#5, июнь 2006 года

Почему банки укрупняются

Сегодня ведущие мировые банки стремятся стать крупнее — либо путем естественного роста, либо благодаря слияниям и поглощениям. Однако насколько размер имеет значение?

The Economist

Заимствование и кредитование стало вполне понятным, а также довольно эффективно управляемым видом бизнеса в большинстве стран мира. Сами банки демонстрируют динамичное развитие. Для расширения своей доли на текущих рынках и завоевания новых они изменяют свою форму и стратегию настолько радикально, насколько это им позволяют регулирующие органы. В Китае они уходят от государственного контроля, продавая акции иностранцам и фондовым инвесторам. В России они бурно разрастаются — их баланс увеличивается на 30—40% в год. В Японии три новых «мегабанка» проглотили 11 старых финансовых учреждений и реорганизовывают их. В Центральной Европе после падения коммунизма иностранцы скупили 80% местных банков первой величины.
В Америке десять крупнейших комбанков контролируют 49% банковских активов страны, хотя еще десять лет назад этот показатель составлял 29%. Сейчас волна поглощений немного схлынула, в связи с дерегулированием банковских отношений между штатами, а также ликвидацией барьеров между финансовыми учреждениями, страховыми и дилерскими компаниями. Как правило, нефинансовые компании не владеют банками, однако сейчас это утверждение оспаривает крупнейшая в Штатах розничная сеть Wal-Mart, которая стремится получить ограниченную банковскую лицензию.
Интересен при этом вопрос размера и собственности. Практически повсюду крупные финансовые учреждения увеличивались, благодаря слияниям и поглощениям, или же путем естественного роста. Есть ли предел процессу «поедания» банков банками? Может ли и без того масштабная организация завтра стать в два, три или даже десять раз крупнее, чем сегодняшние Citibank или HSBC, и если нет, то почему? И кто получит от этого выгоду?
Этим «кем-то» не обязательно станут уцелевшие акционеры банка. В результате половины банковских поглощений, проведенных за последнее время, акционерная стоимость банков упала, говорит Филипп де Беккер, партнер консалтинговой фирмы Bain&Co. В Америке именно средние банки пользуются успехом на фондовом рынке. Отчасти из-за того, что инвесторы ожидают их покупки крупными банками, причем задорого.
Одним из аргументов в пользу поглощений в банковской и многих других сферах является достижение эффекта масштаба в таких вопросах, как снабжение, системы, производственные операции, исследование и маркетинг. Однако выгода от всего этого в массовом производстве финансовых услуг хоть и не иллюзорна, но труднодостижима. Как свидетельствует значительное количество экономических трудов, эффект масштаба может быть сведен к минимуму уже тогда, когда банк достигнет относительно скромных размеров. В 1990-х Европейский инвестиционный банк опубликовал исследование европейских финансовых учреждений, согласно  которому стоимость активов сберегательных банков составляла всего 600 млн. евро (760 млн. долл.). Более поздние работы показали, что порог значительно вырос до 25 млрд. долл.
Крупные банки могут поставить под сомнение сам факт наличия предела. Однако в какой-то момент отрицательный эффект масштаба также начнет давать о себе знать. Менеджменту будет все сложнее собирать воедино и анализировать все то, что происходит в организации. А это может привести к двукратному росту расходов, игнорированию скрытых рисков и неэффективности внутреннего контроля. С последней из этих проблем в 2002—2005 годах столкнулась крупнейшая холдинговая банковская компания мира Citigroup, у которой возник целый ряд трудностей с соответствием регуляторным требованиям. Федеральный резерв США отреагировал, обязав Citigroup приостановить крупные поглощения. Однако в апреле этого года, когда анализ показал улучшение системы контроля в компании, запрет был снят.
Еще один часто встречающийся аргумент в пользу слияний базируется на масштабе предприятия. Сторонники этой позиции утверждают, что похожие компании под единым руководством могут делиться ресурсами и создавать возможности друг для друга. Базовым эффектом охвата практически для всех банков является принятие депозитов с одной стороны и выдача кредитов с другой. Учреждение использует деньги своих вкладчиков с выгодой для себя. Навыки и информация, полезные при ведении одного вида бизнеса, обычно оказываются полезными и для другого.
Однако действует ли этот принцип в случае, если розничный банк скрещивается, скажем, с корпоративным банком, инвестиционным банковским подразделением, центром обработки кредитных карт, подразделением по управлению активами, сектором персональных банковских услуг для богачей, страховым бизнесом или международной сетью отделений? Эти виды предпринимательства в определенной степени взаимно пересекаются, но то же самое можно сказать о других. Мода на промышленные конгломераты пришла и ушла еще 30 лет назад. Окажутся ли финансовые великаны более жизнеспособными? Строящие их банковские холдинговые компании явно рассчитывают на это.
Третья причина, по которой банки стремятся к росту путем слияний и поглощений, в свое время никогда не использовалась в качестве аргумента, однако по всеобщему признанию является существенным фактором. Это амбиции менеджмента. Высшее руководство стремится получить вознаграждение за управление более крупной компанией, или же опасается, что в один прекрасный момент их собственная компания перейдет под контроль более крупной, если они сами не поглотят другую фирму первыми.
Менеджеры могут привести аргумент, что условия игры на рынке быстро меняются, и банки должны воспользоваться возможностями, которые возникают благодаря новым технологиям, дерегулированию, глобализации экономики. Сегодня в Европе много говорят о новой волне международных слияний и поглощений, чему способствует единая европейская валюта, углубление единого экономического рынка и вступление в ЕС стран Центральной и Восточной Европы.
Порой владельцы соглашаются на подобную сделку, поскольку на тот момент поглощение сулит им некоторые выгоды. Покупатель немедленно внесет в отчетность новые доходы и сократит некоторые взаимоперекрывающиеся расходы. Надбавка за покупку повышает стоимость активов. И лишь со временем проясняется, подходят ли эти компании друг другу в долгосрочной перспективе.
Возможно, генеральные директоры, которых мучит жажда роста, мудрее, чем считают их наблюдатели. Созданные в Америке за последние десять лет крупнейшие банки не демонстрируют сногсшибательных результатов на фондовом рынке, однако, возможно, они просто сделали паузу для того, чтобы теснее сплотить и связать между собой свой менеджмент и компьютерные системы. Их показатели в будущем могут резко изменить существующее мнение относительно масштабности.
Масштабность также может обладать преимуществами, которые невозможно установить, просто изучая финансовые показатели. Одно из них — способность делать стратегические ставки на будущие рынки, такие как Китай, не ставя под угрозу весь банк. Чем крупнее учреждение, тем более вероятно, что национальные регулирующие органы и законодатели примут во внимание его интересы при составлении новых правил, а также что посчитают его «слишком большим для того, чтобы рухнуть» в случае кризиса.
Сегодня банки становятся банкротами так же часто, как и ранее, что является еще одной причиной, по которой более сильные учреждения скупают более слабых конкурентов. Малые банки уже не падают просто в руки, по крайней мере, в Европе и Америке. Здесь учреждения закрываются реже частично потому, что внешние условия были более благоприятными. В течение последних 20—30 лет экономики развитых стран мира, за исключением Японии в 1990-х, были более стабильными. Кризисы на финансовых рынках стали более редкими и справлялись с ними куда лучше прежнего. Незначительные потрясения, такие как снижение кредитного рейтинга General Motors в прошлом году, устранялись достаточно быстро. Можно сказать, что финансовые рынки сменили роль источников потрясений на их «поглотителей».
Такая стабильность может породить кризис, если каждый станет рисковать больше, будучи уверенным в отсутствии катастрофы. Однако пока этот момент не наступил, кредиты направляются туда, где в них нуждаются. Благоприятные экономические условия сделали возможным стабильную работу банков и наоборот. Банкиры и регуляторные органы в большинстве стран мира совместно разработали достаточно эффективную модель управления коммерческими банками. Под давлением требований повышенной эффективности и предсказуемости со стороны рынка капитала они также достаточно хорошо придерживались правил, и таким образом им удалось избежать роковых ошибок.
Версия этой современной банковский модели описана в новом своде правил толщиной около 700 страниц. В нем есть предписания, как финансовые учреждения должны оценивать уровень рисков и сколько средств им нужно иметь в распоряжении на случай кризисной ситуации. Крупные банки на многих развитых рынках, начиная с Европейского союза в следующем году, будут брать на вооружение новые нормы, известные как Базельские правила 2 (Basel 2). Однако Америка колеблется. Некоторые критики полагают, что эти нормы одновременно слишком либеральны и чересчур запутаны. Другие уверены, что в них проводится сильное разграничение между крупными и мелкими банками.
Можно точно быть уверенным в том, что Базельские правила 2 и их методы моделирования риска сделают банки еще более сложными для понимания, чем они есть сейчас. Попросите банкира пояснить вам основы управления рисками, кредитных деривативов или распределения капитала, и вскоре на доске не хватит места для алгебраических формул. В отношениях с инвесторами непрозрачность финучреждений может пойти им не на пользу. По информации консалтинговой компании Mercer Oliver Wyman, известные предприятия, предоставляющие финансовые услуги по всему миру, в прошлом году оценивались в сумму, в 14 раз превышающую их прибыль, в то время как большинство нефинансовых — в 18 раз. Однако разрыв все сокращается, и это свидетельствует как о том, что инвесторы более оптимистично настроены касательно относительных перспектив роста в сфере финансовых услуг, так и о том, что, по их мнению, банкиры наловчились в своем деле и превратили его в менее рисковый бизнес.

К содержанию