#10, ноябрь 2006 года

Динамический капитализм

Эдмунд ФЕЛПС, Wall Street Journal

На Западе существуют две экономических системы. В таких государствах, как США, Канада и Великобритания, действует принцип частной собственности, который характеризуется готовностью воплощать новые коммерческие идеи учредителей. Еще одной его чертой является множество различных взглядов со стороны предпринимателей, которые выбирают, какие замыслы следует воплотить, а затем финансируют и всячески стимулируют этот процесс. И хотя достаточно много новаций предлагают уже сформировавшиеся компании, например, фармацевтические, немало новшеств внедряется и молодыми предприятиями. И нередко последние предлагают что-то совершенно новое. Эта модель представляет собой свободное предпринимательство, также известное как «капитализм».
Другая система, которая действует в континентальной Западной Европе, также базируется на частной собственности. Различие заключается в том, что эта модель характеризуется появлением организаций, цель которых — защита интересов совладельцев или партнеров. К ним относятся крупные объединения и банки-монополисты. После Второй мировой войны произошла либерализация многих отраслей, которая привела к появлению большого числа корпоративных предприятий. А в управленческой структуре действовал принцип «кодетерминации», особенно распространенный в Германии, когда работники занимали места в совете директоров вместе с акционерами. Такая система не приветствует радикальных перемен — перемещения или прихода новых фирм. Ее эффективность зависит от сформировавшихся компаний и их взаимодействия с местными и национальными банками. Отсутствие гибкости она старается компенсировать технологическими изысками. Система настолько своеобразна, что даже получила свое собственное название: в Германии ее именуют «социальной рыночной экономикой», во Франции — «социал-демократией», а в Италии — «сыгранностью».
ДИНАМИЗМ
И ПРОДУКТИВНОСТЬ
«Американская» и «континентальная» системы не идентичны, как утверждают некоторые неоклассические теоретики. Позвольте мне использовать слово «динамизм», чтобы обозначить эффективность экономики от внедрения новых идей, которые, по мнению их авторов, могут принести немалую выгоду. То есть это способность экономики к успешному коммерческому применению новшеств. В таком ракурсе «американская» система построена так, что она активно поощряет динамизм, а «континентальная» — наоборот — всячески ему препятствует.

Возникает вопрос: а не создавалась ли «континентальная» система именно для того, чтобы уничтожить динамизм? В период зарождения будущих корпоративных гигантов в межвоенной Италии теоретики утверждали, что их новая система будет более динамичной, чем капитализм, возможно, с меньшим количеством «маленьких» идей, которые обычно исходят от мелких предпринимателей, но зато новации будут «масштабными». Этой системе не нужно бояться переменчивой рыночной среды. Укрепившаяся крупная компания может позволить себе спокойно работать над новыми проектами. Кроме того, в составе индустриальных союзов и при поддержке властей такие предприятия могут обойтись без двукратного увеличения внутренних инвестиций. Государство со своими рычагами влияния, а также крупные банки всегда могут вмешаться и поспособствовать разрешению любых конфликтов, связанных с экономическим курсом. Корпоративистская экономика должна была стать неким подобием футуризма в искусстве. Ее суть была изображена на картине Северини о прибытии в Париж поезда из Банлю (главное там то, что поезд едет вперед, а не то, что он идет по графику).
Фредерик Хайек в конце 1930-х — начале 1940-х годов стал основоположником новой теории, суть которой в том, что капиталистическая система (в относительно чистом виде) будет максимально динамичной. Согласно этой концепции, во-первых, каждый сотрудник компании, вплоть до самых простых рабочих, обладает ноу-хау и, исходя из этого, может предложить оригинальную идею. И со своей готовностью воспринимать новые мысли от всех или от большинства участников коллектива компании капиталистическая экономика будет просто купаться в новых идеях.
Во-вторых, разнообразный опыт, которым обладают капиталисты, позволяет тщательно проанализировать новые идеи в процессе принятия решения. Кроме того, предпринимателям не требуется согласие государства или же партнеров. Помимо этого, им не приходится отчитываться ни перед властями, ни перед инвесторами, если проект окажется неудачным. Их деятельность будет максимально непрозрачной для чиновников, а опыт менеджеров и потребителей в ходе выбора новинки дает хороший шанс воплотиться в жизнь наиболее перспективным инновациям. И если сторонники «континентальной» системы настаивают на том, чтобы перед запуском какого-либо варианта следует установить стандарты для этого продукта, капитализм открывает для рынка все варианты.
***
Однако что касается капитализма сегодня, то многих сейчас заботит вопрос последствий его динамизма. Основной выгодой от инноваций считается более высокая продуктивность, а, значит, и рост заработка, равно как и улучшение качества жизни. В этом утверждении есть большая доля истины, неважно, сколько десятков оговорок за ним последует. Повышение эффективности работы с 1920-х годов произошло благодаря появлению новых продуктов и методов ведения бизнеса в экономике США и ей подобных (к этим новшествам относятся бытовые приборы, фильмы со звуком, замороженные продукты питания, пастеризованный апельсиновый сок, телевидение, полупроводниковые чипы, интернет-браузер, переоснащение кинотеатров и современные методы ведения розничной торговли). И хотя в большинстве случаев это были научно-технические новинки, но внесли их в нашу жизнь именно бизнесмены.
Вот одна из существенных оговорок. А не достигла ли за последние 150 лет продуктивность того уровня, когда еще один год роста уже не будет иметь такого большого значения? Лоуренс говорил о «вечной тяжкой работе» Америки. И каким бы ни был ответ на поставленный вопрос, важно отметить, что рост эффективности, в частности, в повышении заработных плат, позволяет людям с невысокими доходами избегать монотонной, изнуряющей или опасной работы и взять на себя более интересные и полезные для собственного развития обязанности.
Безусловно, рост продуктивности в небольших странах происходит благодаря инновациям, разработанным за рубежом, а не самостоятельно. Кому-то может показаться, что внутренний рынок в таком маленьком государстве, как, например, Исландия, настолько мал, что лишь небольшое количество собственных новшеств поспособствует росту продуктивности. Фактически большинство «континентальных» государств довольствовались тем, что очень тщательно следили и перенимали опыт немногих стран, которые изобиловали новинками. По словам гарвардского экономиста Зви Гриличеса, «в этом неплохо преуспела Европа».
Лично я придерживаюсь другой точки зрения. С одной стороны, быть новатором в мировой экономике, конечно же, хорошо. Глобализация практически свела на нет значение размера страны и расстояний. Так, небольшая Дания имеет виды на рынки США, Европы и не только. Исландия стала участником в европейском банковском секторе и биогенетике. Так долгое время делала Франция и может делать дальше. Но все было бы намного эффективнее, если бы она не изолировала свои инновационные решения от оценок на финансовых рынках, в том числе и на фондовом, как поступает Airbus. Бизнес США постоянно демонстрирует миру какие-нибудь новинки. Сегодня ожидаются вполне определенные дивиденды от «инвестирования» в концепцию, развитие и внедрение на рынке инноваций для мировой экономики — обычная прибыль плюс окупаемость вложений в оборудование, программное обеспечение и другой капитал. Так будет лучше для американцев, чем просто жаловаться на упавшие доходы от традиционных инвестиций в недвижимость.
***
Я бы подчеркивал выгоду динамизма, которая, на мой взгляд, куда более важна. При высоком уровне динамизма, когда экономику буквально наводняют новые идеи, сами рабочие места в компаниях, которые двигают прогресс вперед, изменяются. Благодаря сложностям, возникающим в процессе генерации идей и их воплощению в жизнь, менеджеры приобретают очень полезный опыт умственной работы, решения проблем, взаимодействия с персоналом, и в результате — карьерный рост. Заметьте, что человек, который трудится в одиночку, вряд ли сможет постоянно предлагать какие-либо новшества. Для этого нужна команда людей.
Утверждение, что человеку необходимо решать проблемы и таким образом развивать свой ум, зародилось в Европе. Еще Аристотель писал о развитии талантов, позже этот тезис развил флорентийский художник эпохи Возрождения Бенвенутто Селлини, а также Сервантес, который подчеркивал важность препятствий на пути человека. В ХХ веке Альфред Маршалл отметил, что большую часть дня мысли человека занимает работа. А Ганнар Мирдал в 1933 году написал, что придет время, и люди будут получать гораздо больше удовольствия от самой работы, нежели от потребления. Американцы трактуют утверждение Аристотеля так: современный человек может реализоваться только через карьеру. Сейчас мы не можем сражаться с мельницами, но зато всегда можем испытать себя в деле. И если сложная, но интересная карьера не является средством самореализации, то что же еще это может быть? Опыт работы вне дома окажется полезным даже для того, чтобы стать хорошей матерью.
Я также хочу отметить выгоду динамизма, которая вытекает из его влияния на продуктивность и самореализацию. Экономика, которая постоянно занимается инновациями, как правило, делает гораздо больше инвестиций — в сотрудников, в новые офисы, в заводские помещения. И хотя это может происходить за счет переброски ресурсов из сектора потребительских товаров, это также может делаться путем набора новых сотрудников. Кроме того, такой подход применяется для того, чтобы уменьшить количество увольнений и сократить уровень «естественной» безработицы. Таким образом, динамизм обеспечивает процветание экономики с максимальной продуктивностью и возможностями для самореализации. Безусловно, нельзя говорить о высокой частоте. Так же, как и художник, который творит не постоянно, а эпизодически, в достаточно уязвимой динамичной экономике могут происходить сильные колебания. Однако ее уязвимость не является плохой, поскольку она способствует развитию креативности и достижению желанного результата.
ИДЕАЛЫ
И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ
Я знаю, что моя концепция капитализма несколько идеализирована. Реальность же как в США, так и в других странах не так радужна. Но мы можем спросить, есть ли какое-либо доказательство в пользу динамизма. Где мы видим его плюсы: в капиталистических странах или же в государствах с устоявшейся «континентальной» экономикой? В последних показатели производительности труда гораздо ниже, чем в США. А вот и доказательство: согласно исследованиям, люди в «континентальных» странах получают гораздо меньше удовольствия от своей работы и, как правило, не испытывают гордости от того, чем занимаются.
Но у динамизма есть и недостатки, поскольку он хоть и увеличивает привлекательность работы, но в то же время несет в себе определенные риски. Сильная вероятность общего спада может вызвать опасения. Хотя практически каждая экономика непредсказуема. Даже в стагнирующих «континентальных» странах происходят колебания. И самые сильные из них на протяжении последних десятилетий наблюдались именно в «корпоративистских» системах. А в США и Великобритании уровень безработицы в течение 20 лет оставался практически неизменным. И потому нехватка динамизма усложняет «континентальным» государствам задачу во время спада: им сложно придумать что-нибудь новое для подъема своей экономики.
Американскую экономику могут упрекнуть в том, что она мало заботится о низкооплачиваемых работниках. Однако в этом больше виноваты политики, нежели капитализм. Нельзя сказать, что США в этом отношении хуже европейских стран, так как низкооплачиваемые сотрудники, по крайней мере, имеют возможность работать, что имеет для их статуса в семье и обществе немаловажное значение. В любом случае мы можем решить эту проблему.
Если так преувеличивается этот минус динамизма, почему же капитализм вызывает столько критики со стороны стран западной континентальной Европы? Возможно, некоторые его элементы воспринимаются как аморальные. Точно так же общество считает неправильными контроль уровня рождаемости, атомную энергетику и тяжелую низкооплачиваемую работу на производстве, несмотря на последствия попыток воспрепятствовать этим явлениям. Сегодня уличные демонстранты ассоциируют бизнес с неким крупным сформировавшимся предприятием. Под словом «антрепренер» обычно подразумевается богатый владелец банка или завода. В то же время, согласно концепции Шумпетера и Найта, это понятие применяется к новому игроку, «выскочке и чужаку». По книге Шумпетера и Хайека, при капитализме экономика должна быть открыта для новых отраслей, новых компаний,  а существующие предприятия —оставаться открытыми для новых совладельцев и менеджеров. Неотъемлемой составляющей этой системы является здоровая конкуренция. Монополии, такие как Microsoft, не вписываются в рамки данной модели.
Было бы нечестно говорить, что после всех моих рассуждений капитализма не существует. К примеру, Токвиль восхищался американским капитализмом в чистом виде. Привлечение американцев к процессу управления собой, их образование и равные возможности практически для всех способствуют появлению «человека действия», с «умением поймать шанс продвинуться».
***
Хочу резюмировать, оспорив утверждение, что повышение динамизма путем применения капиталистического подхода идет на пользу экономической справедливости.
Всем нам приятно наблюдать за людьми, которые вольны осуществлять свою мечту. Но Хайек и Эйн Рэнд зашли слишком далеко, утверждая, что такая свобода должна быть абсолютной, игнорируя ее последствия. При оценке эффективности экономической системы возможность людей воплотить свои замыслы и желания в жизнь также имеет значение. Поскольку экономика является системой, в которой люди взаимодействуют друг с другом, то стремления одного человека могут подпортить перспективы другого. Поэтому обоснование капитализма должно учитывать абсолютно все факторы, а не только свободу действий.
Чтобы выяснить, справедливы ли последствия капитализма, следует составить некую концепцию экономической справедливости. Здесь я разделяю точку зрения Джона Роулза. В любой организации возможности роста у всех сотрудников абсолютно разные. И структура, у которой минимальная возможность карьерного развития ниже, чем в любой подобной, ведет себя нечестно. С другой стороны, хорошие перспективы для работника также хороши лишь в том случае, если они не задевают интересы его коллег. Как говорил Кант, «Зависть — порок человечества».
Каковы же будут последствия появления новых игроков на рынке, с точки зрения Роулза? Согласно его теории, наименьшими шансами продвинуться по службе обладают низкооплачиваемые рабочие, которых он называет «теми, кто находится в наименее выгодном положении». Эти люди реализуются через брак, воспитание детей и участие в общественных мероприятиях. И если бы рост динамизма путем прихода новых предпринимателей повышал продуктивность, что, в свою очередь, увеличивало бы минимальный уровень вознаграждения работника или же просто не снижало его, независимо от ситуации, то это, пожалуй, нельзя назвать несправедливым.
Как сказал Кант, одни люди не могут быть инструментами для достижения целей других. Представим себе, что предложенные предпринимателями инновации предусматривают сокращение уровня минимальной заработной платы в ближайшем будущем. Означает ли это, что тому, кто мечтает состояться как бизнесмен, не суждено осуществить свои желания? Чтобы ответить на этот вопрос, придется выйти за рамки традиционной теории Роулза, в которой работа рассматривается лишь как источник дохода. В экономике, которая препятствует антрепренерам,  возможность реализовать себя ничтожно мала. И неважно, будет ли человек затевать свое дело или же просто устроится на оплачиваемую работу. А здесь уже можно судить, были ли они рождены стать «теми, кто находится в наименее выгодном положении». И даже если их деятельность происходит за счет тех самых рабочих, то, по теории Роулза, у антрепренеров должны быть шансы повысить свои возможности роста до уровня работников или выше, если, конечно, интересы последних при этом не страдают. В этом случае введение предпринимательского динамизма повышает минимальные возможности роста в концепции Роулза.
Настоящий капитализм отклоняется от эффективно действующего. Для него характерны чересчур крупные монополии, тайные картели, управленческий кризис и политическая коррупция. Своими инновациями капитализм сеет зерна сверхмощной структуры. Именно это создает капитализму плохую репутацию. Но я хочу подчеркнуть: не следует ставить крест на частных предпринимателях как источниках динамизма только потому, что плоды их деятельности не такие сладкие, какими могли бы быть в более совершенной системе. Хочу резюмировать, что капитализм можно оправдать будущими выгодами для низкооплачиваемых рабочих, но и осуждать за то, что он лишает предприимчивых людей возможностей для самореализации. 

Кто и за что получал Нобелевскую премию по экономике

В изложении Питера БЕРНА и Михаила КУХАРА

К содержанию