Еще одно европейское обязательство, которое может раствориться в воздухе :=: МЫСЛЬ

Полувековой юбилей — это почти всегда восторги по поводу жизненных свершений плюс дурные предчувствия. Евросоюз здесь не исключение.
До недавних пор плохие предчувствия перевешивали восторги. Обязательные теплые слова о пятидесяти годах мира и благополучия звучали неубедительно на фоне осознания того, что последние два года были весьма удручающими для пестующих мечту о «еще более тесном союзе» в Европе.
Проблема в том, что рядовые европейцы начали делать довольно странные, с точки зрения Брюсселя и Берлина, поступки. Новая конституция ЕС, задуманная как решительный шаг к объединению Европы, в 2005 году была отвергнута французскими и голландскими избирателями.
Этот отказ ставит перед ЕС практические проблемы, но еще более важно, что он нанес болезненный удар по боевому духу. Сторонников европейского единства всегда подкрепляла вера в то, что история на их стороне. Доказать это стало гораздо сложнее после референдумов во Франции и Нидерландах. Еще не было таких сомнений в популярности и легитимности «проекта». Похоже, что теперь избиратели безразличны к аргументам о мире и благосостоянии.
Поэтому глобальное потепление оказалось даром свыше. Похоже, этот вопрос глубоко волнует европейцев. Его решение требует международных усилий, наглядным примером которых служит ЕС.
В марте лидеры 27 стран-членов ЕС провели в Брюсселе саммит, главной темой которого было изменение климата. Вероятно, очарованный числом 20, Евросоюз принял решение к 2020 году производить 20% потребляемой энергии из возобновляемых источников. Кроме того, к тому же сроку он обязался сократить выбросы парниковых газов на те же 20%.
Европейские лидеры не замедлили назвать свое достижение историческим. Канцлер Германии Ангела Меркель, возглавлявшая саммит, с гордостью объявила, что ЕС находится в авангарде борьбы с изменением климата. Президент Франции Жак Ширак, для которого этот саммит последний, назвал соглашение по климату «революционным» и объявил, что это «один из величайших моментов в истории Европы».

Когда вводилась единая европейская валюта, страны ЕС договорились: бюджетный дефицит должен составлять не более 3% ВВП

Почти столь же восторженными были отзывы прессы. Авторитетный британский комментатор Уилл Хаттон, придерживающийся левоцентристских взглядов, написал статью «Как Европа может спасти мир». Он заявил, что «Европейский Союз достиг, возможно, самого важного соглашения за 50 лет своего существования».
Оптимистическое видение, изложенное Хаттоном, заключается в том, что ЕС, наконец, продемонстрировал способность достичь жесткого и эффективного международного соглашения по сокращению выбросов парниковых газов. Разумеется, действий одного лишь Евросоюза недостаточно. Но ЕС подал пример, и теперь он, возможно, сумеет убедить Китай, Индию и США последовать его примеру.
Инициированная Евросоюзом кампания за подписание глобального соглашения по изменению климата может оказаться благом для мира. Но кроме того, она стала бы инъекцией адреналина для ЕС. Организация, которую почти списали со счетов как суетливую и допотопную, может вновь убедительно доказывать, что она представляет собой модель для всего мира. Как выразился один видный британец, «если планета просуществует еще одно столетие, то остальной мир начнет вести себя по образцу Европейского Союза».
Эта идея соблазнительна, особенно, если вы из Европы. Но нет особых причин считать, что примеру Брюсселя охотно последует Пекин. На самом деле, есть масса доказательств того, что повеления Брюсселя далеко не всегда исполняются в самом ЕС.
Напротив, у Союза развилась прискорбная привычка провозглашать грандиозные цели, которые оказываются недостижимыми, а потом откладывать их в долгий ящик или отказываться от них.
Возьмите «Лиссабонскую повестку дня», которая, пока всех не увлекла климатическая лихорадка, должна была стать главным пунктом мартовского саммита. Семь лет назад ЕС объявил о намерении стать к 2010 году самой конкурентоспособной и наукоемкой экономикой. Теперь, когда до установленного срока осталось три года, эта цель выглядит абсурдной. Темпы роста европейской экономики чуть возросли, но даже в Брюсселе никто не делает вид, будто через три года она займет первое место в мире.

Теперь многие страны регулярно превышают трехпроцентный порог . Кажется весьма вероятным, что такая же судьба уготована и целям в области изменения климата

Кто-то может возразить, что лиссабонские цели были декларативными, в то время как кампания по борьбе с изменением климата, согласованная Европейским Союзом — совсем другое. Предполагается, что она получит обязательную юридическую силу, но ведь ЕС умеет блестяще обходить такие предписания, если они становятся слишком обязывающими. Когда вводилась единая европейская валюта, страны ЕС договорились: бюджетный дефицит должен составлять не более 3% ВВП. Было юридически закреплено, что злостные нарушители заплатят огромные штрафы. Но когда оказалось, что Франция и Германия не способны удержать бюджетный дефицит на этом уровне, стало очевидно, что наложить эти штрафы, предусмотренные европейским законодательством, политически невозможно. Поэтому правила подверглись новой интерпретации и были переписаны. Теперь многие страны регулярно превышают трехпроцентный порог бюджетного дефицита.
Кажется весьма вероятным, что такая же судьба уготована и целям в области изменения климата. Хотя декларации, сделанные на мартовском саммите, прозвучали впечатляюще, о том как ЕС намерен достичь этих целей, говорилось крайне расплывчато. Это не случайно. Если бы лидеры ЕС попытались четко сформулировать, какие жертвы потребуются от каждой страны, то ничего бы не вышло.
Избежав спорных деталей, лидеры ЕС смогли добиться подписания соглашения об изменении климата и подготовить сцену к празднованию пятидесятой годовщины. В Берлине они смогли изобразить воодушевляющую картину будущего: ЕС обретает новую цель в борьбе с глобальным потеплением, рядовых европейцев вдохновляет это благородное дело, и они собираются под европейским знаменем. Остальной мир следует примеру Европы, и планета спасена. Чудная история. Простите, если я в нее не верю.

Еще одно европейское обязательство, которое может раствориться в воздухе

К содержанию