#11(22), ноябрь 2007 года

Опасность финансового историзма

Финансовый кризис в сущности нельзя понять как до его начала, так и во время его протекания. Зато мы очень хорошо понимаем кризисы, имевшие место в прошлом

Гарольд ДЖЕЙМС, Project Syndicate

Бухгалтеры проверяют свои книги, участники событий рассказывают истории газетам, а иногда и в суде, политики объясняют, почему они стараются навести порядок, а в конце историки составляют подробный отчет.
Поскольку прошлое нам хорошо известно, лучшим способом понимания текущего кризиса кажется поиск модели в прошлом опыте, даже если это и было давно. Правильный ли это подход?
Часто выбор модели в меньшей степени зависит от рациональной оценки сходств и различий, и в большей степени – от инстинктивного чувства, склонности к оптимизму или пессимизму, или политической ориентации. Сейчас обсуждаются два кризиса – 1907 и 1931 годов.
В начале нынешнего кредитного кризиса многие люди, любящие проводить исторические параллели, выбрали кризис 1907 года в качестве главного прецедента. Он не только имел место ровно 100 лет назад, но и казался привлекательной параллелью. Кризис-1907 был в равной степени разрушительным, вызвавшим сильный, хоть и недолгий экономический спад, и, как оказалось, легко разрешимым.
Паника 1907 года началась в Соединенных Штатах из-за роста процентных ставок, в то время как фермеры на Западе получали плату за урожай, и финансовых скандалов в Нью-Йорке, связанных с крупной финансовой организацией «Никербокер траст».
Вдруг, как и сегодня, даже большие банки перестали доверять друг другу. Этот сбой был по существу кризисом ликвидности, и ликвидность была легко восстановлена. Нью-Йоркские банки выпустили в обращение свои ликвидные средства через расчетную палату, могущественная финансовая организация – J.P. Morgan – скупила обваливающиеся акции и таким образом остановила панику на рынке и драку за ликвидность, а европейские центральные банки поставили золото на американский рынок.
Явным уроком, извлеченным американцами из кризиса 1907 года, было то, что центральные банки могут лучше других восстановить ликвидность при финансовой панике. К 1914 году в результате денежной реформы у США появился собственный центральный банк – Федеральный резерв. Таким образом, кризис 1907 года стал утешительным примером, приводимым во время финансовых стрессов и дающим надежду на то, что кризиса не будет, если центральный банк понимает проблему ликвидности.
Существуют и современные параллели. Федеральный резерв и Европейский центральный банк недавно вкачали огромное количество ликвидности в глобальную финансовую систему. Занимающие стратегические позиции частные компании также внести свою лепту в укрепление уверенности на финансовых рынках. Например, «Голдман Сакс» публично скупил рискованные активы своего фонда Global Equities Opportunity Fund.

Более темную параллель можно провести с великой депрессией 1930-х годов, когда не помогло никакое количество ликвидности. Эту историческую аналогию в, частности, проводят банки, которые хотят, чтобы правительство сделало больше. Они чувствуют себя уязвимыми – им необходима помощь государства. В августе 2007 года некоторые немецкие банки при первых признаках трудностей в связи с кризисом ипотечных кредитов повышенного риска в США, начали говорить исключительно о 1931 годе.
Во время великой депрессии банковский крах значительно усугубил экономический спад. Его не могли остановить государственные границы. Правительства не только столкнулись с необходимостью предоставить государственную помощь и новое законодательство, гарантирующее сохранность депозитов, но и с призывами оградить свои страны от дестабилизирующего международного влияния.
Эта националистическая риторика возобновилась во время финансового кризиса 2007 года. Немцы не понимают, почему они должны страдать из-за низкокачественного ипотечного кредитования в бедных районах американских городов. Вкладчики британского банка Northern Rock говорят, что события в Америке лишили учреждение возможности продолжать финансировать свои займы.
Однако ни одна из этих исторических параллелей не является убедительной. Мы живем не в 1907 году, когда золотой стандарт ограничивал способность центральных банков поставлять дополнительную ликвидность на рынок. К тому же после пятилетнего периода самого быстрого экономического роста в истории человечества обвал цен не представляет такого риска для финансовой системы, как во время великой депрессии.
Отождествление нынешней ситуации с кризисами 1907 и 1931 годов только усугубит положение. Продолжительное вливание ликвидности означало бы большую вероятность появления мыльных пузырей на рынках недвижимости, ценных бумаг или современного искусства. Стабилизация банковской системы со стороны правительства может носить либо международный характер, вызывая жалобы по поводу субсидирования других стран со стороны разгневанных налогоплательщиков, либо национальный, но только за счет значительно расширенного контроля над движением капитала. Ни в первом, ни во втором нет необходимости.
Если нынешний кредитный кризис и имеет исторические параллели, то они ближе к «нормальным кризисам» XIX века – 1837, 1847 или 1857 годов. Тогда финансовые новшества вызвали неопределенность и нервозность, однако они положили начало полезному образовательному процессу. Финансовые организации, пережившие встряску, повысили свою репутацию и продолжили играть ключевую роль в поощрении дальнейшего развития.
Иногда валютные и финансовые организации обязаны игнорировать исторические параллели и видеть более широкую картину. Например, реагировать на кризис, ничего не предпринимая. 

К содержанию