#4, май 2006 года

Контракт с Францией

Мари-Жозе КРАВИС, Wall Street Journal

Двадцать лет назад президент Франции Франсуа Миттеран приветствовал современную архитектуру как признак прогрессивного развития страны. Забыв о критиках, он смело доверил архитектору Пеи строительство стеклянной пирамиды во дворе Лувра и утвердил проект Арки Обороны, авангардной версии Арки Триумфальной. Франция активно настаивала на своей современности и энергичности.

Итак, для Франции архитектура стала символом уверенности в себе и открытости миру. Однако в течение двух последних десятилетий во Франции царит политика страха: страха перед расширившимся Европейским Союзом, глобализацией, американским доминированием, боязни перемен. Несмотря на ошеломительную успешность многих французских компаний на международной арене, политические лидеры открыто выражают сомнение в способности их страны дать ответ на вызовы мировой конкуренции, расти и процветать.

В 1974 году уровень безработицы во Франции составлял 2,8% и 5,5% в США; сегодня уровень безработицы в США составляет 4,7%, в то время как во Франции -- 9,6%, а уровень безработицы среди молодежи -- свыше 20%. В течение последних 20 лет США создали больше рабочих мест, чем все количество занятых во Франции. Французы ответили на это 35-часовой рабочей неделей (без пропорционального сокращения зарплаты), жесткими правилами увольнения, более продолжительными очередными и декретными отпусками: если рабочее место нельзя создать, нужно разделить существующее между несколькими работающими и взвалить на работодателя расходы, связанные с возросшими выплатами.

Прошедшие в течение последних нескольких недель протесты против достаточно невинной реформы подтвердили не только пристрастие французов к чинам и досугу, но также -- и это даже более важно -- что среди них бытует мнение: экономический рост -- это "игра с нулевым результатом", которой манипулируют склонные к произволу работодатели.

"Закон о первом контракте" премьер-министра Доминика де Вильпена был практически аннулирован президентом Жаком Шираком. Он согласился подписать документ только после изменений, чтобы позволить работодателям, имеющим в штате более 20 человек, увольнять молодых неквалифицированных работников в возрасте до 26 лет в течение их первого года работы с объяснением причины.

Изначально предлагалось ввести двухгодичный испытательный срок и разрешить увольнение без объяснения причин. Целью этих мер была ликвидация практики краткосрочной низкооплачиваемой интернатуры и "черного найма", а также предоставление возможности молодым людям получить опыт работы и стимул хорошо зарекомендовать себя.

Оппоненты закона настаивают, что даже с учетом сделанных уступок молодые люди получают работу, не дающую перспективы. На самом деле, они обеспокоены возможностью еще более глубоких реформ рынка труда и возможным снижением уровня государственной защиты. Хотя ни на одного выпускника Сорбонны и не распространяется действие закона, в сферу деятельности которого попадают, прежде всего, ищущие работу не имеющие квалификации молодые люди, студенты и профсоюзы продолжают уличную борьбу. Так было и в 2003 году, когда именно французская молодежь была в авангарде борьбы против пенсионной реформы, непосредственно их не затрагивающей.

Американские наблюдатели связывают протесты во Франции с распространенностью социал-демократических идеалов. Французские комментаторы обвиняют премьер-министра, который предварительно  не посоветовался с профсоюзами и студентами. Ни одно из этих объяснений не является удовлетворительным. Социал-демократическая Дания сократила пособие по безработице, в результате чего ее уровень сократился в два раза к огромному удовольствию и молодых, и пожилых работающих. И, честно говоря, никто не верит, что с помощью консультаций можно было бы убедить французов поддержать реформу рынка труда. Так почему же Париж противится реформам? И почему правительство Франции готово к уступкам?

Французские лидеры поддержали расширение ЕС и присоединение более бедных стран, тем самым усилив единый рынок и способствовав введению евро. Но место того чтобы способствовать достижению общественного консенсуса относительно необходимости экономической реструктуризации, повышения квалификации и инвестирования, чтобы быть в готовности к наступлению перемен, они надеялись, что реформы станут результатом давления извне. Иными словами, ожидалось, что перемены будут способствовать проведению реформ вместо того, чтобы реформы прокладывали дорогу для перемен. А когда давление извне стало политически проблематичным, они пошли в наступление на "виновников" и попытались заблокировать перемены, причиной которых есть они сами.

В этом смысле прошлогодняя критика предложений ЕС по либерализации торговли услугами является симптоматичной. Сектор услуг в значительной степени зарегулирован на национальном уровне государствами-членами, которые налагают ограничения практически на все -- от банковского сектора до установления часов работы магазинов и цен. Предложение разрешить свободную торговлю услугами в рамках ЕС (при условии, что они соответствуют стандартам страны происхождения) были преданы анафеме президентом Шираком и канцлером Шредером, и они умертвили их в зародыше. Несколько недель спустя, когда французы сказали "нет" европейский конституции, образ польского сантехника, "крадущего" французские рабочие места, приобрел чрезвычайную популярность. Как могли они поддержать передачу полномочий Европейской Комиссии, если та намеревается поставить под вопрос французскую социальную модель?

В опубликованном недавно исследовании профессор истории Барбара Лефебр и журналист Ив Боннивар пришли к заключению, что французские учебники для студентов колледжей в общем тенденциозно рассказывают о глобализации, антиамерикански настроены и описывают терроризм с некоей долей самодовольства. Французских студентов учат относиться к рыночным силам с опаской и скептицизмом. Неудивительно, что 76% французский молодых людей в возрасте от 16 до 30 лет хотят стать госслужащими.

Президент Ширак, кажется, с наслаждением использует любую возможность, чтобы отвергнуть так называемую "англосаксонскую" карикатуру грубого, не проявляющего заботу о человеке капитализма и конкуренции. Что такое англо-саксонская парадигма? В Великобритании -- государственная система здравоохранения и сильные профсоюзы. Тем временем, неанглосаксонская, социал-демократическая Швеция значительно снизила уровень государственного долга, а Финляндия смогла достичь низкого уровня безработицы.

Тем не менее, Ширак не замечает этих успехов и обращает внимание на внешние угрозы французскому качеству жизни и "французской исключительности". Как результат, он и другие французские лидеры пожинают плоды смятения, зерна которого они сами и посеяли. Их граждане не доверяют ЕС, негативно относятся к США, не уверены насчет евро и его влияния на монетарную и фискальную дисциплину, остерегаются свободной торговли и просто таки кипят от антикапиталистической ярости.

Их лидеры ввели их в заблуждение. Правда заключается в том, что адаптация к международной конкуренции в Европе будет более болезненной, чем в США именно в связи с тем, что культурные, лингвистические и социальные границы ограничивают подвижность рабочей силы. Если рабочая сила малоподвижна, основной удар адаптации приходится по зарплатам и рабочим местам. Под давлением расширенного ЕС, единой валюты и реалий технологической и международной конкуренции просто нет другого пути, кроме как добиваться более конкурентных зарплат и условий труда, если только Франция не хочет пережить десятилетия вялого роста.  Это не принесло бы ничего хорошего для социальной и политической стабильности. 

Робкие и неловкие шаги, предпринятые Домиником де Вильпеном, были необходимы. Слабая поддержка, которую он получил от правительства, заслуживает сожаления. Успех Франции в интересах всех. Если же так не произойдет, за лордом Кларендоном, англосаксом, может остаться последнее слово: "Страна, которая стремится к великим переменам и не имеет воли идти на серьезный риск, обрекает себя на бесполезность".

К содержанию