Острые приступы протекционизма :=: МЫСЛЬ

Когда покупатель — иностранное правительство, сопротивление может быть более сильным, особенно если цель выкупа носит стратегический характер.
Поэтому не удивительно, что прибытие в США и Европу иностранных государственных инвесторов, располагающих колоссальными суммами для аквизиций, вызвало трения между политическими и коммерческими интересами. Сегодня страны, располагающие быстрорастущими валютными резервами, в частности Китай, следуют примеру государств, которые накопили капитал на добыче нефти и используют его для инвестиций в развитые экономики.
Прибыль от выдачи ссуд правительству США и других стран путем покупки их облигаций больше не удовлетворяет эти фонды, поэтому они хотят приобретать активы, обещающие более высокие доходы. Их действия вызывают обеспокоенность в странах, куда они стремятся за аквизициями, а сомнительная мотивация некоторых суверенных инвесторов становится причиной призывов к блокированию выкупов стратегических активов иностранными фондами.
«Существует риск, что превращение иностранных фондов из кредиторов во владельцев вызовет отрицательную реакцию в странах-реципиентах», — говорит валютный аналитик из Morgan Stanley Стивен Джен.
Первые фонды суверенного богатства были созданы много десятилетий назад. Например, Kuwait Investment Authority, основанный в 1960 году для инвестирования нефтяных доходов Эмиратов, накопил уже более 100 млрд. долл. В его активах — доля (3,1%) в аэрокосмической группе EADS. Крупнейшим фондом суверенного богатства считается Abu Dhabi Investment Authority. По мнению голландской банковской группы ING, он обладает 500 млрд. долл.
Суверенными фондами располагают Ботсвана, Бруней, Катар и Норвегия. Совсем недавно основала так называемый Фонд стабилизации Россия. С 2004 года туда идет каждый доллар нефтяных прибылей выше определенной цены, в фонде сейчас содержится более 100 млрд. долл.
Второй вид фонда суверенного богатства был создан в Сингапуре для инвестирования инвалютных резервов с большими прибылями, чем дают правительственные облигации. Они обычно приобретаются для отражения спекулятивных атак на валюту страны. Фонд Temasek Holdings, учрежденный в 1974 году, имеет портфель в 85 млрд. долл., включая доли в Singapore Airlines, India’s ICICI Bank, China Construction Bank и Standard Chartered. В 1981 году был создан правительственный инвестиционный фонд Сингапура Government of Singapore Investment Corporation (GIC). Он обладает зарубежными акциями, облигациями и собственностью на 200 млрд. долл.
Сначала примеру Сингапура последовали Малайзия и Южная Корея. А недавно и Китай объявил о намерении создать Китайскую инвестиционную корпорацию с фондом в 200 млрд. долл. Однако многие азиатские страны уже накопили больше иностранной валюты, чем требуется для защиты курса своей валюты. Это значит, что суммы, уходящие в фонды суверенного богатства, будут расти. По оценке Джена, к 2015 году суверенные фонды могут увеличиться с 2500 млрд. до почти 12 000 млрд. долл.
Иностранные инвестиции фондов суверенного богатства могут вызывать недовольство в странах происхождения этих активов. После того как в 1988 году Кувейт приобрел более 20% компании BP, правительство Великобритании, обеспокоенное ростом влияния нефтедобывающей страны на одну из крупнейших нефтяных компаний, вынудило его сократить свой пакет до 9,9%.
В прошлом году разговоры о том, что российский «Газпром» предложил выкупить британскую газовую компанию Centrica, вызвали всеобщее возмущение в стране, известной своей открытостью перед иностранными инвесторами. Правительство опасалось, что российская госкомпания может захватить контроль над фирмой, снабжающей газом большую часть рынка Великобритании.
Возможное пересыхание инвестиционных потоков вынудило власти пересмотреть систему согласования иностранных аквизиций. Недавно президент Джордж Буш подписал закон об ужесточении процедуры согласования Комитетом иностранных инвестиций в США. Этот документ, надеются защитники иностранных инвестиций, уменьшит неопределенность в будущем.
Первый признак того, что эти ожидания могут осуществиться, — реакция на трехмиллиардную инвестицию Китая в первоначальное публичное предложение частной акционерной компании Blackstone. Помня о предыдущем опыте, китайцы не стали превышать в своей заявке 9,9% без права голоса, что сразу же обеспечило им неофициальный кивок одобрения со стороны Казначейства.
Тем временем, инвестиции в 5,4 млрд. ф. ст. в банковскую группу из Великобритании Barclays со стороны государственного China Development Bank и сингапурского Temasek не вызвали особой негативной реакции. Эти деньги усилили предложение Barclays по выкупу ABN Amro из Нидерландов. Если попытка британского банка увенчается успехом, вложенные средства принесут двум азиатским инвесторам 9,2% объединенной группы.
Однако когда речь идет о полном выкупе фирм, реакция властей совсем иная. В Европе политики и руководители компаний нетерпимы к иностранным аквизициям. Канцлер Германии Анжела Меркель недавно заявила, что Берлин рассматривает законопроект, который должен усложнить иностранным фондам суверенного богатства захват немецких компаний.
В прошлом Брюссель был против «золотых пакетов» и заставил европейские правительства избавиться от них практически во всех отраслях, кроме оборонной промышленности. Мендельсон заявил, что во избежание искажений единого рынка любая система должна регулироваться на общеевропейском уровне. «Нельзя все оставить в руках государств-членов, которые преследуют свои национальные интересы. Эти пакеты должны отражать европейские интересы, а не национальные», — сказал он.

Чиновник также добавил, что было бы неправильно забывать о фондах суверенного богатства. Этим он усилил впечатление обозревателей, что настоящей угрозой Европа считает Россию. Например, у Франции и Германии не было претензий по поводу покупки акций EADS семьей правителя Дубаи. Однако они опасаются «Газпрома», который заинтересован в покупке энергетических активов ЕС. Не совсем ясно, обладает ли Европейская комиссия достаточной властью, чтобы регулировать международные инвестиции, говорит директор отдела международных отношений организации работодателей BusinessEurope Адриан Ван ден Ховен. По его словам, «золотые пакеты» подорвут единый рынок.
Правительство Великобритании сопротивляется даже упрощенному процессу рассмотрения. Алистер Дарлинг в своей первой речи на посту министра финансов заявил, что он против рассмотрения корпоративных аквизиций иностранных государственных инвесторов. Но он также отметил, что поддерживаемые правительством компании должны следовать правилам рынка, на котором они работают, в том числе «высоким стандартам управления и должной прозрачности».
В США один из чиновников Казначейства также заявил, что рост фондов суверенного богатства может создать новые риски для международной финансовой системы. Клей Лоуэри, и. о. заместителя министра международных дел, заявил, что поскольку об их инвестиционной политике известно мало, это означает, что мелкие замечания могут увеличить волатильность на рынках капитала.
Он предупредил, что фонды редко соблюдают рыночную дисциплину. Они контролируются государственными служащими, не особенно отчитывающимися перед гражданами, для которых инвестируют.
Международный валютный фонд рассмотрит вопросы, связанные с ростом фондов суверенного богатства, во время ежегодной встречи МВФ в октябре. Ранее главный экономист фонда Саймон Джонсон выразил обеспокоенность тем, что финансовые потоки все больше идут через «черные ящики» и могут представлять риск для глобальной стабильности.
Чиновники в развитых странах знают, что одна из крупнейших причин быстрого роста фондов суверенного богатства — это валютная политика таких стран, как Китай, которые имеют колоссальное положительное сальдо внешнеторгового баланса.
Сдерживая курс своих валют, страны обеспечивают конкурентность своего экспорта путем создания фондов, финансирующих приобретение активов в развитом мире. Рост валютного курса замедлил бы накопление инвалютных резервов и рост фондов.
Чиновники также знают, что изменения в валютной политике страны в краткосрочном масштабе маловероятны, поэтому они убеждают фонды суверенного богатства открыть и коммерциализировать свои операции. Например, Норвежский государственный пенсионный фонд, который изначально инвестировал большую часть нефтяных прибылей своей страны и уже располагает более 300 млрд. долл., стал образцом учета и контроля. Он крупнейший собственник активов в Европе. На сайте фонда перечислены все 3500 инвестиций, которые ему принадлежат.
Лоуэри надеется, что МВФ и Всемирный банк разработают лучшие практики для фондов суверенного богатства, которые позволят им стать более прозрачными и открытыми перед международными инвестициями. Чтобы переход иностранных фондов из разряда кредиторов в разряд собственников не вызвал протекционистские меры, они должны быть уверены: прозрачность полезна и для них, и для международной финансовой системы.

Все взгляды на рынках устремлены на новых богачей

Как финансовые рынки будут выглядеть в будущем десятилетии, во многом зависит от способов размещения мощными фондами суверенного богатства своих обширных денежных запасов.
При общих объемах холдинга в размере 2500 млрд. долл. фонды равны по объему половине валовых официальных резервов всех стран. Кроме размера и быстрых темпов роста у них возникает желание рисковать.
Таким образом, цены на акции и другие более рискованные активы, например, корпоративные облигации, хеджевые фонды, частные акции и товары, должны подниматься. Более безопасные инвестиции, например, правительственные облигации и доллар США, должны падать. Это здравый смысл. Однако как на самом деле повлияют эти фонды на рынок — а некоторые из них управляются в режиме строгой секретности — остается только догадываться.
Полное влияние на финансовые рынки проявится только через несколько лет, говорят эксперты. Сейчас же ясно одно: чувствительность рынков к деятельности фондов растет — рынки пристально наблюдают за решениями фондов. Например, за решением China Development Bank и Singapore’s Temasek выкупить долю в британском банке Barclays.
Хотя страны с крупными валютными резервами, инвестированными в облигации, вряд ли захотят рисковать своими холдингами, предпринимая крупные продажи, большая часть новых поступлений в резервы, скорее всего, потечет в необлигационные активы, что со временем заставит цены на облигации падать, а доходность расти. То, что инвесторы диверсифицируются в кредитные продукты, акции и другие альтернативные инвестиции, заставит цены премий за риск снижаться, полагают аналитики.
В результате падающего спроса на относительно безопасные активы, например, облигации, по оценке Morgan Stanley, на протяжении следующих десяти лет доходность облигаций постепенно поднимется на
30-40 базовых пунктов. Премия за риск в акциях может упасть на 80-100 базовых пунктов.
Николас Брукс, старший экономист в Henderson Global Investors, говорит, что если основная цель создаваемой Китайской государственной инвестиционной корпорации состоит в уменьшении интереса холдингов к облигациям Казначейства США, доходность по ним будет расти. «Если Китай будет инвестировать подобно сингапурской GIC, а резервы станут расти с той же скоростью, что и в 2006 году, объемы чистой новой годовой покупки правительственного долга упадут с 89 млрд. до 56 млрд. долл.», — считает он.
В отсутствии любых крупных изменений в выпуске нового долга правительством США это будет означать увеличение на полпункта доходности десятилетних облигаций Казначейства. «В экономические, финансовые или политические интересы Китая не входит «мутить» рынки долга США или вредить своим мелким соседям, взвинчивая их обменный курс и фондовые рынки. Именно поэтому изменения в распределении активов будут постепенными, что позволит свести к минимуму их влияние на рынки», — добавляет Брукс.
И действительно, уровень толерантности риска этих фондов может проясниться только со временем. По словам аналитиков ING, решения по распределению активов центробанков принимаются «со скоростью продвижения ледников». Наблюдатели добавляют, что фонды могут сместить распределение на развитых рынках, например, выкупая больше акций США, а не облигаций Казначейства.
Однако даже в короткой карьере Китая в качестве акционера иностранных компаний одна из наиболее громких инвестиций оказалась разочарованием. Доля в 3 млрд. долл., выкупленная на первоначальном публичном предложении компании Blackstone, упала в цене, а ее акции продаются на 22% ниже цены предложения.
Смещение к более рискованным активам не обязательно означает конец для облигаций. В кредитных секторах, которые всегда были основой многих доходов на фондовом рынке, в этом году царит полный хаос. Недавняя резкая продажа акций предупредила, что бум на фондовом рынке не будет длиться вечно.
«Быстрорастущие сбережения рынков развивающихся стран должны куда-то инвестироваться. В ближайшем будущем более важным драйвером на рынках облигаций будут экономические факторы и проблемы с «сабпраймом», а также другими кредитными рынками», — говорит Рамин Толуи, портфельный менеджер по развивающимся странам компании Pimco.
Джоанна ЧАНГ

Острые приступы протекционизма

К содержанию