#3(14), март 2007 года

Тщательный анализ Чавеса

Почти восьмилетний срок Уго Чавеса в должности президента Венесуэлы, кажется, бросает вызов экономическому анализу

Оскар Раул КАРДОЗО, Project Syndicate

Действительно, любые экономические исследования Венесуэлы Чавеса подтверждают остроумный комментарий Эдгара Р. Фидлера о том, что если вы зададите вопрос пяти экономистам, вы получите пять ответов, или шесть, если один из них — выпускник Гарварда.
Некоторые люди видят в Чавесе передового государственного деятеля, который воспользовался практически волшебным моментом — неожиданной удачей, которая свалилась на Венесуэлу в результате безумно высоких цен на нефть, чтобы изменить правила игры в своей стране. Несколько основных критериев явно подтверждают эту точку зрения. За последнее время иностранные инвестиции выросли от 1,5 млрд. долл. в 2004-м до 2,5 млрд. долл. в 2005-м году.
В этот двухлетний период Чавес ускорил свои социальные реформы в образовании и здравоохранении, а также в отношении раздела чрезвычайной концентрации богатства в стране. Хотя более 70% национального дохода остается в руках всего 20% населения. Чавес заставил крупные иностранные нефтяные компании платить гораздо более высокие проценты, и начал конфискацию непродуктивной земли и промышленного оборудования.
Экономический рост при Чавесе составил 9% в 2005 году и еще столько же — в первом квартале 2006-го. Однако после прихода к власти в стране, где 80% населения находилось между бедностью и нищетой, он, прежде всего, достиг сокращения бедности на 6,3%.

Если смотреть на Чавеса с этой стороны, он, кажется, действительно добился реальных успехов. Но есть и другая, более темная, сторона его президентства. В Чавесе можно увидеть ученика другого латиноамериканского популистского волшебника, чей политический срок годности истечет, как только цены на нефть начнут свое неизбежное движение вниз. Для тех, кто думает, что это именно так, Чавес — не новатор, а человек, который растрачивает нефтяное богатство Венесуэлы так же, как делали правительства после нефтяных ударов 1970-х годов.
Понятие особого «чавесского» роста тоже можно поставить под сомнение. Самое высокое повышение во время правления Чавеса было достигнуто во второй половине 1990-х годов, когда нефть оставалась исключительным полем деятельности частного сектора. Кроме того, рост при Чавесе, кажется, отражает рост внутреннего потребления в результате потока нефтедолларов и ничего более, поскольку сырье остается единственным двигателем экономики. Поэтому ничто из того, что сделал Чавес, не стало причиной фундаментального улучшения экономики Венесуэлы.
Частные инвесторы, по-видимому, понимают это, поскольку их инвестиции в Венесуэле выросли всего на 3% между 2000 и 2004 годами. Подозрительно то, что центральный банк страны отказывается печатать этот показатель даже за 2005 год.
Для тех, кто считает Чавеса успешным политиком, 1960-е и 1970-е годы — воображаемая мечта. Их аргументы напоминают тезисы, выдвинутые приверженцами Кубинской революции.
Те, кто ругают Чавеса, часто делают это от имени «вашингтонского консенсуса», той смеси капитализма и демократии, которая практически руководила всем континентом в 1980-х и 1990-х годах. Таким образом, Чавес символизирует возврат к латиноамериканской популистской ереси, с которой нужно бороться, потому что она поражает не только страну с наибольшими запасами нефти вне Ближнего Востока, но и по той причине, что она может склонить остальную часть Латинской Америки пойти аналогичной дорогой.
Однако история никогда полностью не повторяется. Годы наибольших требований провести преобразования в Латинской Америке или годы ее восприимчивости к экономической ортодоксальности не вернутся, потому что мы о них помним. В особенности, идеи «вашингтонского консенсуса» кажутся безвозвратными, его «великий рассказ» теперь выходит за рамки приличия в обществах региона после того, как он не принес обещанного процветания.
И все же ясно одно: Чавес был первым правителем своего поколения, который признал усталость и разочарование региона в неолиберализме и предложил новые правила игры. В конечном счете, они, возможно, не будут теми правилами, какими он видит их сейчас, но при этом они также не являются силами, растраченными впустую. Если верить в возможность точного предвидения будущего Венесуэлы с Чавесом, на ум приходит другое предупреждение Фидлера: «Тот, кто живет рядом с хрустальным шаром, рано или поздно должен научиться жевать стекло».

К содержанию