#8(19), август 2007 года

Как Merkel и Blackstone изменили немецкий капитализм

Геррит ВИЗМАНН, Financial Times

В конце 2005 года директору частной американской группы Blackstone Стивену Шварцману стало известно, что его конкуренты ведут переговоры с немецким правительством о покупке крупной доли телекоммуникационного гиганта с частичными государственными инвестициями Deutsche Telekom. Ровно через два месяца Шварцман уже сидел в офисе канцлера Анжелы Меркель в Берлине и был готов объявить о покупке доли компании.
Эти двое представляли собой странную пару. Шварцман — сын торговца одеждой из Филадельфии, миллиардер, житель Нью-Йорка. Меркель — в прошлом физик, а сейчас известный политик из бывшей коммунистической Восточной Германии, глава фракционного коалиционного правительства. Несмотря на различия, цель перед ними стояла общая: использовать силу частного капитала для модернизации Deutsche Telekom и тем самым способствовать дальнейшему продвижению реформ в неповоротливой экономике Германии.
Переговоры в кабинете канцлера продолжались. Меркель избегала упоминать название компании Deutsche Telekom, однако открыто хвалила преимущества частного капитала над краткосрочностью хеджевых фондов. Шварцман, державший в руках разноцветную презентацию, был во всеоружии. Канцлер напомнила Шварцману об ответственности носителя стандарта, которую Blackstone придется взять на себя в Германии, если сделка состоится.
Несколько месяцев тому назад, еще до выборов, в результате которых Меркель пришла к власти, ведущий социал-демократ называла хеджевые фонды «саранчой», опустошающей немецкий корпоративный ландшафт. Один из правительственных чиновников вспоминает, что Меркель, выходец из консервативных христианских демократов, остро ощущала настроения публики. Но, как отмечает этот человек, канцлер понимала: частный капитал способен привлечь в Германию инвестиции и поддержать отстающие компании.

В результате встречи в Берлине у Blackstone появилась возможность приобрести 4,5-процентную долю в Deutsche Telekom за 2,7 млрд. евро — невероятное сотрудничество между правительством и частным капиталом. В Financial Times тут же появилась статья о культурных противоречиях между рыщущим в поисках доходов саблезубым тигром Blackstone и консенсуальной послевоенной моделью социальной ры-ночной экономики. В статье, в первую очередь, акцентируется внимание на смелом эксперименте по развитию немецкого капитализма.
В конце февраля 2006 года, менее чем через неделю после переговоров с Меркель, Шварцману была назначена личная встреча с министром финансов социал-демократом Пером Штайнбрюком, который в это время как раз совершал «ураганный» тур по Уолл-стрит. После ужина с директором Citigroup Чаком Принсом в штабе банка в центре города состоялась личная встреча Шварцмана и Штайнбрюка, в ходе которой они в общих чертах договорились о сделке.
Для Штайнбрюка ключевым фактором было достижение равновесия между требованиями представителей рабочих из надзорного совета Deutsche Telekom и экономическими проблемами представителей акционеров. Первый лагерь был в основном заинтересован в защите рабочих мест и предотвращении болезненных мер по сокращению затрат. Второй лагерь настаивал на повышении глобальной конкурентоспособности компании и возможности принимать участие в консолидации отрасли через аквизиции.
В свою очередь, Шварцман искал способы извлечения выгоды из существующего ценного актива. Он знал, что новое берлинское правительство — неуклюжая «большая коалиция» консерваторов и левоцентристов — стремилось к привлечению крупного акционера, независимого от урны для голосования и скрытого от глаз публики. По словам представителя немецкого правительства, им был нужен кто-то, кто мог бы «говорить то, что мы сами сказать не можем», членам совета от имени служащих компании.
Несмотря на подавляющий экономический аргумент в защиту трансформации, все это несло с собой значительные политические риски для новоиспеченного правительства, которое на тот момент владело
36-процентной долей Telekom. Штайнбрюк и его помощники опасались, что передача контроля над подобным национальным символом может вызвать протесты. Вот почему Берлин хотел оставить за собой 25% плюс одну акцию. Этого было бы достаточно, чтобы в случае необходимости блокировать ключевые решения или предотвратить враждебный выкуп.
Тогда Шварцман пошел на рассчитанный риск. Он не стал настаивать на более существенной доле в компании и согласился на покупку 4,5% акций и место в надзорном совете компании. Это позволило ему начать поход против частного консорциума-конкурента, состоящего из Apollo Management из США, BC Partners из Великобритании и General Capital Group из Германии, который предложил выкупить 30% фирмы за 18 млрд. евро.
Хотя выкуп миноритарной доли Telekom и был связан с риском, люди, участвующие в сделке, подозревают, что Берлин пообещал, по меньшей мере, стабильные дивиденды. Это позволяло Blackstone даже в худшем случае покрывать процентные выплаты по ссуде, которая бралась для финансирования большей части сделки. Например, в мае 2006 года Blackstone получила первую выплату дивидендов от Telekom в размере
138 млн. евро, чего было достаточно для покрытия 5% ставки на ссуду в
2,8 млрд. евро.

Взамен Blackstone получала ключевую уступку: обещание от немецкого правительства молчаливой, хотя и закулисной поддержки реформ. Любой намек на то, что правительство публично одобряет радикальные реформы, мог дестабилизировать коалицию, встревожить SPD и его союзников из мощного профсоюзного движения Германии.
Хотя Blackstone получила преимущество в переговорах по Telekom, формальные торги были еще далеки до завершения. В марте и апреле 2006 года руководство компаний-конкурентов отправилось во Франкфурт, чтобы представить свое предложение государственному банку KfW, управляющему портфелем акций правительства.
Один из участников событий вспоминает со смесью благоговения и удивления, как KfW привлек постоянно меняющуюся команду экспертов из различных правительственных учреждений. Blackstone представляли все те же два человека, уполномоченные подписать сделку.
Однако кое в чем Blackstone поступила слишком самоуверенно. По словам участников событий, в отличие от консорциума-соперника, представители Blackstone не настаивали на изучении бухгалтерских книг Telekom, а ограничились двумя или тремя встречами для обсуждения только публично доступных данных с исполнительным директором Telekom Каем-Уве Рике и финансовым директором Карлом-Герхардом Айком.
В середине апреля менеджеры KfW предоставили Blackstone и ее конкурентам возможность выкупить 4,5% и попросили назвать цену. Консорциум-конкурент никогда серьезно не рассматривал возможность выкупа пакета акций, не предусматривающего контроля над компанией. После оформления сделки 24 апреля Black-stone выплатила по 14 евро за акцию, всего на 2,6% выше рыночной цены.
В этой ситуации подход правительства был вполне оправданным.  Штайнбрюк смог обосновать скромную частную сделку для любопытной публики, а инвесторы утешились
3,5-процентным приростом цены на акции, которая составила 14,2 евро.
Однако всего две недели спустя уверенность Blackstone пошатнулась. Отчеты Telekom за первый квартал не оправдали ожиданий. Компания теряла клиентов наземной связи, традиционную основу бизнеса, быстрее, чем приобретала новых клиентов широкополосной связи. Уже в августе было опубликовано предупреждение о возможной потере доходов, второе предупреждение последовало в начале нового года.

Сейчас становится понятно, что Blackstone смогла бы избежать проблем, если бы внимательно изучила бухгалтерские книги Telekom. Однако американцы пошли ва-банк — согласились на малую долю и быстрые переговоры, чтобы успеть до конца апреля зарегистрироваться в списке акционеров и получить выплаты дивидендов в мае. «В то время нам было ясно, что компания может не уложиться в срок. Blackstone могли изучить компанию лучше. Одной интуиции оказалось недостаточно, чтобы предвидеть то, что произошло», — говорит член частного консорциума-конкурента, подтверждая, что они не собирались принимать участие в торгах за миноритарное участие.
Столкнувшись с неожиданной проблемой, Blackstone внезапно осознала необходимость доказать своим частным акционерам эффективность партнерства с правительством. Эта нелегкая задача легла на плечи представителя Blackstone в надзорном совете Telekom Лоуренса Гаффи, который «собаку съел» на сделках в области телекоммуникаций и медиа.
«Лэрри Гаффи сразу же принялся за внедрение идей Blackstone. Он делал это только за закрытыми дверьми и только на плановых совещаниях. Во время заседаний совета он был всегда вежлив. Он говорил только тогда, когда в этом возникала необходимость», — вспоминает один из его коллег.
Даже враги Гаффи из совета Telekom отдают должное его терпению и сдержанности. В сентябре прошлого года, когда он впервые поднялся, чтобы выступить, множество рук потянулось за наушниками, куда из будки переводчика транслировался перевод на немецкий язык.
Некоторые участники с неловкостью отметили, что Гаффи, сам того не зная, подчеркнул фактический раскол совета. Представители акционеров, большинство из которых в совершенстве владели английским, однако многие из представителей рабочих говорили только по-немецки и были вынуждены ждать перевода.
Эта встреча стала предвестником назревающего конфликта. Старший управляющий профсоюза Verdi Лотар Шродер, тоже новичок в совете, использовал свой дебют, чтобы выступить на немецком языке против сокращений в прошлом году. Гаффи бесстрастно слушал перевод через наушники.
По словам участников событий, за кулисами деятельности совета  Гаффи начал агитировать Берлин за замену руководства Telekom после удручающего финансового отчета за май. В частности, он настаивал на смещении Рике и Айка с постов старшего исполнительного директора и финансового директора соответственно, а также Клауса Цумвинкеля с поста председателя надзорного совета.
В этот момент на сцене снова появился Шварцман — автор сделки с Blackstone. Он позвонил Штайнбрюку и обсудил схему «чистки» руководства. Однако, опасаясь политического скандала, Берлин отказался от масштабной смены руководящего состава и согласился только на замену исполнительного директора. И даже такой вариант некоторые чиновники посчитали слишком радикальным шагом.
Интересно, что осторожность в отношении изменений в верхах мгновенно улетучилась в августе, когда Рике доложил надзорному совету о падении доходов. К октябрю Blackstone и Берлин договорились заменить его 43-летним ветераном Telekom Рене Оберманом, кандидатура которого удовлетворяла представителей профсоюзов в совете, хотя, по словам участников событий, ни в списке правительства, ни в списке Blackstone он не был первым.
Однако даже сторонники увольнения Рике морщатся по поводу того, как двулично был обставлен его уход. 10 ноября, через два дня после того как надзорный совет прослушал доклад Рике, правительство сообщило прессе о его скорой замене Оберманом. Быстро полученным результатом были довольны все.
К Оберману обратились с предложением занять должность еще за несколько недель до того, однако люди, работающие с ним, утверждают, что новости того ноябрьского вечера потрясли его. «Я все еще вздрагиваю, когда вспоминаю об этом. Но после доклада Рике мы должны были действовать быстро, чтобы дать новому человеку как можно больше времени для подготовки стратегии», — сообщает один из участников событий.
Через два дня Рике был уволен. Однако это событие стало только прелюдией к другому кризису, вызванному соображениями политического комфорта, присутствующими в немецком консенсуальном капитализме. В обмен на увольнение Рике Цумвинкель разрешил доминирующему профсоюзу Verdi предложить своего представителя на должность управляющего персоналом.
По мнению Blackstone, с учетом сокращения зарплат, которые  Оберман пообещал обеспечить, подобная договоренность была, по меньшей мере, неоправданной. Представители руководства  возмутились еще больше, когда услышали фамилию претендента. Это была Регина Бюттнер, управляющий по связям в профсоюзах, муж которой работал исполнительным директором в Deutsche Post — компании, которой управлял Цумвинкель.
Как Blackstone, так и Берлин пытались отговорить Цумвинкеля от подобного опрометчивого шага, но он отказался. В декабре последовало бурное заседание надзорного совета, на котором два основных акционера блокировали планы председателя.
Прошло пять месяцев, прежде чем выход из тупика был найден. Когда все стороны согласились на нового управляющего персоналом, Шродер начал готовить забастовку в протест против сокращения зарплаты 50 тысячам работников колл-центра и обслуживающего персонала, о чем Оберман объявил еще в марте.
Blackstone беспокоило то, что правительство может уступить, но весенняя встреча между Шварцманом и  Штайнбрюком подтвердила решимость Берлина продолжать прежний курс. За кулисами правительство сообщило представителям Verdi о своей поддержке Обермана и его плана реструктуризации. «Verdi не могли позволить победить, мы им так и заявили», — вспоминает один из чиновников.
Шродер вышел из зала переговоров в начале мая и повел на забастовку 50 тысяч человек персонала — четверть рабочей силы компании. Однако попытки профсоюза втянуть в решение конфликта правительство не дали результатов. Недавно персонал Telekom согласился на компромисс, согласованный с Verdi: руководство снизит оплату соответствующему персоналу не на 9%, а на 6,5%, а продолжительность рабочей смены увеличит на 10%. В общем, благодаря предпринятым мерам, Telekom надеется экономить около 700 млн. евро в год.
Эти события подчеркнули сдвиг власти в Telekom в сторону руководства. Во времена щедрых увеличений зарплаты в других секторах Verdi согласился на сокращение окладов, чтобы сохранить рабочие места. Благодаря настойчивости двух крупнейших акционеров Telekom, эти события также подчеркнули триумф прагматизма над идеологией.
Решение кажущегося неразрешимым спора с рабочими также отметило важную веху для немецкой экономики и для компаний, переходящих из-под контроля государства в руки инвесторов.
Последняя глава громкого наступления компании на немецкую экономику еще не написана. Не только в Telekom продолжаются реформы. В самой Blackstone после первоначального публичного предложения в Нью-Йорке произошли многие изменения. Однако  многие уроки, опровергающие концепции и предрассудки не только о немецком капитализме, но и о частном капитале, уже усвоены.
Прежде всего, несмотря на значительное политическое давление, партнерство Blackstone-Берлин вы-стояло. Хотя Берлин и пытался сдерживать некоторые из планов Blackstone, его скрытая поддержка реструктуризации и снижения затрат осталась неизменной. Если бы, согласно традиционной модели действий частного капитала, компания Blackstone действовала одна, меры были бы более резкими, но, с другой стороны, риски для рабочей силы — более высокими.
По всей видимости, чиновники довольны изменениями, которые происходят в Telekom, а также близкими и откровенными отношениями с Blackstone. В то же время, они не думают, что в обозримом будущем частный капитал сможет «наложить руку» на другие госкомпании, например, Deutsche Post. «Мы не планируем других сделок с частным капиталом», — заявил один из чиновников.
Со своей стороны, Blackstone смирилась даже с такой редкой вещью, как прямой отказ ее предложениям. Например, она хотела продать колл-центры, однако согласилась на перевод персонала в более низкооплачиваемые подразделения. Она настаивала на выкупе акций, однако правительство убедить не удалось. В предложении листинга 49% ее американского филиала T-Mobile в Нью-Йорке также было отказано.
Члены надзорного совета Telekom утверждают, что Blackstone, скорее всего, планирует сохранить свою инвестицию. После проблем в самом начале, ей удалось снова подняться на ноги, однако до обычного самодовольства пока еще далеко. Руководство отказалось от первоначальных планов получения чистого дохода в 2009 году, теперь эта веха перенесена на 2013 год.
Восторг по поводу заключения сделки, шок от осознания ее недостатков, тяжкая работа по возврату на прежнюю колею. Кажется, что эмоциональный маятник последних 18 месяцев способствовал приобретению всеми участниками событий мудрости в стиле Дзэн, как будто первоначальная неудача открыла им глаза на перспективные направления, невидимые ранее.
Один человек, который работал с Blackstone с самых ранних этапов, все еще хранит дипломатическое молчание по поводу деталей сделки. И вместо ответа цитирует Сунь-Цзы, древнего китайского автора легендарного «Искусства Войны»: «Лучшая стратегия — это достижение цели без вступления в конфликт. Это преодоление препятствий без прямого столкновения и быстрое освоение всего незнакомого. Это состояние полной открытости по отношению ко всему, что происходит под небесами».

К содержанию