#6(17), июнь 2007 года

Теоретические проблемы корпоративного управления

Александр Пятигорский

Сюжет первый: пространство и язык корпоративного управления
В разработке теоретических основ корпоративного управления мы должны прежде всего, исходить из специфики сектора в сравнении с другими видами менеджмента, такими, как государственное, военное или административное управление. Поэтому с самого начала я предлагаю установить особый уровень специфики. Только исходя из него, можно будет рассмотреть взаимоотношения и взаимодействия корпоративного менеджмента с другими реальными или возможными типами и разновидностями управления.
Четырьмя основными специфическими чертами корпоративного менеджмента могут считаться:
1) Чрезвычайно высокая неопределенность конкретной сферы, на которую распространяется корпоративное управление. Эта неопределенность обусловлена, прежде всего, тем, что любая корпорация является таким социально-экономическим организмом, который существует в динамике. И эта динамика решительно преобладает над статикой стабильности структуры корпорации как самовоспроизводящего целого. Здесь возможны некоторые аналогии с организмом военного управления в условиях войны, когда меняющаяся конъюнктура требует почти непрерывных структурных изменений в течение военных действий.
2) Чрезвычайно высокая степень изменяемости объективного политического статуса корпорации. Это непосредственно связано с тем, что корпорация по определению не является юрисдикцией. При этом в силу контрактуальных условий корпорация может находиться в сфере одной или нескольких юрисдикции или даже быть участником или партнером той или иной юрисдикции. Здесь, конечно, основной проблемой остается принципиальная зависимость не только политического, но и юридического статуса корпорации от условий, навязываемых той или иной юрисдикцией.
3) В отличие от государственного управления, корпоративный менеджмент не может строиться строго по вертикальному иерархическому прин-ципу. Более того, горизонтальность в управлении фирмой — необходимое условие ее прогрессивного функционирования и жизнестойкости. Отсюда вытекает и весьма специфический характер субъекта корпоративного управления. Можно даже сказать, что если в государственном управлении субъект устанавливается в конституционном порядке, который предполагает и разделение субъекта, то в корпоративном менеджменте субъект управления преимущественно выступает как функциональная единица. Отсюда же следует и принципиальная множественность субъекта корпоративного управления.
4) В отличие от традиционных систем государственного и военного управления, основанных, как правило, на одном источнике власти или влияния, власть и влияние корпоративного менеджмента должны исходить из более чем одного источника. Можно даже сказать, что чем больше источников влияния и власти у корпоративного управления, тем более прогрессивным оказывается функционирование всей структуры.

1. Пространство корпорации и корпоративное управление.
Пространство корпорации представляет собой единство двух принципиально различных сторон не только статуса компании в данное время и на данной территории, но и ее функционирования в определенных пространственных и временных рамках. Тогда пространством корпорации, а точнее, пространством, на которое распространяется управление корпорацией, будет являться:
(1) пространство, в котором функционируют члены или единицы, входящие в корпорацию, и (2) пространство функционирования корпорации в целом. Иначе говоря, пространство, в котором корпоративное управление сосуществует и соотносится с другими видами управления.
В основе этой двусторонности пространства корпоративного управления лежит принцип, определяющий как политико-экономическую природу корпорации, так и все конкретные формы ее существования. Иными словами, все члены или элементы данной корпорации, вне зависимости от их удельного веса внутри корпорации и экономического значения в пространстве, на которое распространяется управление данной корпорации, не обладают своим собственным корпоративным статусом. Они лишь пользуются им во вторичном порядке, то есть только в силу своей принадлежности к корпорации в целом. Здесь мы можем условно считать этот принцип основным принципом корпорации. Именно в этом смысле структура существенно отличается от таких форм концентрации экономики как концерн или картель.
Прототипами современных корпораций можно условно считать гильдейские и цеховые городские организации. Причем в гораздо большей степени, чем ранние национальные и межрегиональные банковские фирмы, как, например, Фуггеры в Германии XVII века, Ротшильды в Англии и Франции и Валленберги в Швеции XIX столетия. Хотя, разумеется, и там обнаруживаются четкие тенденции к превращению их в корпоративные структуры.
Основной принцип корпорации предусматривает, что другие системы управления, сосуществующие с корпоративным управлением в одном и том же пространстве, будут соотноситься с различными элементами и субъектами данной структуры только через эту корпорацию в целом.
2. Субъект корпоративного управления.
Я полагаю, что понятие субъекта корпоративного управления является чрезвычайно сложным, пожалуй, самым сложным в нашем подходе к теории корпоративного менеджмента. Сложность этого понятия вытекает из неоднородности пространства функционирования корпорации, о чем говорилось в предыдущем параграфе. Поэтому обсуждение проблемы субъекта корпоративного управления следует начинать не с тривиального вопроса «кто управляет корпорацией?», а с вопроса «как управляется корпорация?». Тогда, исходя из общего способа управления фирмой, мы могли бы предложить следующее определение. Субъект корпоративного управления — это не тот, кто управляет другими субъектами корпорации, включая другие субъекты корпоративного управления, а тот, кто устанавливает и задает направление и характер функционирования корпорации в тех точках пространства фирмы, где действуют ее другие члены в качестве более или менее автономных субъектов. Это вытекает не только из принципиальной неиерархичности корпоративного управления, о которой говорилось в первом параграфе данной разработки, но и из принципиальной конъюнктурности корпоративного функционирования.

В этом смысле управление корпорацией оказывается по своему типу противоположным не только и не столько административным системам государственного менеджмента, сколько централизованным системам экономического планирования, давно утратившим свою полезность и необходимость. Тогда возможное нетривиальное определение субъекта корпоративного управления будет таким. Субъект корпоративного управления — это субъект определенного типа мышления или умственной деятельности, главной задачей которого является организация пространства данной корпорации. Рассуждая общеметодологически, можно было бы даже заключить, что только при наличии такого типа мышления (кто бы ни являлся его носителем) будет возможен разговор о пространстве корпоративного управления или о пространстве функционирования корпорации в целом.
Теперь попробуем выявить основные особенности этого типа мышления:
1) Этот тип мышления характеризуется тенденцией к равновесию между интенсивностью и экстенсивностью в функционировании корпорации. Поясняю. Экстенсивность здесь выражается в тенденции к расширению пространства корпорации или даже к выходу за пределы этого пространства. Подчеркиваю, что здесь имеется в виду не территориальное, а именно функциональное расширение, то есть расширение за счет распространения сферы корпоративного менеджмента на функции других систем управления, действующих в том же пространстве. Интенсивность здесь выражается в тенденции к концентрации функционирования корпорации в точках пространства ее управления, в которых она в наименьшей степени пересекается с другими системами управления, действующими в том же пространстве. К этому можно было бы добавить, что такое равновесие дает возможность избежать конфликтов с другими системами управления, сосуществующими с корпоративным менеджментом в данном пространстве или находящимися в других близких пространствах.
2) Мышление субъекта управления корпорацией ни в коем случае не должно быть однонаправленным, то есть ориентированным на одну или группу целей. Вырабатываемые в этом типе мышления стратегии должны быть не только многоцелевыми, но и принципиально ориентированными на многообразие и возможное изменение конъюнктур, возникающих как внутри пространства корпоративного управления, так и за его пределами.
3) Мышление этого типа должно быть в принципе неспециализированным, а если специализированным, то в минимальной степени. Прежде всего, оно не должно быть исключительно экономическим или финансовым. Здесь нужно иметь в виду, что за последние тридцать — сорок лет понятие «финансовый» стало решительно преобладать над более традиционным понятием «экономический». Более того, в современном деловом языке и даже в языках конкретных экономических дисциплин слово «финансовый» оказывается семантически более емким по своему содержанию, чем слово «экономический». Пространство корпоративного управления совсем не обязательно является специфически экономическим или финансовым, как об этом уже говорилось в параграфе о неоднородности пространства корпоративного управления. Вместе с тем мышление этого типа не должно быть политическим. Это особенно важно в современной политической жизни, в которой фактор политической власти все более и более утрачивает центральную доминирующую роль, уступая фактору политического влияния. Тип мышления, о котором идет речь, должен быть максимально политически нейтрален. Это означает, прежде всего, направленность мышления субъекта корпоративного управления на аккомодацию к ситуации, в которой происходит конкуренция различных политических влияний.

В наших попытках охарактеризовать этот тип мышления наиболее общим образом, мы могли бы, условно и при всех оговорках, назвать такое мышление политико-экономическим. При этом, разумеется, остаются нераскрытыми и не до конца выясненными методологические предпосылки той, еще не реализованной политической экономии, из которых будет исходить мышление субъекта корпоративного управления.
3. Язык корпоративного управления.
Язык в теории корпоративного управления — это особая тема, которая находится на стыке общей (строго говоря, кибернетической) теории управления и общей теории коммуникации. В контексте нашего рассмотрения тема языка приобретает два дополнительных измерения — ситуационно-прагматическое и историческое. Начну со второго.
Анализируя обстоятельства, приведшие к окончанию горбачевского режима и распаду СССР, американский исследователь Стенли Джеймисон приходит к выводу, что главной причиной неудачи Горбачева в его попытках найти новые формы федерализации явилось отсутствие другого, нового языка, на котором стал бы возможен разговор с бывшими союзными республиками. При том, последние, став субъектами государственной власти, также не имели в своем распоряжении нового языка. Я думаю, что американский ученый не преувеличивает. Вообще, сама проблема так называемых пространственных или функциональных языков начала осмысляться только во второй половине ХХ века. Одним из таких языков и является язык корпоративного управления. Основная трудность исторического рассмотрения этой темы в том, что само рассмотрение становится возможным только тогда, когда язык уже сложился. Однако в большинстве конкретных случаев мы вынуждены начинать разговор о языке, когда его еще нет. И тут, конечно, неизбежно возникает вопрос, может ли такой язык возникнуть сам по себе, спонтанно, в процессе функционирования корпорации, или он должен быть уже готовым заранее в качестве одного из элементов функционирования корпорации.
Примеры корпораций, существовавших в ХХ веке, показывают: сам принцип корпоративного управления исключает возможность спонтанного возникновения такого языка. Ибо язык корпоративного управления сам является важнейшей формой реализации этого управления в пространстве функционирования данной корпорации. Отсюда следует, что он должен быть осознанно сформулирован в самой идее этой корпорации.
Ситуационно-прагматическое измерение темы языка корпоративного менеджмента включает в себя все реальные или возможные случаи коммуникации между субъектами корпоративного управления, а также случаи коммуникации последних с субъектами других систем управления, функционирующих в том же пространстве. Отсутствие языка корпоративного управления либо приведет к нарушению этих коммуникаций, либо — когда речь идет о коммуникации с другими системами управления — будет иметь своим прямым последствием преобладание другой системы управления, в распоряжении которой имеется «свой» язык, над управлением данной корпорации.
Продолжая наше рассмотрение темы языка корпоративного управления, мы должны выделить следующие четыре момента этой темы:
1) Язык корпоративного управления — это не абстрактный класс лингвистических феноменов, которые в качестве специальных технических терминов используются в пространстве функционирования корпорации, а конкретный язык субъектов корпоративного менеджмента. Хотя он конструируется, прежде всего, для внутреннего потребления, этот язык может быть в любой момент использован в любых внешних коммуникациях — как в пространстве функционирования данной корпорации, так и за его пределами.
Данный язык не является эзотеричным еще и потому, что каждый использующий его субъект управления корпорации коммуницирует одновременно как на своем естественном языке (русском, английском, немецком), так и на каком-либо другом специальном языке (языке экономики, статистики, политики). В этой связи большое значение приобретает проблема рецепции языка данного корпоративного управления субъектами других систем управления, действующими в том же пространстве. Минимумом такой рецепции является элементарное понимание языка данного корпоративного управления. Но этого, разумеется, мало. Гораздо более важной целью и фокусом прагматики языка каждого корпоративного управления является не только его принятие другими системами управления, но и его распространение на другие системы менеджмента. И, в конечном итоге, его преобладание в данном пространстве. Более того, если уж называть вещи своими именами, зачастую речь идет просто о навязывании одного частного или функционального языка другим системам управления, а в идеале — и другим пространствам функционирования. Сейчас можно наблюдать, как одна из основных категорий классической политэкономии — конкуренция — все активнее сводится к соперничеству языков различных экономических систем.
2) Язык корпоративного управления должен конструироваться как максимально гибкий. Как в смысле готовности меняться в ответ на трансформацию конъюнктуры в пространстве функционирования данной корпорации, так и в смысле готовности к изменениям в ответ на изменение стратегии самого корпоративного управления. Здесь необходимость максимальной гибкости языка обусловлена, прежде всего, множественностью субъектов корпоративного управления. В принципе, можно даже предположить, что пределом гибкости языка корпоративного управления явится полная смена этого языка, которая будет либо заменена языком какой-либо другой системы управления, либо новым языком, сконструированным в той же системе управления.
3) Язык корпоративного управления должен обладать определенным минимумом автономии. Это особенно важно в условиях развития и роста данной корпорации, и, прежде всего, в ситуации выхода структуры за пределы пространства ее функционирования. Обычно так случается тогда, когда экономический или финансовый рост фирмы приводит к спонтанному абсорбированию ею ряда других корпоративных и некорпоративных систем управления. В первую очередь, это относится к политическим системам и системам средств массовой коммуникации. В такой ситуации язык корпоративного управления становится все менее и менее адекватным как стратегическим целям, выработанным корпоративным управлением, так и меняющимся конъюнктурам в пространстве корпоративного функционирования. Нередко это сопровождается тем, что корпоративный менеджмент буквально теряет свой язык и переходит на языки средств массовой информации. Дело в том, что язык корпоративного управления по определению не может быть одним из языков средств массовой информации.

4) Главным условием прогрессивного функционирования языка корпоративного управления является его адекватность особому типу мышления субъекта корпоративного управления, поскольку этот тип мышления не только репрезентирован в языке корпоративного менеджмента, но и, в конечном счете, определяет семантику и прагматику последнего. Однако, как мы об этом уже договорились выше, язык корпоративного управления должен быть заранее готовым, сконструированным к моменту начала функционирования корпоративного управления, и этим предполагается, что его семантика и прагматика уже определены конкретными целями и задачами. Конечно, проще всего было бы сказать, что мышление субъектов корпоративного управления реализуется в терминах языка корпоративного управления. Но сказать это будет не более чем тавтологией. На самом деле, отношение языка корпоративного управления к особому типу мышления корпоративного управления гораздо сложнее. Основная сложность в том, что многоаспектность и разнонаправленность этого типа мышления принципиально не могут быть адекватно репрезентированы в языке корпоративного управления. Дело в том, что мышление субъектов корпоративного менеджмента должно реализоваться одновременно на трех уровнях или — в терминологии военного мышления, которое в нашем рассмотрении оказывается аналогичным мышлению корпоративного управления — должно быть стратегическим, оперативным и тактическим. Разумеется, что последнему требованию никак не могут отвечать ни экономическое, ни политическое, ни финансовое мышление.
Эта проблема опять возвращает нас к вопросу: а какое же оно все-таки, это мышление и соответствующий ему язык? Выше, пытаясь охарактеризовать тип мышления корпоративного управления, я связывал его с какой-то новой, неклассической политэкономией. Сейчас же, говоря о языке корпоративного управления, я думаю о возможной связи этого языка с возникновением каких-то принципиально новых экономических интересов. Я называю их «принципиально новыми» не только оттого, что не нахожу возможности их четкой дефиниции, а более всего потому, что эти интересы никак не укладываются в рубрики традиционных экономических, политических или культурных интересов. Мне кажется, что в наших попытках предугадать характер языка корпоративного управления нам, прежде всего, следует отказаться от привычной универсальной оппозиции «интересов» как категории по преимуществу субъективной. Именно в этой связи мне представляется уместным ввести понятие «тенденция». Такой подход отчасти снимает оппозицию объективного субъективному в политике и экономике. В этом смысле можно было бы предугадать, что язык корпоративного управления явится, прежде всего, репрезентацией тенденций, имеющихся в данном пространстве корпоративного функционирования. Тенденций, применительно к которым потеряет  смысл не только сегментирование на «политическое» и «экономическое», но и, в первую очередь, крайне искусственное и давно пережившее свой век отделение политэкономии от психологии и психологии от политики.
Говоря о языке корпоративного управления, следует добавить, что само это понятие является относительно новым. Относительно, прежде всего, потому, что традиционные исторические корпорации зачастую использовали языки других культурных, политических и экономических структур, таких, как религия или государственная власть. Сейчас же речь может идти о языке корпоративного управления как своего рода «мета-экономическом» феномене, соотносимом, прежде всего, с особым и специфически не связанным с экономикой типом мышления.
(Продолжение в следующем номере)

К содержанию