#8, сентябрь 2006 года

Как делать добро?

Юрий КОГУТЯК, управляющий партнер Euro RSCG-Киев

Как-то в Лондоне я был на завершающем конференцию дружеском собрании боссов из разных стран. И вот посредине этого веселья встает один из топ-менеджеров, Колин Херн, и  говорит: «Коллеги, я собираюсь бежать Лондонский марафон, но для этого мне нужно заплатить две тысячи фунтов стерлингов в качестве благотворительного взноса в поддержку слепых детей. Давайте деньги». Коллеги были обескуражены, несколько человек деньги все же дали. Помню, еще «пошутил», что слепые английские дети чувствуют себя лучше наших зрячих. Но общее мнение было такое: бессовестный тип чуть не испортил нам праздник. Когда позже я анализировал эту ситуацию, понял, что восприятие благотворительности многими людьми очень неоднозначно и что иногда требовать и даже вымогать деньги на благотворительность можно и нужно
Любому человеку, вступающему на путь благотворительности, неизбежно приходится искать ответы на непростые морально-этические проблемы. Для бизнеса и бизнесменов эти проблемы еще более запутаны.
Нужно ли  «стимулировать» своих сотрудников участвовать в благотворительности? Следует ли тратить деньги фирмы или свои личные деньги? Нужно ли требовать это делать, и вообще, как правильно это делать? Нужно ли громко говорить о своем участии, либо благотворительность «любит тишину»? Нужно ли давать всем, кто просит, или присвоить себе право решать, кто более несчастен и более достоин помощи?
Но даже тогда, когда вы твердо решили заниматься благотворительностью, вы столкнетесь с тем, что многие «благотворительные» фонды и организации занимаются чем угодно, кроме помощи ближним.
Потратив несколько часов в Интернете, вы найдете вожделенный список детских домов, но при этом не получите никакой гарантии, что в одном из детдомов, который вы выберете, не работает вороватый директор, и ваша помощь не растворится в его семейном очаге.
И даже, если в выбранном детском доме работают сердобольные и незапятнанные люди, вовсе не факт, что маленький, не обласканный столичными властями, детдом не нуждается в вашей поддержке намного больше.

Общественное обсуждение благотворительности государство завело в глухой угол и перевело дискуссию в несколько иную плоскость. Теперь подобная помощь  рассматривается, в первую очередь, с точки зрения «оптимизации налогов». И здесь государство в очередной раз демонстрирует свою совково-неповоротливую ментальность. У чиновников существует устойчивое убеждение в том, что именно государство является универсальным и наилучшим инструментом распределения общественных благ.
В отличие от нас, в развитых странах позволяется перераспределять часть прибыли предприятий на благотворительность. По всей видимости, предполагается, что инициативные и умные предприниматели могут более эффективно поделить созданные их же трудом блага. У многих известных компаний  в годовых отчетах существуют разделы «Социальная ответственность», «Экологическая ответственность». В отчетах о прибылях и убытках существует статья «благотворительность». В этих странах благотворительность публично поощряется, а иногда, по правде говоря, активность благотворительных организаций становится даже назойливой. Но так ли это плохо?
Благотворительность стала публичной, неотъемлемой частью жизни общества. Вы не видели, как проводят совместный досуг нормальные сотрудники нормальных компаний где-то в Нью-Йорке или в Лондоне? Они в свой выходной надевают накидку благотворительной организации, берут в руки копилку и собирают взносы на улицах города. Они мирно уживаются с бомжами под банкоматами. Такие граждане, как Бил Гейтс или Уоррен Баффет, решают задачи уже планетарного масштаба.
Когда-то мне попалась на глаза интересная статистика, показывающая отношение «стоимости» филантропа и размеров его благотворительных взносов. Сорос, Тернер, Гейтс потратили суммы, составляющие до 30% от их рыночной капитализации.

Если перевести это в цифры, получаются колоссальные деньги. Ведь, на самом деле, благотворительность — это кэш, а капитализация — воздух. В случае с Биллом Гейтсом получается, что все деньги, которые он может вынуть в виде кэша, он тратит на благотворительность. Такая вот экономия на налогах получается.
У человека, которому не нужно ежедневно бороться за выживание, в определенный жизненный момент появляется социальная ответственность. Он прожил большую часть жизни, уже достиг всех материальных целей, которые ставил перед собой. При определенном уровне доходов деньги становятся не удовольствием, а проблемой. Цели достигнуты, необходимо действовать и находить новые смыслы.
Уже нет нужды брендами-символами подчеркивать свою принадлежность к определенному слою общества. По статистике, 90%  американских миллионеров не покупают себе костюмы дороже 400 долл., а туфли — дороже 200 долл. Чтобы выделиться, выглядеть в кругу соплеменников прилично, люди начинают заниматься социальными проектами: благотворительностью и меценатством.
Известный философ бизнеса Джим Рон в статье «Четыре фактора мотивации» назвал желание помочь другим одной из самых сильных человеческих мотиваций. Рон цитирует записку, найденную после смерти Эндрю Карнеги, основавшего в начале XIX века самую крупную сталелитейную компанию в США: «Я собираюсь посвятить первую половину своей жизни накоплению денег, а вторую половину своей жизни я собираюсь провести, раздавая накопленные мною деньги». Записка была написана Карнеги в двадцатилетнем возрасте. Как известно, он заработал 450 млн. долл., построил Карнеги-холл в Нью-Йорке, библиотеки во многих городах Америки.
Но если в Америке и Европе филантропия стала одним из важнейших институтов, частью бизнес-культуры, и деньги на благотворительность перечисляются даже если дела компании идут не лучшим образом, то в Украине благотворительность пока не стала частью общественного сознания. Согласно одному из исследований, многие отечественные бизнесмены вынуждены заниматься «благотворительностью», чтобы «договориться» с местной либо верховной властью.
Те же, кто искренне стремится помочь наиболее незащищенным, оказываются один на один с неразвитостью этой сферы. Большинство моих знакомых-бизнесменов занимаются благотворительностью, тем не менее, этот сегмент общественной жизни до сих пор не институциализирован, он выглядит как такой себе серый рынок.
Государство не поддерживает тех, кто хочет поддержать других. Оно упорно делает вид, что благотворительность придумана для воровства казенных денег, и что чиновники способны эффективней потратить наши деньги, чем сердобольные женщины, выводящие детей из сиротского дома в театр за свои деньги в свой выходной

К содержанию