#10, ноябрь 2006 года

Колонка редактора

СовременнаЯ русская философия, начиная со Щедровицкого и заканчивая даже Ерофеевым и Киселевым, продолжает неустанно описывать феномены и образы вдруг разбогатевших соотечественников.
Новое течение новой философии развивается весьма успешно. Исследованы все скрытые грани их Звездной болезни как новейшей разновидности старого доброго высокомерия, указано, что ей подвержены лишь пришлые в круг. Описан их расточительный стиль потребления, для многих синонимировавшийся с образом жизни. Он также высмеян как разновидность комплекса выделиться и подняться из прежней среды. И сделаны поверхностные выводы о том, что он-де не задевает тех, кто обладает всем по праву рождения.
Сделано немало и более детальных умозаключений. Как, например, о том, что богатство в наше время неотступно привязано и движется вслед за образованием и интеллектом. Вот только старое понятие ПРОИСХОЖДЕНИЯ в сегодняшнем мире определяется не фамилией, а названием университета, который вы закончили. А фамилия, ну что ж, она действительно может помочь вам стать абитуриентом.
Но и здесь мы знаем примеры детей политиков, которые остаются слишком украинскими, то есть слишком провинциальными даже после окончания London Business School.
Деньги на образование есть лишь у детей купцов, и все мы, по сути, дети купцов или сами купцы, и повторяется история ХIХ века — не все дети купцов стают дворянами. Но все хотят ими стать и чаще всего кажутся ими. И почти все думают, что знают как. Перечень известен, и он здесь приведен: образование, манеры, приобретенные вкусы и навыки  в музыке, искусстве, манере одеваться, образе жизни.
Но на выходе получаются всего лишь (а может, это не так уж мало) первосортные светские персонажи. Поскольку забыта главная отличительная черта купечества от дворянства — благородство.
Проведите эксперимент со своими светскими знакомыми — их, скорее всего, даже не заинтересует предмет этого разговора, а если и так, то они наверняка не смогут привести корректную дефиницию благородства.
Вряд ли они скажут о главном, что подразумевает это понятие: об умении смотреть на мир не свысока. Уметь сохранять достоинство и светскость в разговоре с сильными и точно так же уметь не выпячивать свою силу и превосходство перед теми, кто ниже вас. Остальное — производное.
Купцы кидают друг друга в сделках, среди них бывают выходцы, уж простите за прямоту, из тех социальных сред, где этого даже не принято стыдиться. Дворянин же в нарицательном значении, или человек благородный, занимаясь денежными делами не только не позволит себе ничего подобного, но и более того, считает, что у него изначально есть право вообще не вести никаких дел с людьми неприятными, тем более нечистоплотными.
Благородство проявляется во всем — начиная с манеры одеваться (не слишком безупречно, не из последних коллекций, поскольку у вас всегда были деньги для того, чтобы одеваться из последних коллекций, но именно поэтому вы никогда их не покупали) и заканчивая манерой езды по городу (джентльмен никогда не участвует в бытовых конфликтах, потому что он в них просто каким-то чудесным образом не попадает). Он не гонит в час пик на «Мерседесе» по встречной, искренне полагая, что так поступают лишь те, кто десять лет назад, распихивая бабушек локтями, первым лез в вагон метро.
В этом номере, в нашей новой рубрике «Современная философия», мы решили поговорить об одежде в контексте Вебленовской «Теории праздного класса», но тема самоидентификации нашего истеблишмента оказалась так глобальна, что она буквально распирает рамки нашего журнала. Поэтому обещаем, что мы вернемся к ней в следующих номерах. Мы ждем ваших мыслей.

С уважением,
Главный редактор
Михаил Кухар

К содержанию