#5(16), май 2007 года

Ангела МЕРКЕЛЬ

Дэниел ШВАММЕНТАЛЬ, Wall Street Journal

В ноябре 2005 года, когда к власти пришла Ангела Меркель, все вокруг думали, что первой женщине, вставшей во главе Германии, за рубежом удастся добиться гораздо большего, нежели внутри страны. И сначала Меркель, встав во главе большой коалиции с социал-демократами, действительно поразила всех широтой заявленной дипломатической проблематики, включавшей все самые актуальные вопросы современности, что для ее предшественника было отнюдь не характерно. Однако в последнее время найти различия между Меркель и Герхардом Шредером становится все труднее. Основные дипломатические инициативы, с которыми выступает Германия, на поверку оказываются выхолощенными, а формулировки ответов на трудные вопросы — туманными.
Начнем с проблематики Европейского Союза. В январе, приняв председательство в союзе, Меркель решила, что предоставленное ей шестимесячное окно возможностей для формирования брюссельской повестки дня лучше всего использовать для продвижения самой мягкой политики, какую только можно было придумать — возрождения Европейской конституции. Если сделать это не удастся, провозгласила она, это будет не менее чем «историческая ошибка».
Давайте все-таки оставим небо птицам: на самом деле цель, о которой идет речь, не чревата практически никаким риском и особых выгод никому не обещает. Вне зависимости от того, «успешно» ли Меркель выловит этот документ из мусорного ведра истории, куда ее вроде бы уже окончательно отправили французские и голландские избиратели, она в любом случае останется в памяти народной примером «доброго европейца», попутно получив свою дозу подхалимства от европейской пишущей братии. Получится — быть ей великим государственным деятелем. Не получится, что вероятнее, ну что ж, попытка не пытка.
Получится у нее или не получится — Европейскому Союзу и без этого документа будет неплохо. Конечно, структуры расширенного ЕС нуждаются в кое-каких доделках, но такие полезные шаги, как, например, упрощение избирательных процедур, можно сделать и без конституции.
Реальные проблемы ЕС лежат в совершенно другой области: это расширение на Балканы и в Турцию, экономические реформы,  незавершенность структур общего рынка, терроризм, иммиграция, энергетическая безопасность — список можно продолжать. Решение любой из этих проблем принесло бы Европейскому Союзу намного больше выгод, самой Меркель заниматься ими было бы труднее.
Еще одна любимая «мягкополитическая» тема Меркель — глобальное потепление. Десять дней назад участники саммита ЕС согласились к 2020 году сократить выбросы углекислого газа на 20% и поднять долю возобновляемых источников в энергобалансе до тех же 20%. «Двадцать и двадцать», конечно, красивое решение с точки зрения пиара, но оно неопровержимо доказывает, что сей целевой показатель взят с потолка. Хотя графику снижения выбросов, заданному Киотским протоколом, сейчас соответствует ситуация только в двух из пятнадцати стран «старого ЕС», Меркель тем не менее толкнула Союз на гораздо более амбициозный проект.
«Мы считаем, что Европа может стать примером для других в реальном выполнении более привлекательных и положительных задач в климатической сфере. Под «другими» я имею в виду, например, Соединенные Штаты», — заявила Меркель после саммита.
Про Америку, конечно, всякий бы догадался. Но эта последняя антиамериканская шпилька предстает в особенно любопытном свете, если учесть, что в 2000—2004 годах объемы выбросов СО2 в Штатах повышались медленнее, чем в 1995—2000-х, в то время как в Европе, по последним данным ООН, их рост за тот же период, напротив, ускорился.
Выходя за пределы ЕС, Меркель тоже меняет передачу, и тоже на пониженную. В прошлом году на мюнхенской международной конференции по безопасности в ее речи, в которой говорилось об опасности ядерных амбиций Ирана и угрозах в отношении Израиля, отразился весь опыт, приобретенный Германией во время самых темных страниц ее истории.

«В начале 30-х годов прошлого века, когда поднимал голову национал-социализм, было много таких, в том числе и за пределами Германии, кто думал, что это «просто слова». Сегодня, оглядываясь на те дни, мы понимаем, что у них было время, чтобы отреагировать по-другому», — заявила она.
Год назад немало народа не на шутку насторожилось, услышав это. Слова Меркель прозвучали фактически как призыв к превентивному удару по муллам. А теперь посмотрим, как она вела себя на этом же собрании месяц назад. Формулировки оказались уже более сдержанными. Было видно, что иранскую политику она готова полностью отдать на откуп министру иностранных дел Франку-Вальтеру Штайнмайеру — одному из главных людей при Шредере, при Меркель ставшему главным поставщиком пряников для Ирана при полном отсутствии кнута, из-за которого Германия никак не может определить свою позицию по санкциям. Судя по всему, это правительство, как и прошлое, очень не хочет ставить под удар тесные коммерческие связи с Ираном. Под прямую торговлю с этим государством, которое остается крупнейшим торговым партнером Германии, Берлин продолжает проводить крупную программу экспортных гарантий.
Что касается Афганистана, то и здесь позиция Меркель — одна из основных причин, по которой миссия натовских войск по стабилизации страны становится все сложнее. Хотя контингент германских войск, развернутый в Афганистане, насчитывает 2700 человек, Берлин уже неоднократно отвечал отказом на просьбы альянса переместить часть военных с относительно спокойного севера в более опасные южные районы. То есть получается, что все бремя борьбы с поднимающим голову «Талибаном» приходится нести американцам, британцам, датчанам и канадцам.
Самым свежим разочарованием по-меркелевски стала ее реакция на планы Америки расширить свой противоракетный щит. Польша и Чехия ведут с Вашингтоном переговоры об установке радара и пусковых противоракетных установок в целях совершенствования защиты Европы от возможной ракетной атаки Ирана. Против этого плана резко выступил Владимир Путин, рассчитывавший тем самым подстегнуть российские националистические силы и оказать давление на чехов и поляков. Ведь Путин прекрасно знает, что эта ограниченная система никак не сможет снизить возможности российской ядерной угрозы. И министр иностранных дел Германии немедленно бросился на защиту — кого бы вы думали? Кремля! Штайнмайер обвинил США в том, что те не проинформировали Россию о своих ракетных планах.
У Меркель была возможность поставить на вид своему министру, что, ублажая Москву, он возрождает эпоху Шредера, однако она, хотя и выросла в Восточной Германии, напротив, поддержала его: «Мы предпочитаем принимать решение внутри НАТО, и открыто обсуждать его с Россией». Почему-то единство сил НАТО в Афганистане немцев заботит не так сильно. В данном случае принимать решение должны только те страны, которых оно непосредственно касается.
Сложно сказать, что происходит — то ли ожидания, связанные с внешней политикой Меркель были ничем не обоснованы с самого начала, то ли партнер по коалиции, по силе практически не уступающий ее собственной партии, связывает ей руки сильнее, чем она рассчитывала. Ясно одно: если подъем германской экономики еще продолжается за счет мер, принятых до ее прихода к власти, — то германская дипломатия такими успехами похвастать не может.

К содержанию