#8(19), август 2007 года

Насколько реальна глобальная инфляция?

Учетные ставки растут в Еврозоне, Великобритании и Японии, Индии и Китае. Однако Федеральная резервная система решила сдержать свои запланированные темпы роста, несмотря на утверждения, что риск инфляции реален. Признают ли зарубежные центробанки угрозу,

Дэвид РЭНСОН, Пенни РАССЕЛ, WSJ

По всей видимости, ФРС верит, что инфляция имеет какое-то отношение к «чрезмерному» спросу. Хотя ее руководители и соглашаются, что рост инфляции уже достиг неприемлемых темпов, большинство политических чиновников в этом учреждении верят, что экономика США замедляется, а угроза инфляции снижается. Ни первое, ни второе допущение не подтверждены историческим опытом.
Более того, недавний подъем евро и стерлинга относительно доллара замаскировал тот факт, что мировая экономика начала очередной классический «набег» на бумажные деньги, подстегивающий инфляцию. Уже на протяжении многих лет, начиная с 1970-х годов, все мировые валюты обесцениваются относительно устойчивых эталонов, например, золота. С конца 2001 года эта девальвация варьируется с 38% (для евро) до почти 60% (для доллара).
Почему же тогда темпы роста потребительских цен намного более незаметны, чем обесценивание валют по отношению к золоту? Ответ прост: основную роль в этом играет время. Золото — это быстродвижущийся ведущий индикатор, тогда как индексы потребительских цен — медленные индикаторы, которые остаются далеко позади. С 1975-го по 1985 год мы узнали, что потребительские цены, в конце концов, подтягиваются вслед. Настоящий и своевременный индикатор величины инфляции — это величина колебания цены на золото, а не индекса потребительских цен.
В 1975 году экономист Ричард Купер описал процесс, который сегодня, вероятно, подхлестывает мировую инфляцию, как «общую потерю доверия к деньгам». По словам экономиста, это психологическое настроение, которое может переноситься через государственную границу, побуждая людей переводить активы в физическую форму: товары, драгметаллы или недвижимость.
Однако почему же это настроение проявляется только в определенное время? Почему иногда оно локально, а иногда глобально? Ответ дает история. После Второй мировой войны быстрорастущие цены воспринимались как неизбежное и даже нормальное явление. Однако в реальности, вплоть до двадцатого столетия, значительная инфляция была скорее исключением, чем правилом, а когда имела место, то обычно носила скорее локальный характер. Например, в США кумулятивная инфляция потребительских цен составляла ноль процентов с 1820-го по 1913 год и вплоть до Первой мировой войны. В Великобритании потребительские цены были ниже в начале Второй мировой войны, чем в 1800 году. В Англии цены на товары общего потребления росли со средним ежегодным темпом менее чем 0,4% на протяжении целых веков в период между 1210-м и 1940 годами.
Инфляция разразилась на этом относительно устойчивом фоне, когда нации столкнулись с острым фискальным стрессом, в частности во времена всеобщей войны. Ценность бумажных денег правительства, проигравшего войну, обычно падала до нуля. На конечных этапах этого процесса экономический хаос сопровождался гиперинфляцией и астрономическими учетными ставками. Побежденное правительство либо погибало, либо остро нуждалось в финансовой помощи со стороны победителя, как Германия и Австрия в 1923 году и Германия и Япония после 1945-го. Даже победители всеобщих войн, особенно те, которые оказывались в бедности, например, Великобритания в 1945-м, обесценивали валюты и в результате страдали от высоких уровней инфляции.

Во всех случаях инфляция была связана с неспособностью или нежеланием правящих кругов поддерживать устойчивость валюты во времена правительственных расходов, связанных с войной. Хотя сегодня мир довольно шаток, современная военная деятельность США несравнима с всеобщим безумием 1917-1918 или 1941-1945 годов. Почему же тогда у нас снова возникла проблема с инфляцией и почему она имеет глобальный характер? Тому существует две причины.
Во-первых, с 1971 года ни одно правительство не пыталось зафиксировать золотой курс своей валюты, а любая политическая инициатива, которая повышает долгосрочные правительственные издержки, дает финансовым рынкам свободу оценивать валюты на уровне более низких цен на золото. Обесценивание валют по отношению к золоту стало непредсказуемым и всемирным.
Во-вторых, массивное повышение доли публичного сектора в экономике, которое произошло во время Второй мировой войны и было возрождено в конце 1960-х, стало постоянным. На смену военным долгам пришли долгосрочные обязательства правительственных издержек, в том числе растущий долг в форме недофинансированных обязательств, связанных с национальными пенсиями и страхованием здоровья. Популярная концепция инфляции как способа, которым политики сокращают государственный долг, не отказываясь от него формально, недалека от истины. В общем, инфляция — это вестник несостоятельности правительств.
Эта проблема полностью затмила дефицит федерального бюджета, который преследует Вашингтон. Военные затраты на «войну с террором» и иракский конфликт — это мелкие дополнения к горе обязательств, которые, как предупреждают финансовые аналитики, федеральное правительство может погасить только через инфляцию.
Нельзя сказать, что другие экономики мира в лучшей финансовой форме, чем Америка. Более того, на протяжении всего двадцатого века США всегда были неким кредитором последней инстанции. Если бы не было Штатов в 1923 году, кто еще мог бы создать новую и жизнеспособную валюту для Веймаровской Германии? Хотя в последнее время союзники США были менее воинственны, чем Америка, они уже давно внедрили намного более щедрые «сети социальной безопасности» и тем самым подорвали свою долгосрочную кредитоспособность еще в большей степени, чем США.
После гражданской войны, когда цены на золото снова упали до уровня довоенного паритета, инфляция была негативной. Инфляция была также низкой после Первой мировой войны, когда цена на золото оставалась фиксированной. Напротив, после Второй мировой войны, когда рыночной цене на золото разрешили подняться, инфляция рванула вперед. В общем, рост цены на золото — это достаточное, но не обязательное условие инфляции. Потери, которые случаются в широкомасштабной войне, могут толкнуть вверх уровень цен, несмотря на контроль над ними или привязку к золотому стандарту.
Инфляция — явление по своей природе не глобальное. И совершенно очевидно, что некоторые страны более подвержены ей, чем другие. Однако валюты, массово обесценивающиеся по отношению к золоту, — это признак всемирной инфляции, которая уже включила сигналы тревоги во многих столицах мира. Тем не менее, в Вашингтоне центральные банкиры по-прежнему уверены, что все будет хорошо.
Издержки мирного времени — это более медленный процесс, чем военные издержки. Хотя валютам не грозит «кончина», в наши дни от множества мелких порезов они могут просто «истечь кровью». Как следствие, кризис недоверия к бумажным деньгам в основном не диагностируется крупнейшими экономистами и политиками.

К содержанию