#9(20), сентябрь 2007 года

Серьезные вопросы к серьезным нефтяным компаниям

Парадокс высоких цен на нефть состоит в том, что этот феномен, возможно, знаменует начало конца эпохи супермейджоров

Саша КУМАРИА, Wall Street Journal

Лето промелькнуло незаметно, и мы уже задумываемся о холодных месяцах, не забывая при этом о ценах на нефть. Несколько недель назад аналитики Goldman Sachs предположили, что до конца 2007 года баррель сырья может подорожать до 100 долларов. Некоторые наблюдатели даже говорят о том, что к середине 2008-го цена достигнет 200-долларовой отметки. Особенно если премия за риск, которая, по оценкам самих нефтяников, в среднем составляет около 34 долл., вырастет в ответ на усиление напряженности в Нигерии.
В подобных условиях эти наблюдатели, казалось бы, должны оптимистично оценивать перспективы независимых нефтяных компаний (ННК) — Exxon Mobil, Royal Dutch Shell и BP. Рост цен на углеводороды за последние пять лет повлек за собой увеличение прибылей этих компаний до за-облачного уровня. Однако нефтяники все больше говорят о том, что эпоха вертикально интегрированных компаний-супермейджоров, возможно, подходит к концу и что ННК не сумели адаптироваться к новым условиям ведения бизнеса на глобальном уровне.
По итогам второго квартала Shell, BP, ConocoPhilips и Exxon Mobil сообщили об уменьшении объемов добычи. Йерун ван дер Веер, гендиректор Shell, единственной компании, которая показала рост чистой прибыли благодаря рекордным доходам от обогащения нефти, сообщил, что его компания «омолаживается» путем нестандартных проектов. Речь идет о добыче нефти из нефтеносных песков в Канаде и о начинаниях, связанных со сжиженным природным газом, в Катаре. Подобные маргинальные виды деятельности ныне влияют на дебет-кредит компании, поскольку доходы от традиционных видов деятельности — добычи сырой нефти и природного газа из подземных месторождений — начинают разочаровывать.
ННК столкнулись со структурными и циклическими проблемами. Низкие цены на нефть в середине и конце 1990-х повлекли за собой спад инвестиций в разведку новых месторождений как ННК, так и национализированными нефтяными компаниями (НаНК), что заставило многие из них полагаться на относительно небольшое количество «суперместорождений». А те начинают истощаться. В условиях уверенного роста цен правительства нескольких стран, прежде всего России и Венесуэлы, приняли ответные меры. Власти экспроприировали нефтяные и газовые месторождения, принадлежавшие иностранцам, для передачи своим госкомпаниям, обычно используя для этого такие предлоги, как нарушение экологических норм или неуплата налогов.
ConocoPhilips недавно потеряла инвестированные 4,5 млрд. долл., когда Уго Чавес передал контрольный пакет ее активов венесуэльской государственной нефтяной компании PDVSA. И BP, и Shell за последний год потеряли свой статус мажоритарных акционеров крупных углеводородных месторождений в России. Росприроднадзор недавно объявил, что проводит расследования деятельности еще 19 иностранных нефтяных и газовых компаний. Эти потери вкупе с неослабевающей напряженностью на менее политизированных рынках, например Нигерии, ослабили доверие к способности ННК, постоянно восполнять их доказанные запасы энергоносителей — а на такой способности зиждется долго-
срочная прибыльность компаний.
Когда сложилась эта тенденция, многие представители нефтегазовой индустрии утверждали, что превосходная техническая квалификация ННК, особенно в области разведки и добычи в глубоководных районах и Арктике, вынудит национальные компании предложить им доступ к запасам, иначе те так и останутся недоступными. Недавняя сделка между Total и «Газпромом» относительно колоссального Штокмановского газового месторождения — первое соглашение, заключенное с 2003 года между российской национальной компанией и одной из ННК, — предвосхищала именно этот тип взаимоотношений.

Однако тот факт, что «Газпром» является монополистом, позволил ему диктовать свои условия. Это подкрепил и телефонный разговор между президентами Владимиром Путиным и Николя Саркози. В результате был подписан договор, фактически оттеснивший Total на роль компании, предоставляющей услуги по эксплуатации месторождения. Total получила 25% акций специально созданного предприятия, которому принадлежит инфраструктура Штокмановского месторождения. Также она может рассчитывать на 25% доходов в соответствии с условиями соглашения о разделе продукции. Однако чтобы внести соответствующие 25% штокмановского газа в свои бухгалтерские книги, французская компания должна была выплатить «Газпрому» 800 млн. долл. Если бы Total  удалось заключить традиционное соглашение о разделе продукции, она завладела бы этой долей запасов безо всяких дополнительных расходов. Взамен «Газпром» получил доступ к новейшим технологиям добычи газа из подводных месторождений в глубоководных районах и его сжижения.
Total, конкурировавшая за этот контракт со Statoil и Chevron, не имела особого выбора и была вынуждена согласиться на эти драконовские условия, поскольку бизнес-модели ННК прогнозируются на основании развития доступа к новым месторождениям. Однако, заплатив за эту привилегию, компания теряет деньги, которые она могла бы вложить в исследования и развитие.
ННК вынуждены инвестировать в этот сектор крупные средства, если они желают соперничать с подрядчиками, специализирующимися на услугах по эксплуатации нефтяных месторождений. За послевоенный период ННК стали первопроходцами в области технологий разведки и добычи. Однако недавнее недофинансирование этих секторов в рамках отрасли, которая чрезвычайно подвержена влиянию циклических колебаний, означает, что лидерами рынка исследований вскоре станут фирмы-подрядчики, которые разбогатели благодаря крупным контрактам с национальными компаниями. Согласно свежей статистике, Exxon Mobil собирается потратить в 2007 году на развитие и исследования 650 млн. долл., а Schlumberger — 720 млн., что еще больше уменьшит технологические преимущества ННК в будущем.
Так что же ждет ННК? Новый раунд слияний? Маловероятно, так как на Западе действуют жесткие правила конкуренции, с которыми когда-то столкнулись BP и Shell. По иронии судьбы, парадокс высоких цен на нефть состоит в том, что ННК-мейджоры начинают отказываться от своих второстепенных активов — нефтеперерабатывающих заводов и инфраструктуры по снабжению розничных потребителей, хотя, по идее, их прибыли от добычи нефти и газа должны расти.
Тем временем, НаНК проводят все более трудоемкую разведку. Мексиканская нефтяная госкомпания Pemex недавно арендовала три «полуподводные» буровые установки, которые могут работать на глубине 1,5 км. В этой ситуации усиливается конкуренция за техническую поддержку проектов между компаниями-подрядчиками, оказывающими услуги по эксплуатации месторождений. Вероятно, в ближайшие 20 лет такая конкуренция принесет нефтяной индустрии радикальные перемены. Сделка Total по «Штокману», вполне возможно, ознаменует начало конца эры супермейджоров. 

К содержанию