#4(15), апрель 2007 года

Сто лет Европейскому Союзу

В редакции Economist попытались представить как бы выглядела спустя еще 50 лет статья, посвященная столетию Евросоюза. Получилось забавно

Economist

Полувековая годовщина — время подведения итогов. Как показывает наше исследование, уже два года ведущиеся разговоры о глубоком кризисе Европейского Союза — это сильное преувеличение. Союз функционирует не хуже и не лучше, чем до того, как французские и голландские избиратели отвергли евроконституцию.
Поэтому стремление немцев воскресить конституцию в год своего председательства в ЕС, возможно, так же абсурдно, как и логотип юбилея. Достижение соглашения по принятию договора в максимально сжатой версии возможно, но это зависит от целого ряда непростых условий: если Саркози победит на президентских выборах во Франции, если поляков удастся заставить смириться с институциональной реформой, если получится чем-то соблазнить Великобританию, и если почти все страны обойдутся без референдумов. Поскольку, по крайней мере, одно из этих условий не будет выполнено, на успех сделки рассчитывать не стоит.
Вместо того чтобы говорить об институциональной реформе, которая, возможно, никогда не будет проведена, европейцам следовало бы сосредоточиться на достижимых целях. Это означает проведение серьезной политики в таких сферах, как защита окружающей среды, продолжение расширения ЕС, в частности, прием западно-балканских стран и, в конечном итоге, Турции, а также более активную деятельность в Брюсселе и столицах стран-членов по привлечению граждан к общеевропейскому проекту. Прежде всего, речь идет о том, чтобы воспользоваться нынешним оживлением для продвижения экономических реформ.
Предсказать будущее ЕС сложно. В ближайшие 10—15 лет он может провести новую волну интеграции или же, наоборот, распасться на противоборствующие лагеря, один из которых будет стремиться вперед, а другой — назад. Еще вероятнее, что он просто станет топтаться на месте. Ну а как мог бы выглядеть ЕС через 50 лет?
Союз празднует свою сотую годовщину со спокойным удовлетворением. Те, кто полвека назад предсказывал, что он обречен стать второстепенным игроком в мире, где господствуют Америка, Китай и Индия, просчитались. Поворотным моментом стал взрыв американского пузыря недвижимости и крах доллара в начале президентского срока Барака Обамы в 2010 году. Но еще важнее были усилия Германии и Франции при Ангеле Меркель и Николя Саркози по осуществлению экономических реформ.
В результате этих преобразований в Европе резко снизился уровень безработицы, а благодаря распространению информационных технологий начала расти производительность труда. Возникла проблема нехватки рабочей силы, окончательно решенная лишь после приема в 2025 году Турции и Украины. Прием Марокко, ставшего первым государством-членом ЕС на Африканском континенте, способствовал продолжению европейского бума.
Разумеется, этот путь не был простым. Итальянский кризис 2015 года, когда правительство Джанфранко Фини отказалось от единой валюты как раз в то время, когда Британия Дэвида Милибэнда собиралась вступить в зону евро, привел к тяжелым последствиям.
Хотя от последовавшего за этим дефолта пострадали итальянские держатели облигаций, а испанская экономика вскоре обогнала итальянскую, финансовые рынки оказались милостивы, и правительство Вальтера Вельтрони сумело вновь перейти на евро в довольно сжатые сроки. После этого ни одна страна не пыталась повторить болезненный эксперимент Италии.
Еще одной причиной спокойного удовлетворения является внешняя политика ЕС. В тревожном втором десятилетии XXI века, когда Владимир Путин, вновь избранный президентом, был готов осуществить вторжение в Украину, именно ЕС убедил администрацию Обамы пригрозить России мощным ядерным ударом возмездия. Украинский кризис стал триумфом министра иностранных дел ЕС Карла Бильдта и ускорил очередной раунд расширения. Примечательно, что менее чем через десять лет Россия сама подала свою первую заявку на вступление.
В то же время, европейские и американские политики, пытаясь оживить ближневосточный мирный процесс, нашли смелое решение. Благодаря членству в ЕС, в 2024 году был воссоединен Кипр, так почему же не попробовать вновь? Так Израиль и Палестина стали 49-м и 50-м государствами-членами ЕС.
Теперь самой большой проблемой стала Россия. Ее заявка рассматривается уже 15 лет. Некоторые говорят, что она слишком большая, слишком бедная и недостаточно европейская для того, чтобы быть членом Евросоюза. Но теперь, после символического восстановления монархии, в России безупречно демократическая система власти. Почти 250 лет назад русский царь спас Европу от Наполеона. По случаю сотой годовщины ЕС было бы уместно вновь приветствовать Россию в семье европейских народов. 

К содержанию