#11(22), ноябрь 2007 года

Do svidaniya демократия – hello благополучие

Сегодня у России есть второй шанс завершить свой исторический переход, и что бы ни говорили о Владимире Путине, он не намерен его упускать

Анатолий КАЛЕТСКИЙ, The Times

Заявление Владимира Путина о том, что после марта 2008 года, когда закончатся его президентские полномочия, он «подумает» над предложением стать премьер-министром России, заставляет задаться двумя весьма тревожными вопросами. Во-первых, значит ли это, что РФ движется к некоей форме сталинской диктатуры. Во-вторых, можно ли считать ее переход от коммунизма к некоей форме рыночного капитализма окончательно и бесповоротно свершившимся фактом? На оба вопроса у меня один ответ: да.
После недолгого заигрывания с либерализмом во времена Бориса Ельцина Россия опять становится авторитарным обществом. Однако, утверждая это, мы также должны признать, что провал демократии в этой стране не только не приведет к реставрации коммунизма, но и вообще никак не навредит российской экономике. С экономическим управлением путинский режим справляется на удивление компетентно: из глобального энергетического бума он извлек максимум возможной пользы. Собственно, за диктатурой Путина сохраняется серьезный шанс создать успешную капиталистическую экономику – примерно так же, как диктатура Дэн Сяопина превратила в экономическую сверхдержаву Китай.
Когда-то, в рейгановско-тэтчеровские идеалистические времена, тезис о том, что «свободные рынки создают свободных людей», был моден до аксиоматизма, но на самом деле он всегда был не более чем риторическим трюком. История знает множество тиранических режимов, при которых экономика работала в условиях свободного рынка. Сложно спорить с тем, что создание конкурирующих центров власти является естественным следствием экономической свободы, однако связь между экономическим и политическим либерализмом существенно отличается от прямо пропорциональной зависимости.

Даже признавая ее концептуальную справедливость, необходимо заметить, что ее временной масштаб описывается не месяцами и годами, а десятилетиями и веками. Поэтому утверждать, что преклонение перед культом личности Путина чревато для России некими экономическими последствиями, значит выдавать желаемое за действительное. И еще более наивно воображать себе, что если Россия так и не вернется на демократический путь развития, из нее моментально разбегутся западные инвесторы. При той огромной истории взаимовыгодного сотрудничества, которое сложилось между западными банками, нефтяными компаниями и диктаторами со всего мира, проблем во взаимодействии с авторитарной Россией у них тоже не возникнет, особенно сегодня, когда экономические перспективы России так хороши.
Российская экономика за последнее десятилетие выросла столь сильно, что имеет средства на создание резервов для самоподдерживающегося развития, которое не зависит от глобального энергетического бума. Ее ВВП, по прогнозам, в этом году вырастет на 6,5%. Столь же уверенный рост ожидается и в 2008-м. Это будет уже десятый год подряд, когда Россия растет на 6% ежегодно. Поскольку население России ежегодно сокращается на полпроцента, получается, что производительность труда и уровень жизни там растут так же быстро, как в Китае. А ведь российский рост начинался с высокой базы – в первые годы Китай отставал в долларовом исчислении в три раза. В сочетании с повышением курса рубля быстрый рост экономики довел сумму российского ВВП до 1,2 трлн. долл., выведя ее на девятое место среди экономик мира и на второе место после Китая среди развивающихся экономик.
Однако если может быть нечто еще более удивительное, чем столь быстрый экономический рост России, то это добротность управления экономикой при Путине. При нем государство полностью расплатилось по своим долгам, а по объему золотовалютных резервов – 400 млрд. долл. – вышло на третье место в мире после Китая и Японии.
По отношению профицита внешнеторгового баланса к объему экономики – 5% ВВП – Россия обгоняет Японию. Бюджет неизменно сводится с профицитом, причем половина доходов от экспорта энергоносителей отсекается и уходит в стабилизационный фонд, который держат подальше от рук министров и политиканов.
Надо отдать должное крупнейшим российским политикам, начиная с Путина: они проявляют полное понимание «ресурсного проклятия», уже поразившего такие богатые полезными ископаемыми страны, как Иран, Нигерия и Венесуэла. Да, Путин не раз хвастал статусом России как «энергетической сверхдержавы», но при этом постоянно старался увести экономику от чрезмерной зависимости от природных ресурсов. Любой, кто был в Москве или Санкт-Петербурге, может подтвердить: диверсификация уже дает реальные результаты. Деньги из ресурсного бизнеса постепенно перетекают в другие отрасли экономики, из больших городов – в провинцию, от олигархов – к среднему классу и даже к простой домохозяйке и пролетарию, достаток которых постепенно восстанавливается до уровня, который у них был хотя бы при коммунистах.
Впрочем, если кому-то покажется, что за всеми этими прекрасными цифрами, как и за старой доброй советской статистикой массового строительства и производства стали на душу населения, кроется отнюдь не такая радужная действительность, то он, конечно, во многом будет прав. У России множество слабых мест, этой статистикой не отражаемых: коррупция в налоговой системе и судах, слабая защита прав собственника, политическое злоупотребление природными ресурсами, слабость и неэффективность сектора услуг и огромный список недофинансированных потребностей в транспортной и общественной инфраструктуре.
Хуже всего выглядят демографические перспективы страны: в России складывается уникальная ситуация падающей рождаемости на фоне растущей смертности. Россия стала единственной в мире страной, не считая африканских, где средняя продолжительность жизни за последние десять лет упала, причем упала главным образом из-за алкоголизма, дорожных аварий, самоубийств, преступности, наркотиков и СПИДа. Есть ли у Путина какие-нибудь реальные планы решения этих социальных проблем – вопрос открытый, но, по крайней мере, у него есть экономический рост, который даст достаточно ресурсов для восстановления систем здравоохранения и образования, разрушенных в ельцинский период.
Естественно, будущее либерального капитализма только выиграло бы, если бы Путин завтра ушел в монастырь, предварительно передав власть триумвирату в составе Гарри Каспарова, Джорджа Сороса и Алана Гринспена. Однако если подумать, то реальный риск, который может возникнуть в случае ухода Путина – это риск новой битвы за контроль над полезными ископаемыми. Напротив, только при Путине появляются гарантии стабильности и сохранения прав собственников – пусть не демократией и законом, а желанием правящего политического класса и крупного бизнеса не грабить еще и еще, а защитить то, что у них уже есть.
В историческом контексте постепенная стабилизация российской экономики и политики больше всего напоминает ускоренную версию переходного периода, который пережила Западная Европа в XII веке, когда племенная анархия и организованный грабеж темного средневековья уступали место феодальной системе и закону.
С 1900 по 1914 годы по темпам роста экономики Россия обгоняла всех в Европе. С политической точки зрения, этот период был, напротив, не очень хорошим. Однако, если бы не просчеты и общая некомпетентность династии Романовых, большевистскую революцию, не исключено, вполне можно было бы избежать, превратив аграрную экономику в капиталистическую. Сегодня у России есть второй шанс завершить этот переход, и что бы ни говорили о Путине, он, судя по всему, не намерен его упускать. 

К содержанию