#9(20), сентябрь 2007 года

Экономическая теория кризиса

Простые люди не должны страдать из-за слабости политиков, порабощенных какой-либо умершей экономической теорией

Мелвин КРАУС, Project Syndicate

Одна из них звучит так: резкое изменение преференций, или «уменьшение аппетита к риску», является главной причиной ипотечного кризиса. Чтобы избежать роста этого аппетита в будущем, политики и ученые сосредоточили свое внимание на «проблеме моральной опасности»: «плохие парни» должны платить за свои ошибки, иначе они совершат их снова.
Следовало бы ожидать, что современный Уильям Дженнингс Брайан порекомендует центральным банкам не распинать человечество на «кресте моральной опасности и лишения экстренной финансовой помощи». Тем не менее, происходит нечто противоположное.
Некоторые левые, движимые отчасти неприятием финансовых схем, направленных на снятие сливок с необоснованных доходов, присоединились к обычным экономистам, которые за своей почти религиозной верой в собственные модели просмотрели угрозу нанесения вреда реальной экономике и интересам обычных людей. Нет экстренных кредитов, значит, нет колледжа для детей, а для многих и дома.
Сегодня для экономистов ключевым вопросом должно быть «заедание» финансовых рынков в то время, когда банки процветают. Обычный ответ — уменьшенный аппетит к риску — не убедителен. Субстандартный рынок слишком мал, чтобы вызвать столь значительное изменение в преференции рисков.
Более убедительно звучит то, что текущий кризис неизвестного размера и масштаба настолько затуманил экономический горизонт, что участники рынка застыли в ожидании его прояснения. Этот урок можно почерпнуть из новой книги Романа Фридмана и Майкла Голдберга «Экономика несовершенных знаний: курсы обмена валют и риски». Ключ к пониманию финансовых рынков, особенно когда они не устоялись, спрятан не в изменении преференций. Он во врожденном не-
совершенстве знаний и изменившихся ожиданий касательно будущего поведения основных макроэкономических показателей.
Какие политические меры предполагает теория «несовершенства знаний» в отношении сегодняшнего кризиса? Самое важное для центральных банков — это снизить процентные ставки, и сделать это быстро, чтобы заверить участников рынка: беспокойство в финансовом секторе не затронет реальную экономику.
Федеральная резервная система США действует как запоздавший новообращенный последователь гипотезы несовершенства знаний. Под управлением Бена Бернакла, бывшего ведущего академического экономиста, ФРС попала в ловушку, не учтя более масштабных последствий субстандартного ипотечного кризиса. ФРС влила деньги в систему, но не урезала процентные ставки.
Результаты столь непоследовательной политики были ужасающими — финансовые рынки мгновенно «заело». По прошествии десяти дней после этого послания тревоги банк был вынужден смущенно развернуться на 180 градусов и снизить учетную ставку на 50 базовых пунктов. Представители ФРС объяснили это значительным увеличением нисходящих рисков роста.
Уже не важно, что ФРС во время своего чрезвычайного заседания могла пойти дальше и урезать ставки Федерального фонда вместе с учетной ставкой — возможно, это и следовало сделать. Важно, что политика ФРС сменилась от безразличия к перестрахованию. Может, в эти критические дни августа Бернакл приобрел экземпляр последней книги Фридмана—Голдберга?
Наверняка у Бернакла было время проанализировать, как его легендарный предшественник Алан Гринспен справился с финансовым кризисом в сфере долгосрочного капитала в 1998 году. Гринспен не был тем экономистом, который был готов распять человечество на кресте моральной опасности или моделях традиционных экономических теорий. Он урезал процентные ставки, чтобы заверить рынки: финансовый кризис, вызванный падением фондов хеджирования, не заденет реальную экономику. Рынки и экономика ответили энтузиазмом.
После своего первого промаха Бернакл встал на путь учителей. Однако как поступит президент Европейского центрального банка Жан-Клод Трише, который почти пообещал увеличить ставки в сентябре? Повернет ли он, подобно ФРС, в другую сторону?
Реально никто не знает, как на еврозону повлияет субстандартный ипотечный кризис. Благоразумные банкиры центральных банков перед такой опасной неуверенностью не станут использовать свою самостоятельность, чтобы еще больше усугубить ситуацию, поднимая процентные ставки. Ведя себя так, будто финансовый кризис закончился, мы еще не делаем это реальностью. 

К содержанию