равной степени относится и к Японии.
Для США урок последнего десятилетия заключается в том, что они не должны позволить себе успокоиться на достигнутом: продемонстрированный ими рост производительности никто не мог предсказать, и, чтобы объяснить его, потребовалось почти десять лет. Если у Европы снова проснется соревновательный дух, и она начнет сокращать отставание, преимущество США исчезнет очень скоро.
ОКО ЗА ОКО
Экономическое сравнение уровня жизни сосредоточено на валовом внутреннем продукте на душу населения. В общих чертах, с точки зрения экономической науки, чем больше размеры богатства, тем лучше. Общество, которое богато, должно быть счастливо. Однако существует иной довольно перспективный подход, заключающийся в отказе признавать ВВП на душу населения показателем экономического процветания, а уровень его роста — признаком прогресса.
Нападки на традиционный инструментарий экономистов происходят со всех сторон. Экологи сетуют на то, что показатели ВВП отражают только объемы производства и при этом игнорируют расход природных ресурсов. Феминистки и движения в поддержку семейных ценностей протестуют против невключения в структуру ВВП неоплачиваемой работы по дому. Борцы за равноправие жалуются, что при расчете ВВП на душу населения не учитывается распределение ресурсов.
Среди экономистов есть свои критики традиционного подхода. ВВП не отражает устойчивость доходов, и нынешнее благосостояние может являться всего лишь «заимствованием из будущего». Стоимость досуга также не включается в ВВП, то есть разрыв между США и Европой может всего лишь отражать желание европейцев проводить больше времени за игрой в гольф или в кругу семьи.
Более того, многие экономисты говорят о том, что, поскольку ВВП лишь косвенно свидетельствует об уровне благосостояния, он утрачивает свою ценность по мере того, как появляются новые возможности непосредственно определять уровень удовлетворенности людей своей жизнью. Ричард Лэйард из Лондонской школы экономики сделал заключение, что в условиях развитой экономики, способной обеспечить людям достаточно высокий уровень жизни, отношения между уровнем удовлетворенности жизнью и ВВП теряют связь между собой.
Большинство экономистов готовы принять такие аргументы, однако продолжают утверждать, что ВВП по-прежнему остается лучшим показателем прогресса общества. Такая точка зрения получила дополнительное развитие в связи с публикацией книги «Моральные последствия экономического роста» (The Moral Consequences of Economic Growth) гарвардского экономиста Бенджамина Фридмэна. В своей книге автор утверждает, что такой рост дает больше, чем одни только материальные выгоды. «Общество, подобное нашему, может с большими основаниями рассчитывать на сохранение и развитие основных моральных ценностей, если у большей части населения будет присутствовать ощущения движения вперед. Если же, напротив, широкие массы живут с осознанием застоя или, того хуже, деградации, под угрозой оказываются и терпимость, и чувство справедливости, и сами базовые демократические институты», — пишет он.
С последним утверждением трудно не согласиться. В течение последних десяти лет страны континентальной Европы демонстрировали известную степень угнетенности именно по причине отставания от США и Великобритании.
Следует заметить, что Фридмэн не является сторонником необходимости увеличения уровня ВВП любой ценой. Его как раз заботит ситуация в США, где, вопреки стремительному росту этого показателя на душу населения, повышение уровня доходов большинства населения в течение последних пяти лет замерло.
Для тех, кто по-прежнему не доволен использованием ВВП в качестве показателя прогресса, существует обширный перечень альтернативных международных показателей, позволяющий ранжировать страны по своему усмотрению.
Среди прочих, такими являются широко известные показатели человеческого развития ООН (United Nations human development indicator, или HDI), при расчете которых, помимо уровня ВВП, используются средние показатели грамотности и продолжительности жизни. Известен и индекс непрозрачности экономики (PwC Opacity index). Для участника Давосского форума большой интерес может представлять глобализационный индекс Центра исследования мировых рынков (World Markets Research Centre), оценивающий возможности взаимодействия национальной экономики с остальным миром.
И таких показателей еще очень и очень много. Их обширный перечень с указанием ссылок на них можно найти на сайте Davidson Data Center & Network (http://ddcn.prowebis.com/-general/indexes.asp).
В БОРЬБЕ
ЗА БОГАТСТВО НАЦИИ
Каждый день, каждую минуту мы являемся свидетелями того, как политики, должностные лица, экономисты и журналисты проводят сравнения между разными странами с точки зрения уровня жизни, не утруждая себя анализом надежности приводимых цифр.
Впрочем, то, что оценить реальный объем экономики непросто, сомнений практически не вызывает. Замечательным примером этого стал недавний случай, когда Китай объявил, что в результате детального анализа собственной экономики им было выявлено дополнительно 20% ВВП.
И хотя в мире существует одобренная ООН система народнохозяйственных балансов, крупные различия сохраняются. Не секрет, например, что в США в структуру ВВП включаются вложения в производство ядерных ракет, тогда как в других странах учитываются только те инвестиции в военный сектор, которые потенциально могут служить также и в гражданских целях, в частности, в строительство и оборудование военных госпиталей.
За счет одного только предложенного нового способа расчета объема производства в сфере финансовых услуг экономика стран Евросоюза вырастет чуть больше, чем на один процент, несмотря на отсутствие в принципе какого-либо роста производства. Оценка объемов производства транснациональных корпораций в местах их дислокации серьезно искажается, поскольку компании, стараясь вести борьбу с налогами, предоставляют статистикам не вполне достоверные данные. Кроме того, остается нерешенным вопрос о включении или невключении в официальные расчеты показателей таких видов деятельности, как, например, проституция.
Еще больше усложняют ситуацию трудности определения действительного роста и эффектов инфляции. В особенности это касается системы образования и здравоохранения, где зачастую рыночные механизмы отсутствуют в принципе.
В большинстве стран принято считать, что объем производства соответствует объему затрат, то есть уровень ВВП растет по мере увеличения числа учителей или врачей в государственном секторе. Однако в Великобритании и ряде других стран было предпринято достаточно много попыток прямой оценки объемов производства в сфере услуг. В период с 1995-го по 2003 год, за счет использования такого подхода, снижение роста ВВП Великобритании составило в среднем 0,25% в год.
Любой из вышеперечисленных факторов способен породить крупные проблемы, однако профессор Гронингенского университета Барт Ван Арк призывает не отчаиваться. Преимущество народнохозяйственных балансов в том, что они прозрачны и отвечают международным стандартам. Причины частных отклонений очевидны и понятны для всех.
Со временем обнаруживаются новые проблемы, потому статистики практикуют регулярные встречи с целью разработки новых механизмов оценки состояния экономики. По словам Ван Арка, если 50 лет назад главную трудность представляла стоимостная оценка отдельного производственного станка, то теперь, когда в подобных вопросах существует полная ясность, наиболее актуальным предметом дискуссии является оценка реальных объемов производства (с учетом инфляции) в сфере услуг.
Более того, многие методологические различия хорошо известны и относительно постоянны, поэтому при оценке изменений уровня благосостояния ими можно пренебречь. И даже если конкретные цифры, отражающие разницу между уровнем жизни в США и Германии, вызывают у вас сомнения, вы можете с уверенностью оценить динамику изменения такого разрыва.
|
 |
