#10(21), октябрь 2007 года

«Штокмановский контракт»

Как транснациональные нефтяные корпорации могут добиться успеха в эпоху государственных монополий

Пьер НОЭЛЬ, Financial Times

Кто-то воспринял эту сделку как победу Европы над США, ведь газ из Штокмановского месторождения, вопреки первоначальным планам «Газпрома» будет поставляться не в Северную Америку в сжиженном виде, а в страны Старого Света через трубопровод North Stream. Это, однако, чистая иллюзия. Во-первых, насколько можно судить по имеющимся данным, уже на первом этапе проекта планируется обеспечить как трубопроводные поставки, так и экспорт сжиженного природного газа (СПГ). Во-вторых, газовый рынок быстро глобализируется: расширяется торговля СПГ, контракты приобретают большую гибкость, и даже появляются возможности арбитражных операций между некогда изолированными региональными рынками.
Значение недавней сделки состоит в другом. Разработка Штокмановского месторождения — первый крупный контракт, заключенный иностранной компанией в России с тех пор, как президент Владимир Путин положил конец эпохе приватизации и открытости, и начал методично восстанавливать контроль государства над нефтегазовой отраслью. Total объявила о заключении сделки уже через несколько дней после того, как BP пришлось согласиться на фактическую экспроприацию крупного, еще не разработанного газового месторождения в Сибири, принадлежавшего «ТНК-BP» — совместное предприятие с участием этой британской компании.
В конце 2006 года в похожей ситуации вынуждена была признать себя побежденной Shell: после многомесячного политического давления она согласилась передать «Газпрому» контроль над гигантским проектом «Сахалин-2». В этих условиях контракт, заключенный Total, следует признать важным стратегическим успехом.
Кроме того, соглашение по Штокмановскому месторождению может убедить Иран в том, что и он в состоянии сотрудничать с крупнейшими частными нефтяными компаниями в осуществлении масштабных проектов, не теряя при этом контроля над ресурсами. Если это произойдет, «Штокмановский контракт» задним числом можно будет назвать началом новой эры. Или же событием, сравнимым с выработкой схемы «50 на 50» в Венесуэле и подписанием первого соглашения о разделе продукции в Индонезии в 1950-х годах.
Сделка между Total и «Газпромом» также опровергает тезис о том, что в эпоху бурного развития национальных нефтяных компаний (ННК) транснациональные нефтяные корпорации (ТНК) превращаются в анахронизм. На деле подавляющее большинство
Новизна ситуации в другом: транснациональным корпорациям, стремящимся заместить иссякающие запасы, становится все труднее находить страны, где нет государственной монополии на разработку и эксплуатацию нефтегазовых ресурсов. В результате растет экономическое и геополитическое значение контроля над этими ресурсами, который принадлежит ННК. Однако в области добычи ТНК обладают неоспоримыми преимуществами. «Газпром» не в состоянии в одиночку разрабатывать Штокмановское месторождение, поэтому он должен был либо найти партнера среди ТНК, либо смириться с тем, что эти запасы так и останутся в недрах земли.
Наконец, «Штокмановский контракт» служит наглядной иллюстрацией новых условий, в которых мировым нефтяным компаниям приходится вести конкурентную борьбу за ресурсы. В эпоху госконтроля над энергоносителями и высоких нефтяных цен ТНК при заключении контрактов должны учитывать экономические, политические, а в последнее время — и «символические» требования правительств.

Акцент на стабильности и защите прав акционеров, характерный для 1980-х и 1990-х уступает место новому равновесию между экономической составляющей проекта и стремлением правительства сохранять над ним «полный контроль». Так, лицензия на разработку месторождения принадлежит «Газпрому», однако Total получает 25% акций специально созданной компании, владеющей инфраструктурой проекта. Причем сама эта фирма выступает в качестве подрядчика в рамках контракта с держателем лицензии.
Можно, конечно, утверждать, что точно такое же распределение рисков, издержек и контроля можно было обеспечить и в рамках традиционной модели контракта, а потому различие здесь носит чисто символический характер. Однако в этом и состоит суть дела: в новую эпоху труднее всего преодолеть именно символические барьеры, преграждающие доступ к ресурсам, контролируемым ННК.
Способность учесть символические требования государства, не поступаясь прибыльностью проекта, предопределяет конкурентоспособность транснациональной корпорации. А поскольку Total сумела создать себе репутацию компании, понимающей и уважающей интересы контролирующих ресурсы правительств, она в этих условиях, возможно, обладает определенным преимуществом над конкурентами. 

К содержанию